Главная
страница 1


На правах рукописи

ЧЕКУЛАЕВ Сергей Юрьевич

РЕЖИМ СОДЕРЖАНИЯ ЗАКЛЮЧЕННЫХ В ИТЛ И ИТК: ОРГАНИЗАЦИОННЫЕ И ПРАВОВЫЕ ОСНОВЫ
(1929–1956 гг.)

Специальность 12.00.01 – теория и история права и государства;

история учений о праве и государстве

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата юридических наук

Владимир

ВЮИ ФСИН России

2010



Работа выполнена на кафедре государственно-правовых дисциплин федерального государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Владимирский юридический институт Федеральной службы исполнения наказаний».

Научный руководитель:

доктор юридических наук, профессор



Кузьмин Станислав Иванович

Официальные оппоненты:

кандидат юридических наук



Селезнева Ирина Васильевна
доктор юридических наук, доцент

Олейник Ирина Ивановна
Ведущая организация – государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Владимирский государственный гуманитарный университет»

Защита состоится «___» декабря 2010 г. в ___ на заседании диссертационного совета ДМ 229.004.01 при федеральном государственном образовательном учреждении высшего профессионального образования «Владимирский юридический институт Федеральной службы исполнения наказаний» по адресу: г. Владимир, ул. Б. Нижегородская, 67е. Конференц-зал.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке федерального государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Владимирский юридический институт Федеральной службы исполнения наказаний».

Автореферат разослан «___» ноября 2010 г.


Ученый секретарь

диссертационного совета С. В. Назаров



ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Актуальность темы исследования обусловлена произошедшими в последние два десятилетия экономическими и социальными изменениями, которые имели неоднозначное значение для развития российского общества. Качественно изменившееся состояние преступности, в структуре которой преобладают тяжкие и особо тяжкие преступления, проявившаяся и усиливающаяся тенденция к ее дальнейшему росту требуют не только своевременного принятия научно обоснованных, теоретически и практически выверенных и взвешенных решений, но и обобщения опыта деятельности специальных органов государства, ведущих борьбу с преступностью. В настоящее время в связи с активизацией государственных мер по борьбе с преступностью в местах лишения свободы концентрируются опасные категории осужденных, в том числе криминальные авторитеты. Поэтому режиму содержания лиц, отбывающих уголовные наказания, придается большое значение.

Режим как правовое явление своими элементами пронизывает все сферы жизнедеятельности исправительных учреждений. Фактически он выражает сущность наказания в виде лишения свободы, так как в нем реализуется объем соответствующих каждому виду исправительного учреждения лишения или ограничения прав и свобод осужденных.

Общеизвестно, что на рубеже 1920–1930-х гг. в СССР формировалась административно-командная система управления народным хозяйством, а карательная и исправительно-трудовая политика в сфере борьбы с преступностью прежде всего обеспечивала выполнение экономических задач государства. Проведение массовых кампаний по борьбе с кражами, спекуляцией, саботажем хлебозаготовок и широкое использование внесудебных репрессий против различных слоев граждан свидетельствовали о формировании основ государственного режима тоталитарного типа.

Игнорирование прав человека в процессе уголовного судопроизводства еще больше обострялось в процессе исполнения наказания посредством установления режимных ограничений. При этом необходимо отметить, что реальные условия отбывания наказания в виде лишения свободы существенно отличались от нормативных предписаний в силу воздействия различных факторов. В связи с этим исследование правового регулирования режима отбывания наказания в ИТК и ИТЛ в период с 1929 по 1956 г. и действительного положения в сфере применения режима является актуальным, так как позволяет наиболее полно и всесторонне охарактеризовать особенности развития отечественной государственности.

Исторический анализ становления правовых основ и организации режима в ИТК и ИТЛ позволяет более зримо определить пути дальнейшего развития данного института в интересах достижения одной из целей наказания – исправление правонарушителей. За длительный период их функционирования накоплен большой опыт. В нем заложены как положительные, так и отрицательные моменты, которые необходимо учитывать в практике мест лишения свободы в новых условиях их деятельности. Проблема поиска путей совершенствования режима исполнения и отбывания наказания и сегодня сохраняет свою актуальность.

Степень научной разработанности темы. Проблемам истории советской карательной политики, истории исправительно-трудовых учреждений посвящено большое количество научных исследований, публицистических, мемуарных работ, а также справочных материалов и сборников архивных документов. Наиболее полно изучен период возникновения и развития исправительно-трудовых учреждений в первые годы советской власти (1917–1924 гг.). Значительный вклад в разработку данных проблем, а также изучение понятия режима содержания заключенных внесли: В. П. Арта­монов, А. А. Ахмадеев, Ф. Х. Ахмадеев, З. А. Астемиров, Е. М. Гиляров, М. Г. Детков, А. Н. Дугин, Т. И. Желудкова, В. Н. Земсков, Г. М. Иванова, А. А. Ильягуева, А. С. Кузьмина, В. М. Курицын, П. М. Лосев, М. Ю. Мо­руков, С. В. Познышев, Н. Б. Портной, А. П. Рассказов, Г. И. Рагулин, Е. А. Скрипелев, А. С. Смыкалин, А. А. Телегин, А. Г. Удодов, Е. Г. Ширвинд и др. В их трудах нашли отражение вопросы истории советского исправительно-трудового законодательства, науки исправительно-трудового права, становления системы советских исправительно-трудовых учреждений, анализируются особенности и характер исполнения наказания в виде лишения свободы.

Наиболее близкими к рассматриваемой теме являются проблемы, поднятые: в книге бывшего осужденного 1930-х гг. И. Л. Солоневича «Россия в концлагере» (М., 1999 г.); послевоенной книге эсеров-эмигран­тов Д. Далина и Б. Николаевского «Принудительный труд в СССР» (Лондон, 1947 г.); бывшего заключенного писателя А. И. Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ» (М., 1989), а также в трудах западных ученых1.

Однако, несмотря на большое количество работ по исправительно-трудовой проблематике, до настоящего времени правовые и организационные основы режима содержания заключенных в ИТК и ИТЛ не были предметом углубленного самостоятельного исследования. Таким образом, есть основания заключить, что тема настоящего исследования является актуальной.

Объектом исследования являются общественные отношения, возникающие в сфере реализации режима содержания заключенных в ИТК и ИТЛ в 1929–1956 гг.

Предмет исследования составляют нормативные правовые акты, другие документальные материалы, отражающие организационные и правовые основы режима содержания заключенных в ИТК и ИТЛ (1929–1956 гг.).

Цель исследования состоит в том, чтобы на основе комплекса нормативных правовых актов, опубликованных документов и архивных материалов показать процесс реализации режима содержания заключенных, его специфику в ИТК и ИТЛ.

Достижение указанной цели предопределило постановку и решение следующих задач:

– установить взаимосвязь исправительно-трудовой политики Советского государства с характером режимных требований к заключенным;

– выявить и проанализировать правовые основы режима содержания заключенных в ИТК и ИТЛ;

– показать значение режима содержания заключенных среди основных средств исправительно-трудового воздействия на заключенных;

– исследовать административные и уголовные меры, применявшиеся к заключенным для поддержания правопорядка в исправительно-трудовых учреждениях;

– выявить особенности режима содержания осужденных на различных этапах функционирования системы ИТК и ИТЛ;

– установить тенденции, проявившиеся в процессе возникновения и развития режима содержания заключенных в исследуемый период.



Хронологические рамки исследования (1929–1956 гг.) обусловлены тем, что 1929 г. в СССР – начало формирования ИТЛ, которые в дальнейшем заняли ведущее место в системе исправительно-трудовых учреждений. Одновременно с ними функционировала широко разветвленная система ИТК. Последние были ликвидированы на основании постановления ЦК КПСС и Совета министров СССР от 25 октября 1956 г. № 1443-719 «О мерах по улучшению работы МВД СССР», согласно которому была сформирована исправительно-трудовая система, основу которой составили ИТК различного типа.

В обозначенных границах исследования выделены три периода, непосредственно связанные с принятием важнейших нормативных правовых актов по режиму содержания заключенных.

