Главная
страница 1страница 2страница 3страница 4



Мирон Манилов. Интервью

Мирон Манилов

Интервью


Москва

Россия


Дата интервью: январь 2005

Интервьюер: Элла Левицкая


Сегодня 26 января 2005 года, город Москва. Я, Элла Левицкая, провожу интервью с Мироном Сергеевичем Маниловым.

Мирон Сергеевич, расскажите, пожалуйста, о семье вашего отца. Начнем с бабушки и дедушки – где они родились, как их звали, чем занимался дедушка, бабушка.

Дедушка и бабушка родились на Украине. Сейчас это называется город Яготин под Киевом, 90 км от Киева. Раньше это было просто еврейское местечко. И дедушка занимался торговлей, и одновременно был правой рукой раввина. Семья у них была большая, больше 10 детей. Так что ему надо было много трудиться, чтобы накормить эту мишпуху. Бабушка была домохозяйкой.



Как звали дедушку? Фамилия была Манилов?

Манилов, да.



А имя?

Мейше-Бер.



А как бабушку звали?

Марьяся.



Годов их рождения вы хоть примерно не знаете?

Нет.


Даже десятилетие?

1820-30е годы. Дедушка умер в 1936 году, бабушка умерла в 1932 году примерно, но это не точно.



Я напишу в 1930х годах.

Да.


И жили они все время в Яготине?

Да, все время в Яготине. У них был большой дом, и все их дети жили в этом доме.



Уже с семьями?

Некоторые, которые были необеспеченны, они с детьми жили в этом доме. А потом, когда уже становились на ноги, они снимали квартиры и жили отдельно.



Вы говорили, дедушка был правой рукой раввина.

Да, очень уважаемый.



Он помогал в синагоге что-то делать?

Да.


Не знаете, что именно?

Наверное, помогал готовить службу.



Пел?

Нет, он не пел.



То есть, какая-то административная работа?

Да, он там был в административной должности какой-то.



Жили, видимо, зажиточно?

Я не сказал бы, что зажиточно, но не бедно. Подаяния не просили, нищими не были, жили скромно, без роскоши, но вполне достойно.



Все нужное было?

Да.


А хозяйство было? Бабушка держала птицу, живность?

Нет, никакого хозяйства, потому что там негде было держать его.



Маленькие участки были?

Да. Был двор сравнительно небольшой.



Были какие-то фруктовые деревья?

Я что-то не помню никакого сада. Потому что, если бы был сад, то мы бы его потрошили и не бегали бы по другим садам.



А вы ходили потрошить чужие сады?

Да. У других воровали фрукты.



А вы можете что-то сказать о Яготине времен вашего детства? Это было, вы сказали, еврейское местечко?

Да.


Много было евреев?

Много.


Синагога была большая?

Была.


Одна?

Одна.


Большая, или типа молельного дома?

Средняя. Как обычно в местечках.



Женщины были на втором этаже, или для них была отдельная комната, не помните?

По-моему, это было отдельно стоящее здание, одноэтажное, и там проходили молебны.



А хедер был?

Был хедер, потому что, я помню, мой папа занимался в том хедере. В школу он не ходил, только в хедер.



Вы помните братьев и сестер отца? Такая семья огромная, 10 человек. Хоть кого-то из них назовите по именам и по старшинству.

Я очень хорошо помню тетю Фрейду, тетю Ханку и дядю Мотю. Его Мендель звали. Он занимался промыслом, готовил мыло. Я помню, как сейчас, во дворе этого дедушкиного… Мыло готовится из убитых животных, и это вонища на весь двор. Но терпели, потому что некуда было деваться. У него была жена Фаня, дети… Не помню.



Ну, неважно. Сколько было детей?

Трое детей было. У нас почти во всех семьях было по трое детей. Вот у тети Ханки, у тети Фрейды, это я помню.



По трое тоже?

Да. Трое детей, это я помню – Абрам, Костя и дочь…



А фамилию тети Фрейды в замужестве помните?

Гафт.


Чем ее муж занимался?

Муж занимался ремеслом, он был шорником. Готовил снаряжение для…



Упряжь?

Да, упряжь для лошадей. Седла всякие, хомуты.



Они тоже жили в этом доме?

Нет, это было на базаре, у него был небольшой такой, вроде магазинчика, где он изготавливал все это, и тут же продавал.



И там же жили?

Нет, жили отдельно.



А как звали Гафта, не помните?

Дядя Хаим. Поляк, он сам по национальности еврейский поляк. И остался здесь после 1 мировой войны. Папа мой был ремесленником.



В каком году папа родился?

В 1890… он умер в 1970 году, ему было 93 года. Давайте посчитаем.



Минус 23, у меня получается 1877 год, может такое быть?

Да, наверное. Мама на 7 лет была моложе его. Ее Фрума звали. У нее были 2 брата.



Девичья фамилия мамы?

