Главная
страница 1
Выступают ли российские НКО в роли «школы демократии»?1

В докладе предпринимается попытка предварительной проверки гипотезы, в соответствии с которой российские НКО в их нынешнем состоянии «обучают демократии» в том смысле, в котором этот процесс трактуется в (Putnam, 2000). Имеется в виду формирование “демократических обычаев и навыков”, относящихся к проявлениям солидарности, добровольного сотрудничества, альтруистического поведения, толерантности и участия в общественных делах.

Около двух десятилетий назад быстрый рост интереса к НКО был связан прежде всего с представлением о том, что они по природе своей являются активными и надежными инициаторами и проводниками демократизации. В последние годы этот тезис зачастую подвергается сомнению. Наметилась тенденция в определенной мере противопоставлять друг другу некоммерческий сектор экономики и гражданскую самоорганизацию (см., напр., специальный выпуск журнала Voluntas, 2009, v. 20, iss. 3). Для международного сообщества исследователей третьего сектора это представляет собой отход от того, что было и во многом остается мейнстримом. Тенденция, о которой идет речь, нашла выражение, в том числе, в работах некоторых российских ученых (напр., Беляева и Карастелев, 2011). Следует также упомянуть, что разочарование в потенциале НКО как агентов демократизации стало проявляться в работах зарубежных исследователей российского гражданского общества (напр. Evans, 2006; Taylor, 2006).

Однако многие из суждений, высказывавшихся в данном контексте, представляются чрезмерно “лобовыми”. Акцент чаще всего делается на политическую составляющую деятельности НКО. Соответственно, преобладание “аполитичных” организаций, фиксируемое, в том числе, Мониторингом российского гражданского общества, казалось бы, оправдывает скепсис в отношении большей части третьего сектора. Однако фокусироваться исключительно на политическом аспекте его роли уместно, только если считать, что любое современное общество, в принципе, готово к жизнеспособной демократии, и соответственно не нуждается в “обучающих” ей “школах”. Такой взгляд, корреспондирует с “минималистским”, процедурным пониманием демократии, которое доминирует в последние десятилетия (напр. Przevorski, 1999).

Между тем, необходимость содержательно осмысливать успехи и неудачи демократизации в тех постсоциалистических странах, которые опередили Россию с точки зрения качества выборов, настойчиво подталкивает к выходу за рамки данного понимания (напр., Roberts, 2010; Rose-Ackerman, 2005). Эта линия исследований смыкается с той, в рамках которой наличие развитого гражданского общества рассматривается в качестве столь же неотъемлемой черты демократии, как конкурентные выборы, причем к гражданскому обществу причисляется широкой круг самоорганизующихся структур, включая “аполитичные” (напр. Warren, 2001). Следовать этим линиям применительно к России особенно целесообразно, если учесть опыт двукратного (1917 г. и 1991-1993 гг.) перехода к демократии в ее “минималистском” понимании, а также представленные в литературе характеристики политической культуры россиян, которые не особенно обнадеживают в отношении демократических навыков (напр. Пивоваров, 2006; Ясин 2012).

Непосредственная эмпирическая оценка вклада добровольных ассоциаций в “обучение” этим навыкам затруднена ввиду отсутствия вполне подходящих индикаторов. В опубликованных работах, относящихся к теме, фигурируют в основном межстрановые сопоставления, демонстрирующие статистические связи между распространенностью ассоциаций (иногда отдельных их типов) и некоторыми индикаторами демократии (напр. Armony, 2004; Tusalem, 2007). Однако за рамками подобных работ, по сути, остается вопрос, в какой мере развитие третьего сектора готовит переход к зрелой и устойчивой демократии. С данной точки зрения, значение имеет скорее оценка того, есть ли в странах, находящихся в процессе движения к зрелой демократии, различия между участниками НКО и их менее активными согражданами. Имеются в виду различия в следовании демократическим обычаям и уровне владения демократическими навыками.

В докладе роль третьего сектора в качестве “школы демократии” оценивается с помощью ряда косвенных индикаторов на основе материалов Мониторинга российского гражданского общества, который проводится НИУ ВШЭ в сотрудничестве с рядом социологических центров. Показано, в частности, что среди людей, принимающих участие в деятельности НКО, уровень межличностного доверия в 1,3 раза выше, чем в среднем среди российских граждан. Вместе с тем, только 4,6% населения принимают участие в деятельности НКО в качестве добровольцев. Это в немалой степени объясняется невысоким доверием к организациям третьего сектора. Каким бы то ни было НКО доверяют лишь 35% населения и лишь 33% дают удовлетворительную оценку их участию в решении социальных проблем.