Первый период (1929–1940 гг.) непосредственно связан с формированием правовых основ исполнения уголовного наказания в ИТК и ИТЛ и принятием в связи с этим 7 апреля 1930 г. Положения об исправительно-трудовых лагерях и ИТК РСФСР 1933 г. Принятые впоследствии многочисленные ведомственные нормативные правовые акты потребовали их кодификации, которая завершилась принятием временных инструкций по режиму содержания заключенных в ИТЛ (1939 г.) и ИТК (1940 г.).

Второй период (1941–1947 гг.) связан с реализацией временных инструкций по режиму содержания заключенных в ИТК и ИТЛ и введением существенных ограничений в применении норм данных ведомственных нормативных правовых актов в связи с особыми условиями военного времени. Поэтому нормы инструкций в сложившихся условиях в полном объеме не могли быть реализованы.

Третий период (1947–1956 гг.) базируется на практической реализации накопленного в предвоенные и военные годы опыта режима содержания осужденных, закрепленного в Инструкции по режиму содержания заключенных в исправительно-трудовых лагерях и колониях МВД СССР 1947 г. с последующими изменениями. Существенную роль в этом сыграло постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 25 октября 1956 г. № 1443-719. В соответствии с ним были ликвидированы ИТЛ как не обеспечивающие решение задачи по исправлению и перевоспитанию заключенных. Основным типом исправительно-трудовых учреждений стала колония.

Методологическую основу исследования составляет метод познания социальных процессов и явлений, опирающийся на материалистическую диалектику. Исследование проблемы велось с позиции принципа историзма, требующего объективного изучения явлений общественной жизни в последовательности и взаимообусловленности в строгом соответствии с реальной исторической обстановкой.

Для достижения поставленной цели использовались также общенаучные (анализ, синтез) и частнонаучные (социологический и статистический) методы познания. Важную роль в исследовании играет историко-генетический метод, который применяется при установлении причинно-следственных связей в развитии лагерной системы, а также сравнительно-правовой метод, позволяющий вычленить общее и особенное в правовой регламентации режима содержания заключенных в ИТК и ИТЛ. Применение историко-типологического метода позволило автору в границах исследования выделить три самостоятельных периода, каждый их которых характеризуется своими типологическими особенностями.



Теоретическую основу диссертации составили работы отечественных ученых, посвященные исследованию режима содержания осужденных и изучению истории возникновения и развития мест лишения свободы в России: Н. А. Беляева, А. В. Васильева, В. Е. Демина, М. Г. Деткова, М. П. Жура­влева, А. И. Зубкова, В. М. Исакова, С. И. Кузьмина, В. М. Курицына, А. И. Марцева, М. П. Мелентьева, М. Ю. Морукова, Р. С. Мулукаева, А. Л. Ре­менсона, С. Н. Рожнова, В. И. Селиверстова, Н. А. Стручкова, В. А. Фефелова, И. В. Шмарова и др.

Источниковую базу диссертационного исследования составляет достаточно широкий комплекс опубликованных и неопубликованных материалов, отражающих правовые и организационные основы режима содержания заключенных в ИТК и ИТЛ в 1929–1956 гг. Среди них: нормативные правовые акты Советского государства; ведомственные нормативные акты ОГПУ, НКВД, МВД СССР и прокуратуры СССР; документы из фондов Государственного архива Российской Федерации, архивов МВД Республики Коми и Карагандинского ИТЛ; Собрание законов СССР, Собрание узаконений РСФСР; ведомственные отчеты; материалы совещаний, имеющие отношение к исследуемой проблеме; научная и специальная литература по вопросам исправительно-трудового права, а также письма лиц, содержавшихся в ИТЛ в рассматриваемый исторический период в адрес руководства страны.

Научная новизна исследования заключается в том, что в работе всесторонне проанализированы правовые и организационные основы организации режима исполнения наказания в виде лишения свободы в ИТК и ИТЛ СССР в 1929–1956 гг.:

– в системе мест лишения свободы ГУЛАГа значительное место занимали ИТК, которым в ранее проведенных исследованиях внимание не уделялось. Подвергнув анализу их деятельность, автор выявил общее и особенное в режиме содержания заключенных в ИТК и ИТЛ;

– в работе разных ученых упоминались такие ведомственные нормативные акты, как Временная инструкция о режиме содержания заключенных в исправительно-трудовых колониях НКВД СССР 1940 г. и Инструкция по режиму содержания заключенных в исправительно-трудовых лагерях и колониях МВД СССР 1947 г. Впервые проанализированы закрепленные в них режимные требования к заключенным и при сравнении выявлены их особенности;

– проведенный диссертантом сравнительный анализ правовых норм в сфере режима, содержавшихся в законодательных и ведомственных нормативных правовых актах 1930–1950-х гг., позволил выявить следующую тенденцию: на протяжении исследованного периода права и законные интересы заключенных уточнялись и расширялись;

– в процессе исследования в региональных архивах выявлены и проанализированы новые документы, ранее неиспользованные в научном обороте;

– установлено, что со второй половины 1930-х гг. проявлявшаяся с 1917 г. закономерность перехода от тюрем к воспитательным учреждениям утратила свое значение и превратилась в свою противоположность – от воспитательных учреждений к тюрьмам. При этом ведущее значение при исполнении наказания в виде лишения свободы стало отводиться каре, а не исправлению и перевоспитанию заключенных.



Основные положения, выносимые на защиту:

1. Сущность и порядок политического режима государства наиболее полно и ярко проявляется в сфере функционирования правоохранительных органов. В конце 1920-х гг. в СССР начала формироваться административно-командная система управления народным хозяйством, а в области борьбы с преступностью, общеуголовной и политической, все явственнее проступают черты, свойственные тоталитаризму. Тоталитарный характер государства прежде всего находил свое проявление в сфере уголовной и исправительно-трудовой политики.

2. Исправительно-трудовая политика была направлена на решение народнохозяйственных задач путем использования труда заключенных, а режим содержания правонарушителей был призван обеспечивать достижение поставленной цели. Основополагающие принципы деятельности мест лишения свободы (законность, гуманизм, демократизм, равенство заключенных перед законом, дифференциация контингента) не находили своего полного проявления или деформировались. А. Г. Удодов отмечает, что вследствие этого исправительно-трудовая политика носила ярко выраженный карательный характер1. Мы не разделяем данную точку зрения, так как требования режима игнорировались администрацией лагерей и колоний именно для достижения наиболее высоких экономических показателей.

3. Максимальная централизация управления органами внутренних дел привела к тому, что исправительные учреждения уже в 1930-х гг. повсеместно вышли из-под контроля местных органов, в частности, Советов, а отчитывались и контролировались только по ведомственной линии. На смену исправительно-трудовому законодательству пришли ведомственные приказы и инструкции с грифами «секретно» и «совершенно секретно». Такой подход вполне отвечал сложившейся к этому времени политике в области исполнения наказания. Искривление исправительно-трудовой практики мест лишения свободы привело к тому, что ИТЛ и ИТК 1930–1950-х гг. подорвали авторитет государственных мер воздействия на людей, совершивших преступление, исказили представление о роли уголовного наказания, способствовали росту рецидивной преступности и формированию преступного мира.

4. Режим отбывания наказания в местах лишения свободы не получил достаточной правовой регламентации. ГУЛАГом ОГПУ-НКВД-МВД СССР в течение исследованного периода было издано несколько сотен различных приказов, циркуляров, директивных указаний, подготовлено множество других нормативных актов, однако вопросам режима в местах заключения в них отведено незначительное место. Имевшие место в ИТЛ и ИТК жесткие условия содержания заключенных в первую очередь определялись не строгими требованиями нормативных правовых актов, а произволом администрации. Чаще всего устные распоряжения, пожелания вышестоящих начальников или даже личные амбиции сотрудников надзирательной службы и охраны, работников административно-командного аппарата становились решающим фактором в определении характера режимных требований по содержанию заключенных.

5. Со времени развертывания сети ИТЛ и до конца 1930-х гг. не было единого законодательного или нормативного правового акта, определявшего сущность режима содержания заключенных. Поэтому на местах нередко прибегали к изданию локальных нормативных актов. Отсутствие в управленческом аппарате ИТЛ и ИТК специальной службы по обеспечению режима содержания заключенных отрицательно сказывалось на состоянии правопорядка в исправительно-трудовых учреждениях. Усугублялось это и широким использованием на административно-хозяйственных должностях самих заключенных, которые при отсутствии постоянного контроля за их деятельностью приносили не столько пользы, сколько вреда, злоупотребляя своим служебным положением.

6. В изданных в 1939 и 1940 гг. временных инструкциях по режиму содержания заключенных в исправительно-трудовых лагерях и колониях получил юридическое закрепление комплекс требований, направленный на обеспечение правопорядка в местах лишения свободы. Однако в условиях военного времени основное внимание уделялось не режиму содержания заключенных, а их охране и выполнению производственной программы ИТЛ и ИТК любой ценой. Коренной перелом в войне в 1943 г. положительно сказался на обстановке в местах лишения свободы. Этому способствовало также создание в декабре 1943 г. во всех ИТЛ и ИТК специализированного подразделения – внутренней надзирательской службы (надзиратели, старшие надзиратели и начальники надзирательской службы). Такая мера позволила значительно улучшить контроль за поведением заключенных в жилых и производственных зонах.

7. В послевоенные годы введенный в связи с чрезвычайными условиями войны единый (строгий) режим в исправительно-трудовых учреждениях не отвечал назначению исправительно-трудовой политики. Фактически единый правовой статус необоснованно распространялся на всех заключенных, независимо от характера совершенного ими преступления, числа судимостей, поведения в местах лишения свободы (за исключением приговоренных к каторжным работам). Инструкция по режиму содержания заключенных в исправительно-трудовых лагерях и колониях МВД СССР 1947 г. не просто восстанавливала довоенный порядок содержания заключенных, но и вводила некоторые элементы прогрессивной системы отбывания наказания, что имело немаловажное значение. В последующие годы в интересах укрепления режима проводилась углубленная дифференциация контингента посредством организации лагерей особого назначения для содержания осужденных за политические преступления и лагерных пунктов (отделений) строгого режима для содержания уголовно-бандитствующего элемента. Дифференциация сопровождалась чрезмерным ужесточением условий отбывания наказания, что в конечном счете привело к восстанию заключенных в ряде ИТЛ.

8. Согласно указанной Инструкции 1947 г. в каждом лагере, УИТЛ-ОИТК организовывались штрафные лагерные пункты-колонии. В декабре 1948 г. началась организация специальных лагерных подразделений строгого режима. Заключенные содержались здесь фактически на условиях тюремного режима. Опыт их работы заслуживает изучения и использования в условиях намеченного перехода к тюремному содержанию осужденных.

9. Изоляция заключенных от общества не была абсолютной. Режимные правила допускали исключения из нее в виде строго регламентированных контактов заключенных с внешним миром: родственниками, семьей, институтами гражданского общества. Кроме того, они пользовались определенными объектами материального мира и благами цивилизации. Карательное содержание режима лишения свободы определялось нормами расходования средств на приобретение продуктов питания и предметов первой необходимости. Поэтому чем строже устанавливался режим, тем меньше было у заключенных возможности удовлетворять свои потребности. Крайне ограниченное число свиданий, предоставляемых заключенным на всем протяжении исследованного периода (свидания не предоставлялись во время войны, а после войны не предоставлялись заключенным, работавшим на строительстве спецобъектов), мало способствовали сохранению социально полезных связей, смягчению их физической изоляции и не использовались для стимулирования правопослушного поведения.



Теоретическая значимость работы заключается в том, что собранный и обобщенный в ходе исследования материал способствовал получению научных результатов, на основе которых сформулированы практические выводы, дополняющие, уточняющие и конкретизирующие соответствующие положения фундаментальной историко-правовой науки в отношении концепции становления системы мест лишения свободы в Советском государстве и стимулирования правопослушного поведения заключенных. Содержание и выводы диссертации могут быть использованы при проведении дальнейших научных разработок по данной проблематике.

Практическая значимость диссертационного исследования. Собранный и обобщенный в ходе работы материал может быть учтен в процессе совершенствования деятельности уголовно-исполнительной системы Российской Федерации, использован при изучении курсов по истории исправительных учреждений, уголовно-исполнительному праву, управления органами и учреждениями, исполняющими наказания, в учебных заведениях ФСИН России.

Апробация и внедрение результатов исследования. Основные положения и выводы диссертации: неоднократно обсуждались на заседаниях кафедры государственно-правовых дисциплин Владимирского юридического института ФСИН России; докладывались на научно-практической конференции в Ивановском филиале Владимирского юридического института ФСИН России «Уголовно-исполнительная система в механизме государственно-правового регулирования общественных отношений» (2009 г.); используются при проведении учебных занятий по уголовно-исполните­льному праву и истории отечественного государства и права в Московском государственном университете приборостроения и информатики, Военном университете и Академии ФСБ России, что подтверждается актами о внедрении научной продукции; отражены в научных публикациях автора.

Структура диссертации. Работа состоит из введения, трех глав, включающих шесть параграфов, заключения и библиографического списка.
ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Во введении обосновывается актуальность и степень научной разработанности избранной темы, определяются объект, предмет, цель, задачи, хронологические рамки, теоретическая и методологические основы исследования, характеризуется источниковая база, формулируются основные положения, выносимые на защиту, раскрывается научная новизна, теоретическая и практическая значимость работы, приводятся сведения об апробации и внедрении в практику результатов исследования.

Первая глава «Исправительно-трудовая политика Советского государства и ее влияние на режим содержания заключенных» посвящена вопросам формирования исправительно-трудовой политики, а также социально-правовой характеристике режима содержания заключенных.

В первом параграфе «Особенности исправительно-трудовой политики Советского государства в 1929–1956 гг.» анализируются причины изменения сущности этой политики в конце 1920-х гг., в период проведения индустриализации страны и коллективизации сельского хозяйства. Гигантский объем капитальных работ требовал привлечения большого количества неквалифицированной рабочей силы, и социально опасные элементы также могли внести немалый вклад в дело строительства социализма. Для решения задачи индустриализации страны требовалось перемещение значительных ресурсов рабочей силы в необжитые местности. Коллективизация сельского хозяйства непосредственно связывалась с насильственной экспроприацией частной собственности и неизбежно вела к конфронтации крестьянского населения с властью с вытекающими отсюда последствиями. Теряя экономическую опору под давлением советской власти, эти люди неизбежно вставали на путь отрытого противостояния властям. Рост численности осужденных крестьян таил в себе ряд серьезных угроз государственной безопасности, избавиться от которой путем перевода большей части осужденных в сельскохозяйственные колонии оказалось невозможным. Невозможность использования такой формы вызвала новый этап пенитенциарной реформы СССР, направленный на переход к массовому трудовому использованию труда осужденных.

Вышеизложенное непосредственно связано с критической оценкой работы НКЮ и НКВД, данной в постановлении ВЦИК и СНК РСФСР от 26 марта 1928 г. «О карательной политике и состоянии мест заключения». В указанном документе содержались важные политические установки, а именно: усиление репрессий по отношению к лицам, признаваемым классово-чуждыми, ужесточение условий содержания, ограничение возможности досрочного освобождения и сокращение сроков путем зачета рабочих дней, ориентация мест заключения на решение хозяйственных задач.



После принятия названного нормативного правового акта началась межведомственная борьба за право распоряжаться судьбами заключенных. Руководство ОГПУ, забыв основное предназначение этого ведомства, стремилось занять главенствующее положение среди правоохранительных органов, о чем впоследствии свидетельствовало реформирование системы НКВД. Индустриализация и ликвидация безработицы в стране позволили поставить вопрос о самоокупаемости мест заключения и получении прибыли почти от бесплатного труда осужденных. В ОГПУ понимали, что важные производственные задачи невозможно эффективно решать при большой тягучести рабочей силы. Поэтому ОГПУ поддерживало НКЮ РСФСР и союзных республик в вопросе передачи исполнения уголовного наказания в отношении «краткосрочников», т. е. осужденных на срок до 3 лет.