Это, в свою очередь, в значительной степени связано с тем, что сами НКО далеко не всегда являются образцами демократической гражданской самоорганизации. Об этом свидетельствуют индикаторы прозрачности и внутренней демократии НКО. Например, только 12% организаций, отобранных по относительно репрезентативной выборке, публикуют финансовые отчеты о своей деятельности. Во многих организациях чрезмерна роль несменяемых лидеров. Примечательны данные опросов руководителей НКО. В частности, они отвечали на вопрос о том, часто ли руководящие органы их организаций принимают решения, расходящиеся с их собственной позицией. Только 6,4% заявили, что это бывает часто, 14,4% - «не часто», 22% - «редко», 44,3% - «никогда» (остальные затруднились ответить). Опрос руководителей также включал вопрос о том, кто устанавливает размеры их оплаты. 23% парадоксальным образом затруднились ответить, 12% сказали, что устанавливают их сами, 11% сослались на исполнительные органы (дирекции), которые они возглавляют, и лишь 18% указали, что размер оплаты определяют постоянно действующие коллегиальные органы (советы, правления). Впрочем, в России оплачиваемые руководители НКО, как правило, входят в состав таких органов и зачастую являются наиболее авторитетными их членами.

Таким образом, НКО, укорененные в российском обществе, отражают характерную для него относительно слабую «обученность» демократическим обычаям и навыкам. Принципиально важно, однако, что участие в деятельности НКО, пусть зачастую далеких от идеала, все же продвигает граждан к овладению демократической культурой. В данной связи рост вовлеченности граждан в НКО и усиление демократических начал в их деятельности, по-видимому, выступают значимыми аспектами продвижения к развитой и устойчивой демократии.

Литература

Беляева Н.Ю. и Карастелев В.Е. (2011) Формы гражданских объединений в публичной политике. // XIII Апрельская международная конференция ВШЭ. Москва: Изд. дом ВШЭ.

Пивоваров Ю. С. (2006) Русская политика в ее историческом и культурном отношениях. Москва: РОСПЭН.

Ясин Е.Г. (2012) Приживется ли демократия в России. Москва: Новое литературное обозрение.

Armony A. C. (2004) The Dubious Link: Civic Engagement and Democratization. Stanford: Stanford University Press.



Evans A. (2006) Vladimir Putin’s Design for Civil Society. In A. Evans et al. (eds.). Russian Civil Society: A Critical Assesment. London: M. E. Sharpe.

Putnam R. (2000) Bowling Alone: The Collaps and Revival of American Community. New York: Simon and Schuster.

Roberts A. (2010) The Quality of Democracy in Eastern Europe: Public Preference and Policy Reforms. Cambridge: Cambridge University Press.

Rose-Ackerman S. (2005) From Elections to Democracy: Building Accountable Government in Hungary and Poland. Cambridge: Cambridge University Press.



Taylor, B. (2006) Law Enforcement and Civil Society in Russia // Europe – Asia Studies, v. 58, no. 2.

Tusalem R. F. (2007) A Boon or a Bane? The Role of Civil Society in Third- and Fourth-Wave Democracies // International Political Science Review, v. 28, no. 3.

Warren M. E. (2001) Democracy and Association. Princeton: Princeton University Press.


1 Доклад подготовлен в Центре исследований гражданского общества и некоммерческого сектора НИУ ВШЭ в рамках Программы фундаментальных исследований университета.



Смотрите также:
Выступают ли российские нко в роли «школы демократии»?
47.63kb.
1 стр.
Консолидация гражданского общества в переходной России
32.52kb.
1 стр.
1. Медкомиссия. Женщины выступают в роли врачей, мужчины- в роли пациентов. Главврач
55.45kb.
1 стр.
Школа трудовой демократии
604.5kb.
3 стр.
Возвышение Афин в Vв до н э. и расцвет демократии
49.67kb.
1 стр.
1. Местоимение (The Pronoun)
718.94kb.
7 стр.
Исследование наркотических средств с предварительной пробоподготовкой методом твердофазной экстракции
220.49kb.
1 стр.
Солнечной системы
225.5kb.
1 стр.
Ферменты ферме́нты
157.63kb.
1 стр.
Портал нко: календарь на 25 июля-8 августа 2011 года
110.27kb.
1 стр.
Электродвигатели: принципы их работы и повседневное применение
171.27kb.
1 стр.
Аналитическо-статистический материал по результатам анализа отчетных форм нко
343.38kb.
1 стр.