Анализ архивных документов показал, что в исправительно-трудо­вой политике переломным стал 1929 г. Одновременно с реорганизацией милиции была проведена реформа системы мест лишения свободы. Суть ее состояла в создании обширной системы мест лишения свободы, приспособленных к массовому использованию труда заключенных, – ИТЛ и централизации всей этой системы в общесоюзном масштабе, а также в сосредоточении всех мест лишения свободы в руках ведомства политического иска – ОГПУ. Цель данной реформы состоит в создании «армии» дешевого труда как одного из рычагов проведения форсированной индустриализации, а также в подготовке соответствующих «лагерных емкостей» в предвидении массового террора. Заместитель наркома РКИ РСФСР Н. Янсон подготовил письмо И. В. Сталину, в котором предлагал использовать заключенных как для освоения отдаленных необжитых местностей, так и для применения на крупных стройках, в строительстве дорог, каналов, добыче полезных ископаемых, на лесных разработках. В соответствии с этим предложением была создана комиссия Политбюро ЦК под руководством получившего повышение наркома юстиции РСФСР Н. Янсона. Комиссия предложила создать сеть концентрационных лагерей (названных впоследствии исправительно-трудовыми) в ведении ОГПУ для массового применения труда заключенных1. Об этом свидетельствуют изменения, внесенные постановлением ЦИК и СНК РСФСР от 6 ноября 1929 г. «Об изме­нении ст. ст. 13, 18, 22 и 38 Основных начал уголовного законодательства СССР и союзных республик», которые предусматривали лишение свободы в ИТЛ в отдаленных местностях Союза ССР сроком от трех до десяти лет. Лишение свободы стало исполняться в двух самостоятельных системах: общих местах лишения свободы для заключенных на срок до трех лет и ИТЛ для осужденных на срок свыше трех лет. Для отбывавших наказание в виде лишения свободы в ИТЛ в законодательстве предусматривалось условно-досрочное освобождение в форме перевода осужденного на поселение в районе данного лагеря на неотбытый срок. С этого времени регулирование порядка отбывания наказания в ИТЛ стало прерогативой центральных государственных органов, а в ИТК – республиканских органов. Соответственно Положение об исправительно-трудовых лагерях было принято 7 апреля 1930 г. СНК СССР, а изменения в ИТК РСФСР 1924 г. были внесены ВЦИК и СНК РСФСР в мае 1930 г. Согласно ст. 10 данного Положения «…лица, направляемые в лагеря для отбытия срока заключения, принимаются лишь по распоряжению ОГПУ и не иначе, как по заверенной копии судебного приговора или постановления коллегии или Особого совещания ОГПУ». То есть лица могли направляться в ИТЛ как по судебному приговору, так и внесудебном порядке. Само формирование ГУЛАГа оказалось результатом целого комплекса экономических и социальных факторов, сопровождавшего процесс форсированной индустриализации и коллективизации. Необходимость расширения сырьевой базы и компенсации сокращения валютных поступлений от хлебоэкспорта за счет новых источников экспорта, с одной стороны, необходимость подавления крестьянского сопротивления коллективизации, с другой стороны, и желание достичь максимальной экономии на содержании правонарушителей за счет их труда породили тот уникальный феномен, который назывался ГУЛАГом2.

Реорганизация мест лишения свободы в декабре 1930 г. позволила НКЮ РСФСР отмежеваться от прежней исправительно-трудовой политики, проводимой НКВД РСФСР. В 1931 г. она была подвергнута острой критике за либерализм, не соответствовавшей периоду классовой борьбы, повлекшей за собой увеличение среди заключенных классово чуждых пролетариату элементов, процент которых, не превышающих в 1929 г. 3–4 %, в 1931 г. вырос до 35 %. Основными направлениями исправительно-трудо­вой политики, провозглашенной НКЮ РСФСР, стали следующие: дифференцированный, прежде всего классовый, подход к лицам, лишенным свободы (при их распределении по местам лишения свободы и организации режима); преобразование не оправдавших себя трудовых домов для несовершеннолетних правонарушителей в дома фабрично-заводского ученичества особого типа; осуществление полной самоокупаемости исправительно-трудовых учреждений; замена бесклассовой культурно-просветите­льной (культурно-воспитательной) работы политико-воспитательной.

Следует отметить, что либерализация исправительно-трудовой политики в первой половине 1930-х гг., подчиненной решению экономических задач, привела к ослаблению режима содержания заключенных и породила негативные явления в ИТК и ИТЛ, которые впоследствии пришлось преодолевать с помощью уголовных репрессий. В частности, в соответствии с постановлением ЦИК и СНК СССР от 8 августа 1936 г. «О дополнении Основных начал уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик» появились тюрьмы. Они предназначались для содержания осужденных за опасные преступления, а также лиц, переводимых в дисциплинарном порядке из ИТК в ИТЛ за систематическое нарушение установленного порядка, совершающих побеги, отказывающихся от работы, и т. д.

В конце 1930-х гг. исправительно-трудовая политика была скорректирована при непосредственном участии И. В. Сталина на закрытом заседании Президиума Верховного Совета СССР 25 августа 1938 г. при рассмотрении вопроса о досрочном освобождении заключенных. Существовавшая практика досрочного освобождения на основании зачета рабочих дней приводила к тому, что во многих случаях заключенные фактически отбывали половину или одну треть срока наказания. Такая практика, по оценке руководства НКВД СССР, сводила на нет значение исправительно-трудовых мер и не способствовала правильной организации труда в ИТЛ и ИТК и полному использованию рабочей силы. Соответственно в 1939 г. были отменены зачеты рабочих дней и условно-досрочное освобождение.

К началу Великой Отечественной войны в распоряжении НКВД СССР находились мощные трудовые ресурсы, способные решать широкий круг задач. По состоянию на 1 января 1941 г. в ИТЛ и ИТК насчитывалось 1 929 729 заключенных, в том числе 1 680 тыс. мужчин трудоспособного возраста. Осужденные ГУЛАГа составляли около 8 % рабочих СССР. В годы войны исправительно-трудовая политика обеспечивала решение задачи укрепления обороноспособности страны, недопущения дестабилизации правопорядка в тылу за счет прекращения освобождения из мест лишения свободы до окончания военных действий лиц, осужденных за измену родине, шпионаж, террористические акты, диверсии, активное участие в троцкистских и иных антипартийных группировках и бандитизм.

С окончанием войны ставилась задача по улучшению условий содержания заключенных. Если во время войны НКВД СССР был вынужден мириться с недостатками в режиме и быте заключенных, то дальше такое положение являлось нетерпимым. На это обращалось внимание министров внутренних дел союзных республик, начальников УВД краев и областей в марте 1946 г. В директиве МВД СССР по вопросу улучшения условий для заключенных, отбывающих наказания в ИТЛ и ИТК, подчеркивалось, что их «содержание, быт, режим, труд, медико-санитарное обслуживание и перевоспитание на основе приобщения к общественно полезному труду должны соответствовать основным принципам исправительно-трудовой политике советского законодательства».

К концу 1940-х гг. существенным образом изменился состав заключенных в местах лишения свободы. Подавляющее большинство из них содержалось за совершение уголовных преступлений, в том числе на основании указов Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г. В данный период четко прослеживалось подчинение исправительно-трудовой политики производственно-хозяйственной деятельности ГУЛАГа МВД СССР. В связи с этим стало широко применяться условно-досрочное освобождение из-под охраны, которое не являлось результатом достижения определенной степени исправления заключенных. В качестве критерия изменения правового положения заключенного выступал отбытый (1/3 или 1/2) срок наказания.

В заключение автор отмечает, что под влиянием ряда амнистий 1953–1956 гг., организованных выступлений заключенных в особых лагерях против условий отбывания наказания и в силу ряда других причин существенное изменение претерпела уголовная и судебная политика. Ответственность устанавливалась только за конкретное преступление, наказание за которое предусматривалось уголовным законодательством. Полностью восстанавливались принципы демократического осуществления правосудия. Были приняты меры по отмене ряда законов, чрезмерно строго карающих за различные преступления. Данные изменения способствовали созданию обстановки для реализации в полном объеме требований исправительно-трудовой политики.

Второй параграф «Режим как основное средство реализации государственной политики в сфере исполнения уголовного наказания в виде лишения свободы в ИТК и ИТЛ» посвящен рассмотрению понятия режима в качестве основного средства реализации политики в сфере применения уголовного наказания в виде лишения свободы и как условия для реализации иных мер исправительного воздействия.

Исправительно-трудовая политика – это политика высших органов государственной власти, формулирующая содержание исправительно-тру­дового права, его задачи и принципы, а также формы деятельности исправительно-трудовых учреждений. Эта политика может эффективно реализоваться только в рамках твердо установленного режима содержания осужденных, она предполагает создание суровых условий отбывания наказания за совершенное уголовное преступление, а также требует создания в рамках существующего режима обеспечения дисциплины и порядка в местах отбывания наказания, применения к заслуживающим этого осужденным различных мер поощрения, стимулирующих правопослушное поведение.

Проводимое в рамках данного параграфа исследование показывает, что проблема сущности, цели и характера режима в исправительных учреждениях относится к числу дискуссионных. В настоящее время понятие режима получило законодательное закрепление.

В соответствии с ч. 1 ст. 82 УИК РФ режим в исправительных учреждениях определяется как «установленный законом и соответствующими закону нормативными правовыми актами порядок исполнения и отбывания лишения свободы, обеспечивающий охрану и изоляцию осужденных, постоянный надзор за ними, исполнение возложенных на них обязанностей, реализацию их прав и законных интересов, личную безопасность осужденных и персонала, раздельное содержание разных категорий осужденных, различные условия содержания в зависимости от вида исправительного учреждения, назначенного судом, изменение условий отбывания наказания». Однако к этому пониманию ученые пришли в процессе длительной дискуссии на протяжении XX в.

Основываясь на изучении теоретических работ, автор отмечает неоднозначный подход к определению социально-правовой сущности режима содержания осужденных в работах ученых. Первые попытки дать научное определение понятия режима были предприняты в 1920-х гг. XX в. и в дальнейшем учеными-пенитенциаристами предпринимались неоднократно. С. В. Познышев определял режим как систему мер, направленных на изменение подвергавшихся ему лиц1. Возобновление в конце 1950-х – начале 1960-х гг. научных исследований в сфере исполнительно-трудового права породили появление в научной и специальной литературе, нормативных актах различных точек зрения относительно понятия режима. В частности, А. А. Беляев, Б. С. Утевский, А. А. Рябинин, Ф. П. Кузнецов, Н. А. Стручков, А. Е. Наташев, Ю. М. Ткачевский, Г. А. Туманов, В. Е. Демин рассматривали режим как урегулированный нормами права принудительный порядок исполнения наказания, связанного с исправительно-трудовым воздействием, предоставляющий осужденным возможность реализовать свои права и законные интересы. Порядок исполнения наказания ими непосредственно связывался с карой, а содержание режима рассматривалось через реализацию его функций. В 1970–1980-х гг. уголовно-правовая кара, по мнению большинства ученых, реализуется только посредством режима. В связи с этим в специальной литературе содержание кары сводилось к правоограничениям, устанавливаемым исправительно-трудовым правом для осужденных.

Анализ законодательства и юридической литературы 1950–1980-х гг. показывает, что «режим» – категория юридическая. При этом исправительно-трудовое законодательство отмечало две его составляющих: режим исполнения и режим отбывания наказания. Первый выступает как система нормативно-правовых предписаний об исполнении наказания, адресованных персоналу ИТУ, а второй, как нормативно урегулированный процесс, отражает уклад, образ жизни осужденного в период отбывания наказания. Применительно к местам лишения свободы Н. А. Стручков и А. В. Папуашвили выделяли три формы выражения режима: а) как выражение наказания; б) как одно из основных средств исправления осужденных; в) как условие применения иных средств исправления осужденных. Именно эти формы предопределили деление исправительно-трудовых учреждений на различные виды (ст. 58 УК РФ). Исходя из форм выражения режима, в теории исправительно-трудового права было принято выделять его ключевые функции: карательную, воспитательную, обеспечивающую, регулятивную, общего и частного предупреждения.

Совокупность точек зрения названных ученых все же не дает полного представления о режиме как особом правовом институте. По мнению автора, понимаемая под режимом совокупность правил, обеспечивающих правоограничения и кару, а также правил личного поведения осужденных в быту, их взаимоотношения с другими лицами, скорее всего, носит искусственный характер, поскольку речь может идти не о разделение режима на составляющие его элементы, а о вычленении его функций: карательной, воспитательной и др.

Режим непосредственно связан с правовым статусом личности, а поэтому с точки зрения природы и характера правового режима представляется целесообразным при рассмотрении включать в него следующие понятия: субъективные права, юридические свободы, юридические обязанности и юридическую ответственность.

Обобщая точки зрения ученых-пенитенциаристов по вопросу определения режима в исправительных учреждениях, можно сделать следующие выводы:

– режим в исправительном учреждении – это часть исторически сложившегося в обществе общественного порядка, урегулированного действующими законодательными и ведомственными нормативными правовыми актами;

– состояние режима в исправительном учреждении оценивается количеством случаев неправомерного поведения со стороны осужденных, в отношении которых исполняются уголовные наказания в виде лишения свободы;

– правовое регулирование режима в исправительном учреждении осуществляется на основании норм уголовно-исполнительного права, а также норм, содержащихся в других отраслях права (уголовном, административном, гражданском, семейном и др.);

– при урегулировании режима применяются нормы материального, процессуального и организационно-управленческого характера;

– установленный в местах лишения свободы правопорядок направлен на реализацию обязанностей всеми участниками правоотношений;

– основная функция режима сводится к созданию оптимальных условий для применения к осужденным иных мер исправительного воздействия.

В заключение автор отмечает, что социально-правовая сущность, цели и характер режимных требований по отношению к осужденным соответствовали исправительно-трудовой политике Советского государства на различных этапах его развития и решаемой задачи по исправлению преступников.

Вторая глава «Правовое регулирование и обеспечение режима содержания заключенных в ИТК и ИТЛ в 1929–1947 гг.» состоит из двух параграфов, в которых рассматриваются вопросы, непосредственно связанные с исследованием правовых основ режима содержания заключенных и практической организацией режима исполнения уголовного наказания в виде лишения свободы.

В первом параграфе «Реформирование правовых основ и правоприменительной практики в сфере режима содержания заключенных под влиянием исправительно-трудовой политики в 1929–1940 гг.» четко просматривается отход от законодательных актов по исправительно-трудовому праву и переход к ведомственному нормативному регулированию условий содержания заключенных.

Создание в конце 1920-х гг. сети ИТЛ в стране, по мысли разработчиков и идеологов реформы мест лишения свободы, обеспечивало изоляцию преступников от общества и привлечение каждого из них к общественно полезному труду в интересах экономического развития государства. Это четко прослеживается в постановлении СНК СССР от 7 апреля 1930 г. «Об утверждении Положения об исправительно-трудовых лагерях». Данным Положением устанавливался 8-часовой рабочий день. Плохо влияющие на других и склонные к побегу лица могли переводиться в одиночные помещения или специальные общие камеры под особое наблюдение. Лица, упорно нарушавшие режим и установленный распорядок, подлежали содержанию в штрафных изоляторах. В нормах Положения закреплялись права заключенных на получение свиданий с разрешения ОГПУ СССР, передач, посылок, денежных переводов и переписку без ограничений.

Перевод мест лишения свободы на самоокупаемость и трудности в комплектовании вольнонаемным персоналом ИТК и ИТЛ побудили руководство НКВД РСФСР и ГУЛАГа ОГПУ СССР широко использовать лишенных свободы по самокарауливанию, на счетно-канцелярских, хозяйственно-технических должностях, в культурно-воспитательных, информационно-следственных и других аппаратах. Такая практика в 1930-х гг. получила широкое распространение и привела к существенному снижению расходов на поддержание управленческого аппарата мест лишения свободы. Вместе с тем она породила негативные явления: злобоупотребление и превышение должностных полномочий, нарушение законности при исполнении уголовных наказаний, сращивание с уголовно-бандитствующими элементами, сокрытие правды и т. п. Это отрицательно сказывалось на режиме содержания и порождало антагонизм в среде заключенных.

В системе исправительно-трудовых учреждений, подчиненных НКЮ РСФСР, комплекс режимных требований получил юридическое закрепление в III главе ИТК РСФСР 1933 г. В колониях сельскохозяйственных, фабрично-заводских и массовых работ камеры от утренней до вечерней проверки оставались открытыми и свободное время заключенные могли использовать по своему усмотрению.

Всем предоставлялись регулярные свидания с родственниками, разрешалось вести переписку, пользоваться передачами, деньгами с лицевого счета. Заключенные из среды трудящихся, совершившие менее социально опасные преступления, могли назначаться на должности низшего и среднего персонала мест лишения свободы.

Диссертант полагает, что недостаточно полное урегулирование режима содержания заключенных в законодательстве и ведомственных нормативных правовых актах впоследствии породило издание многочисленных приказов, циркуляров, директивных указаний, содержание которых нередко вступало в противоречие с действующим законодательством, последствием чего стало существенное нарушение основных прав и законных интересов заключенных.

Анализ архивных документов показал, что в первые годы работы ИТЛ отсутствовала единая дисциплинарная практика в отношении нарушителей установленного порядка. Произвол в выборе и применении мер дисциплинарного воздействия не способствовал укреплению правопорядка среди осужденных. Поскольку применяемые дисциплинарные меры не на всех заключенных оказывали воспитательное воздействие, то в конце 1933 г. для злостных нарушителей режима стали обустраиваться штрафные изоляторы в соответствии с принятым Положением о штрафизоляторах исправительно-трудовых лагерей ОГПУ. В дальнейшем в целях укрепления дисциплины в ИТЛ и ИТК с 1935 г. стала использоваться практика перевода для отбывания наказания в тюрьмы следующих категорий заключенных: ведущие активную контрреволюционную деятельность и получившие за это дополнительный срок наказания, злостные бандиты, неоднократно совершавшие побеги, злостные неисправимые элементы, дезорганизующие жизнь в ИТЛ и ИТК.

Обращает на себя внимание тот факт, что накануне принятия Конституции СССР заметно активизировалась деятельность прокуратуры. В ноябре 1936 г. прокурор Союза ССР направил письмо в адрес прокуроров союзных и автономных республик, краев и областей, лагерей, в котором информировал их о том, что проверкой, произведенной прокуратурой Азово-Черноморского края, установлены грубые нарушения исправительно-трудовой политики, допущенные в ряде мест лишения свободы в отношении осужденных-контрреволюционеров (им предоставлялись незаконные льготы, допускалось вольное хождение, разрешалось жить на частных квартирах, вместо направления в лагерь они были оставлены в колониях, неправильно освобождались от работы лица, не являющиеся больными, и т. д.). Прокурором предлагалось обратить внимание на условия содержания заключенных, а также привлекать к ответственности лиц, виновных в предоставлении незаконных льгот.

Ужесточение карательной политики в 1937 г. оказало существенное влияние на условия содержания заключенных. В значительной степени ограничивалось использование их на различных должностях, связанных с административно-хозяйственной и производственной деятельностью. Существенно ограничивалось расконвоирование заключенных. Была отменена практика условно-досрочного освобождения и зачета рабочих дней в срок отбытого наказания. Все эти меры встретили резкое сопротивление со стороны наиболее злостно настроенной части заключенных. Оно выражалось: в резком увеличении побегов; проявлении злостного и сознательного саботажа на производстве с целью срыва выполнения производственных планов; организации эксцессов и неподчинении распоряжениям администрации. Для пресечения этих негативных явлений администрация ИТЛ обязывалась арестовывать заключенных и предавать суду. Таким образом, за период с 15 июня 1939 г. по 29 апреля 1940 г. по ИТЛ было осуждено 4 033 человека, в том числе 201 – к высшей мере наказания.

В конце 30-х гг. ХХ в. правовое регулирование условий содержания заключенных получило закрепление во Временной инструкции по режиму содержания заключенных в исправительно-трудовых лагерях НКВД СССР, утвержденной приказом НКВД СССР от 2 августа 1939 г. № 00889 и Временной инструкции о режиме содержания заключенных в исправительно-трудовых колониях НКВД СССР, утвержденной приказом НКВД СССР от 4 июля 1940 г. № 00792. Согласно данным документам каждый заключенный обязан соблюдать установленные требования режима. Сравнение указанных инструкций показало, что регламентируемый ими уклад жизни и быта заключенных свидетельствовал об отсутствии у них прав, за исключением права обращаться с жалобами и заявлениями в различные инстанции. Обязанности заключенных и меры ответственности за их невыполнение ставились в прямую зависимость от места содержания. Наиболее суровая ответственность за несоблюдение требований режима применялась в ИТЛ и это предопределялось составом заключенных и сроками их содержания.

В заключение автор отмечает, что во временных инструкциях, с учетом накопленного в 1930-е гг. опыта и в соответствии с требованиями исправительно-трудовой политики, нашли закрепление порядок и условия содержания различных категорий заключенных. Все ранее изданные приказы, директивы и указания по режиму содержания заключенных подлежали отмене.

Во втором параграфе «Особенности режима содержания заключенных в законодательстве СССР 1940–1947 гг.» анализируется правовое регулирование и фактическое состояние режима в ИТК и ИТК в военные и первые послевоенные годы.

С началом Великой Отечественной войны существенное изменение претерпел режим содержания заключенных. В военный период все категории правонарушителей представляли опасность, а поэтому независимо от характера совершенного преступления для всех вместо усиленного и общего режима вводился строгий. Руководство ИТК и ИТЛ получило от ГУЛАГа и НКВД СССР ряд указаний, направленных прежде всего на усиление изоляции заключенных: усиливалась охрана мест заключения, приостанавливалось освобождение отдельных категорий осужденных, изымались репродукторы, увеличивался до 12 часов рабочий день и т. п.

О состоянии режима содержания заключенных в отдельных ИТЛ в первый год войны свидетельствует содержание доклада ответственного инструктора политотдела ГУЛАГа О. А. Разиной начальнику ГУЛАГа В. Г. Наседкину о работе УИТЛ УНКВД Новосибирской области от 18 декабря 1941 г. В докладе указывалось, что состояние режима далеко неудовлетворительное. Особо опасный контингент заключенных, который подлежал переводу в усиленно охраняемую зону, туда еще не переведен. Контрреволюционеры, бандиты и иностранцы по-прежнему содержатся в общих зонах. Состояние штрафных изоляторов и порядок водворения в них заключенных часто находятся в резком несоответствии указанию наркомата и прокуратуры Союза ССР. Водворение заключенных в штрафной изолятор происходит по запискам, без указания причины наложения взыскания, срока наказания и т. п. Жалобы и заявления заключенных своевременно адресатам не отправляются. Обыски в бараках производятся раз в месяц. Имеются многочисленные случаи краж, процветают картежные игры, сожительство заключенных и другие нарушения. По управлению ИТЛ было издано много приказов, неоднократно принимались решения, но от этого положение дел в лучшую сторону не изменилось.

Анализ архивных материалов показал, что в первый год войны усилилась побеговая активность и подготовка вооруженных выступлений заключенных. В связи с этим в 1942 г. приказом НКВД СССР № 43 от 25 февраля 1942 г. была утверждена Инструкция о режиме содержания и охраны заключенных в ИТК и ИТЛ НКВД СССР в военное время, упростившая применение оружия бойцами военизированной охраны. Вскоре после введения данной Инструкции в НКВД СССР стали поступать сведения о том, что в отдельных ИТЛ и ИТК отмечаются случаи грубого нарушения революционной законности – незаконное применение оружия, избиение заключенных и другие самовольные действия по отношению к ним со стороны комендантов, прорабов, помощников по быту, нарядчиков и других представителей низовой лагерной администрации, а также со стороны работников военизированной охраны. Изданный приказ НКВД СССР от 21 сентября 1942 г. № 408сс потребовал от руководителей ИТЛ и ИТК немедленно расследовать все случаи нарушения революционной законности и привлечь виновных к уголовной или строгой дисциплинарной ответственности. Согласно п. 2 данного Приказа руководители были обязаны проводить разъяснительную работу среди стрелков ВОХР, а также работников низовой лагерной администрации по соблюдению революционной законности. О фактах грубого нарушения законности и принятых мерах следовало немедленно информировать ГУЛАГ НКВД СССР.

Для поддержания должного порядка среди заключенных с 1943 г. стало практиковаться установление круглосуточного контроля за поведением заключенных в жилых и производственных зонах. На основе этого опыта в декабре 1943 г. во всех ИТЛ и ИТК были созданы специализированные подразделения – внутренняя надзирательская служба (надзиратели, старшие надзиратели и начальники надзирательной службы). Ее деятельность регламентировалась приказом НКВД СССР 1943 г. № 0458 «Об организации внутренней надзирательной службы в исправительно-трудовых лагерях и колониях НКВД». Однако, как отмечалось руководством управления охраны и режима ГУЛАГа, несмотря на введение внутренней надзирательной службы, режим содержания и изоляция заключенных продолжали оставаться неудовлетворительными, а число нарушений не снижалось. Уголовно-бандитствующие элементы не были изолированы от основной массы заключенных. Надзорсостав не принимал надлежащих мер в борьбе с отказчиками от работы. Указание ГУЛАГа об упорядочении хранения, выдачи и контроля за использованием рабочего инструмента выполнялось формально.

После окончания войны руководство ГУЛАГа поставило перед руководителями ИТК и ИТЛ задачу укрепления режима содержания заключенных и создания надлежащих коммунально-бытовых условий. Для этого имелись объективные предпосылки, так как в результате двух амнистий, проведенных в первой половине 1945 г., и освобождения задержанных в ИТЛ и ИТК до окончания военных действий численность заключенных уменьшилась почти на 400 тыс. человек. Однако наметившийся в конце 1945 г. рост преступности в стране повлек за собой увеличение заключенных в ИТУ и соответственно усложнил решение поставленной задачи.

Введенный в связи с чрезвычайными условиями войны единый (строгий) режим в исправительно-трудовых учреждениях в послевоенные годы не отвечал характеру исправительно-трудовой политики. Единый правовой статус необоснованно распространялся на всех заключенных (за исключением приговоренных к каторжным работам) независимо от характера совершенного ими преступления, числа судимостей, поведения в местах лишения свободы. Эту проблему следовало решить. В 1947 г. были приняты меры по реорганизации режима и дифференциации контингента, что нашло закрепление в Инструкции по режиму содержания заключенных в исправительно-трудовых лагерях и колониях МВД СССР. Инструкция не просто восстанавливала довоенный порядок содержания заключенных (общий и усиленный режим), но и вводила некоторые элементы прогрессивной системы отбывания наказания. В частности, заключенные, содержавшиеся в исправительно-трудовых учреждениях усиленного режима, могли переводиться в порядке поощрения по отбытии трети срока наказания в ИТУ общего режима. В то же время злостных нарушителей режима направляли на срок до трех месяцев в центральную штрафную колонию или лагерный пункт, имевшихся в каждом ИТЛ, УИТЛК, ОИТК.

В заключение автор отмечает, что Инструкция по режиму содержания заключенных в исправительно-трудовых лагерях и колониях МВД СССР обладала бесспорным достоинством и преимуществом по сравнению с временными инструкциями по режиму в ИТЛ 1939 г. и ИТК 1940 г.

Третья глава «Правовое регулирование и обеспечение режима содержания заключенных в СССР в послевоенный период и некоторые выводы из опыта реализации исправительно-трудовой политики» состоит из двух параграфов, в которых рассматриваются вопросы, непосредственно связанные с исследованием правовых основ режима содержания заключенных, и практическая организация режима исполнения уголовных наказаний в виде лишения свободы в послевоенный период, а также делаются некоторые выводы из исторического опыта реализации исправительно-трудовой политики Советского государства и обеспечения режима содержания заключенных.

В первом параграфе «Совершенствование организационно-правовых основ режима содержания заключенных в ИТЛ и ИТК в 1947–1956 гг.» основное внимание уделено дифференциации контингента, объективно создающей условия для укрепления правопорядка в местах лишения свободы.

Отмена в 1947 г. смертной казни резко осложнила обстановку в местах лишения свободы. По состоянию на 2 сентября 1947 г. в ИТЛ и ИТК содержалось 1 967 085 человек. Режим среди контингента характеризовался следующими показателями: в среднем в месяц заключенные совершали 52 600 нарушений лагерного режима (3,2 %), в числе которых основное место занимали отказы от работы и продажа имущества. За нарушение лагерного режима в первом полугодии 1947 г. были преданы суду 3 973 человека и 311 716 – наказаны в административном порядке. Из общего числа заключенных отбывали наказание на положении расконвоированных 191 016 человек (10,8 %). За 8 месяцев совершили побег 7 133 осужденных, из которых удалось задержать 2 325 человек1. Руководство ГУЛАГа усматривало возможность укрепления дисциплины с помощью более углубленной дифференциации контингента и в ноябре 1948 г. приняло решение, предусмотревшее организацию особых лагерей. Они предназначались для содержания лиц, осужденных в основном по ст. 58 УК РСФСР и соответствующих статей УК союзных республик. В соответствии с Инструкцией по режиму для них вводились особые условия содержания и специальная одежда с присвоением личного номера, проставленного на ее наружной стороне.

Следующим шагом в этом направлении явилось решение, принятое в декабре 1948 г. «Об организации специальных лагерных подразделений строгого режима в ИТЛ МВД и УИТЛК МВД – УМВД»2.

По мнению автора, выделение из общего контингента специфических групп имело позитивное значение. Однако вряд ли было справедливым чрезмерно ужесточать условия их содержания, а тем более ограничивать их материальное положение и семейно-родственные связи. В конечном счете на этой почве у заключенных возникало недовольство, озлобленность, что отрицательно сказывалось на режиме содержания, так и на результатах производственной деятельности.

По оценке МВД СССР, изоляция активного уголовно-бандитствую­щего элемента и рецидивистов в специальные подразделения позволила создать благоприятные условия для содержания заключенных, отбывавших наказание за бытовые преступления, и повысить среди них соблюдение дисциплины и производительность труда, а также резко снизить бандитские проявления в ИТЛ и ИТК.

Анализ архивных документов свидетельствует о том, что в марте 1953 г. большинство исправительно-трудовых учреждений (за исключением тех, в которых содержались особо опасные преступники) были переданы Министерству юстиции СССР. Однако создание двух самостоятельных систем в условиях проведения амнистии, перемещение большого количества заключенных в связи с ликвидацией значительного количества ИТЛ и ИТК, вопреки опыту начала 1930-х гг., не способствовало повышению уровня руководства местами лишения свободы и укреплению режима, а поэтому постановлением Совета Министров СССР от 21 января 1954 г. они были возвращены в МВД СССР.

Наметившиеся преобразования в практике исполнения уголовных наказаний были дополнены новой правовой основой и комплексом организационных мероприятий. Приказом МВД СССР от 17 июля 1954 г. было введено в действие Положение об исправительно-трудовых лагерях и колониях Министерства внутренних дел СССР, одобренное распоряжением Совета министров СССР от 10 июля 1954 г.

Следует отметить, что в докладе от 5 апреля 1956 г. в ЦК КПСС МВД СССР критически оценивало положение дел в местах лишения свободы. В нем указывалось, что во многих ИТЛ не обеспечена должная изоляция уголовно-бандитствующего элемента от лиц, осужденных за бандитизм, разбой, умышленное убийство, а также воров-рецидивистов, от остальных заключенных. Часть впервые осужденных, особенно из числа молодежи, подпадает под влияние воров-рецидивистов, морально разлагаются, нарушают установленный порядок в лагерях, отказываются от работы и в ряде случаев совершают новые преступления.

МВД СССР предлагало разработать новое Положение об исправительно-трудовых лагерях и колониях, в соответствии с которым создать такие условия содержания, которые обеспечивали бы дифференцированный подход к заключенным в зависимости от характера совершенного преступления, поведения и образа жизни, с обязательным обеспечением полной изоляции уголовно-бандитствующего элемента и лиц, осужденных за тяжкие преступления, от основной массы заключенных. Основные положения, изложенные в докладе МВД СССР в ЦК КПСС нашли отражение в постановлении Совета министров СССР и ЦК КПСС от 25 октября 1956 г. «О мерах по улучшению работы Министерства внутренних дел СССР». Исправительно-трудовые лагеря были ликвидированы. Основным типом исправительно-трудовых учреждений стала колония.

В заключение автор отмечает, что проводившееся в середине 1950-х гг. по инициативе ЦК КПСС обстоятельное изучение дел в ИТЛ и ИТК выявило много недостатков, устранение которых потребовало принятия комплекса мер, связанных с коренными изменениями порядка отбывания наказания в виде лишения свободы. Вместе с тем осуждение необоснованных репрессий, условий содержания заключенных наложило отпечаток на деятельность мест лишения свободы и повлекло за собой ослабление режима, условий содержания заключенных даже в тех исправительно-трудовых учреждениях, где отбывали наказание особо опасные преступники, рецидивисты.

Во втором параграфе «Некоторые выводы из исторического опыта реализации карательной и исправительно-трудовой политики государства и обеспечения режима содержания заключенных» проводится анализ карательной и исправительно-трудовой политики Советского государства и опыта, накопленного в исследованный период в интересах современной практики.

Диссертант констатирует, что и сегодня главным вопросом в деятельности мест лишения свободы как Советского государства, так и Российского государства остается вопрос возможности использования уже накопленного опыта в области обеспечения исполнения уголовного наказания в виде лишения свободы в изменившихся социально-экономических условиях развития общества.

Анализ исторического опыта с выходом на современную практику в интересах ее совершенствования приобретает исключительно важное значение, так как способен придать новый импульс старым формам и методам или признать нецелесообразным обращаться к отдельным из них в силу изменившейся ситуации. По мнению диссертанта, опыт прошлого служит в качестве своеобразного фундамента дальнейшего формирования теоретических основ уголовной и исправительной политики в конечном счете для совершенствования практики реализации мер уголовного наказания в виде лишения свободы.

В настоящее время осуществляется реализация Концепции развития уголовно-исполнительной системы в России до 2020 года (распоряжение Правительства РФ от 14 октября 2010 г. № 1722-р). После ее завершения в России не останется исправительных колоний, осужденные будут содержаться либо в тюрьмах, либо в колониях-поселениях. В тюрьмах будут отбывать наказание осужденные за тяжкие и особо тяжкие преступления, а также рецидивисты, а в колониях-поселениях – лица, совершившие преступления небольшой и средней тяжести. Такая система поможет раздельно содержать опасных и неопасных преступников и помешает обмену криминальным опытом между ними. Анализ проведенного исследования режима содержания заключенных в 1929–1956 гг., несомненно, заслуживает изучения в условиях реформирования уголовно-исполнительной системы РФ в настоящее время.

В заключении подводятся основные итоги исследования и формулируются обобщающие выводы.


По теме диссертации автором опубликованы следующие работы:
Публикации в ведущих рецензируемых научных журналах и изданиях, рекомендованных ВАК Министерства образования и науки РФ
1. Чекулаев С. Ю. Особенности исправительно-трудовой политики Советского государства в довоенный период (1929–1940 гг.) / С. Ю. Чекулаев // Право и образование. – 2009. – № 3. – 0,4 печ. л.

2. Чекулаев С. Ю. Особенности исправительно-трудовой политики Советского государства в 40-х и первой половине 50-х гг. ХХ века / С. Ю. Чекулаев // Право и образование. – 2009. – № 6. – 0,5 печ. л.

3. Чекулаев С. Ю. Некоторые выводы из исторического опыта реализации карательной и исправительно-трудовой политики государства и обес­печение режима содержания заключенных в 1929–1956 гг. / С. Ю. Чекулаев // Право и образование. – 2010. – № 8. – 0,4 печ. л.
Иные публикации
4. Чекулаев С. Ю. Совершенствование организационно-правовых норм режима содержания заключенных в ИТЛ и ИТК в период 1948–1956 годов / С. Ю. Чекулаев // Труды Современ. гуманит. акад. – 2009. – № 6. – 0,37 печ. л.

5. Чекулаев С.Ю. Понятие режима исполнения наказания / С. Ю. Чекулаев // Труды Современ. гуманит. акад. – 2009. – № 8. – 0,31 печ. л.

6. Чекулаев С. Ю. Сущность исполнения режима наказания в ИТЛ и ИТК / С. Ю. Чекулаев // Общество – вчера, сегодня, завтра : межвуз. сб. науч. тр. – М., 2009. – Вып. 5. – 0,4 печ. л.

7. Чекулаев С. Ю. Режим исполнения наказания / С. Ю. Чекулаев // Законность. – 2009. – № 10. – 0,3 печ. л.

8. Чекулаев С. Ю. Особенности содержания заключенных в ИТК и ИТЛ в начальный период войны по 1943 год / С. Ю. Чекулаев // Уголовно-исполни­тельная система в механизме государственно-правового регулирования общественных отношений : межвуз. сб. науч. ст. – Иваново, 2009. – 0,5 печ. л.
Общий объем опубликованных работ составляет 3,18 печ. л.



Чекулаев Сергей Юрьевич

РЕЖИМ СОДЕРЖАНИЯ ЗАКЛЮЧЕННЫХ В ИТЛ И ИТК: ОРГАНИЗАЦИОННЫЕ И ПРАВОВЫЕ ОСНОВЫ (1929–1956 гг.)

Подписано в печать 13.11.10. Формат 60х84 1/16. Усл. печ. л. 1,63. Тираж 100 экз.
Редакционно-издательский отдел научного центра

федерального государственного образовательного учреждения


высшего профессионального образования
«Владимирский юридический институт
Федеральной службы исполнения наказаний»

600020, г. Владимир, ул. Б. Нижегородская, 67е.



E-mail: rio@vui.vladinfo.ru.




Клифф Т. Сталинская Россия. Марксистский анализ. Лондон, 1955 ; Конквест Р. Великий террор: Сталинская чистка в 30-е годы. Нью-Йорк, 1969 ; Свианивиз С. Насильственный труд и развитие экономики. Исследование опыта советской индустриализации». Лондон, 1965 ; Соуса М. ГУЛАГ: Архивы против лжи. М., 2001.

Удодов А. Г. Правовые основы режима содержания заключенных в исправительно-трудовых лагерях Советского государства в 1924–1941 гг. М., 2005. С. 44.

Курицын В. М. История государства и права России. 1929–1940 гг. : учеб. пособие для высш. шк. М., 1998. С. 97–98.

Моруков М. Ю. Правда ГУЛАГа из круга первого. М., 2006. С. 63.

Познышев С. В. Основы пенитенциарной науки. М., 1924. С. 82.

1 ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 86. Л. 18–28.

2 Приказ НКВД СССР от 31 декабря 1948 г. № 001516.



Смотрите также:
Режим содержания заключенных в итл и итк: организационные и правовые основы
427.43kb.
1 стр.
История Карлага: охрана, режим и условия содержания заключенных (1930-1956 гг.) 07. 00. 02 Отечественная история
461.63kb.
3 стр.
Процессуальные действия, проводимые в стадии возбуждения уголовного дела: правовые, теоретические и организационные основы 12. 00. 09 уголовный процесс
391.66kb.
3 стр.
Правовые, организационные и экономические основы социального обслуживания
492.24kb.
5 стр.
Правовые нормативно-технические и организационные основы обеспечения защиты населения и территорий в чрезвычайных ситуациях Методическая разработка для студентов всех специальностей дневной формы обучения Н. Новгород 2008
537.73kb.
4 стр.
Статья Предмет регулирования настоящего Федерального закона
3419.86kb.
13 стр.
Закон республики армения об энергетике настоящий Закон определяет основные положения государственной политики и правовые, экономические и организационные основы в области энергетики Республики Армения
601.83kb.
1 стр.
Закон «о федеральном железнодорожном транспорте»
383.34kb.
1 стр.
I. организационные основы деятельности нотариата глава I. Общие положения
797.29kb.
4 стр.
Закон от 27 июня 2011 Г. N 161-фз "о национальной платежной системе"
16.05kb.
1 стр.
Законодательным Собранием 23 апреля 2009 года в ред. Областных законов ро от 29. 09. 2009 n 294-зс
197.05kb.
1 стр.
Закон Азербайджанской Республики о телекоммуникациях
379.77kb.
1 стр.