Мамина фамилия Резникова, девичья. У нее были 2 брата, Айзик, и, по-моему, Михаил. У меня имя было Меер-Айзик. По-еврейски Меер-Айзик. Но они молодцы, что они не записали в свидетельство о рождении мне такое имя, двойное. И за это я им благодарен. Потому что когда все эти события проходили, антисемитские, в отношении «безродных космополитов» после войны, так многие же меняли фамилии, и имена, и отчества. Но я сохранил полностью, как был Манилов Мирон Шулымович, так и остался. Так что я остался верен своему национальному долгу. А многие меняли, чтобы не звучала эта еврейская фамилия, имя, и отчество в особенности.



Фамилия у вам русская.

Фамилия русская. Обычно говорят: Манилов, а-а-а… А это Манилов ХХ века. Не беспочвенный мечтатель, а оптимист и реалист.



А бабушку и дедушку с маминой стороны вы знали?

Нет.


А по именам?

Тоже нет.



А мамино отчество?

Мамино отчество… Как говорится, дела давно минувших дней, преданья старины глубокой. Вы понимаете, что я их не знал, потому что мама родилась не в Яготине, она в Прилуках родилась. И мой папа там с ней познакомился, в Прилуках. Это недалеко от Яготина.



Сам познакомился, без сватов?

Да. Я в подробности не вникал, но он там с ней познакомился, женился, и привез ее в Яготин к себе.



Мама тоже была из религиозной семьи?

Нет. По-моему, нет.



И ничего о жизни маминой семьи вы не знаете?

Нет. Ни разу дома я не слышал разговора на эту тему. Я только знаю, что братья ее, 2 брата, этот Айзик, я же Меер-Айзик…



Это в его честь второе имя?

Да. Мне имя дали в честь этого брата, и в честь отца маминого, Меер. И получился Меер-Айзик. Значит, это по еврейским преданиям означает, что я должен прожить две жизни, брата Айзика, он был участником гражданской войны. Оба они были участниками гражданской войны, и он погиб.



А кем папа работал? Он окончил хедер, вы сказали.

Да. Он был слесарь-жестянщик.



Его после хедера отдали в учебу, не знаете?

Нет, он в школу не ходил.



Я имею в виду, к слесарю, учиться ремеслу.

Да, где-то он был, учился, а потом стал самостоятельно слесарь-жестянщик. Ремонтировал замки всякие, и изготавливал ведра, различные кружки металлические, потом тазы, водосточные трубы. Жестяные работы.



У папы была мастерская?

Вот в этой же, небольшая была мастерская, отдельно стоящая.



В вашем же дворе?

Нет. Не в доме, на базаре была. И там же недалеко находилась дяди Хаима мастерская по изготовлению шорных изделий. А дядя Мендель, он мыло готовил.



И тоже продавал на базаре?

Да, на базаре, конечно. Был еще дядя Сюня, я тоже помню его. Он был в Америке со своей семьей. Мой двоюродный брат Яша Манилов, он родился в Нью-Йорке.



Эмигрировал?

Просто искал счастья. Блуждающие звезды.



Там он женился?

Он вместе с женой поехал. А там родился Яша, тоже ему 83 года, и он в Израиле, подполковник.



А дядя остался в Америке?

Нет, они вернулись в Россию, и здесь жили в России.



До революции еще?

До революции. А еще 2 брата, я вам говорил раньше, Пиня и еще один, в Аргентину уехали, и там остались, в Аргентине. Имя второго не помню.



А связь с ними какая-то была, переписка?

Нигде ни в одном документе я об этом не писал. В те годы, вы знаете, что это было бы, покоя бы не давали.



Естественно.

Сказали бы, что враг народа.



Если бы еще живы остались…

Конечно, поэтому я скрывал.



Я имею в виду родителей.

Тоже никакой переписки не было. Они уехали, это было, по-моему, после революции 1905 года, еще до 1 мировой войны. И дядя Сюня тоже уехал после революции, там что-то у него не получилось в жизни, не приспособился так, и вынужден был вернуться в Россию.



Не помните, кто из них был старше отца, кто младше?

Отец был предпоследний. Последний был дядя Мотя.



Мендель?

Да, Мендель. Последний. Папа был предпоследний, а до него были еще сестры Ханка и Фрейда. И все остальные братья были старше.



Старше сестер?

Да, старше сестер.



Вы еще про тетю Ханку ничего не рассказали. Замужем она была?

Тетя Ханка, да, она была очень умная и красивая женщина. Но как-то не складывалась у нее семейная жизнь. Она дважды выходила замуж, разводилась, и так и осталась последние годы одна. У нее были дети, трое детей. Сюня, тетя Ханка последние годы в Саратове жила. Сюня, Миля, вот, кстати, Миля учился у моего папы ремеслу жестянщика. И дочь была, имени не помню сейчас. Это как недостаток считается?



Нет, абсолютно. Вы можете не знать, не помнить или просто не хотеть отвечать.

Фаня ее звали. Трое детей.



Ваши тети были домашними хозяйками, не работали?

Да. Потому что были дети и надо было вести домашнее хозяйство.



А где они все жили в последние годы своей жизни?

В последние годы тетя Ханка жила, я сказал, в Саратове, тетя Фрейда в Харькове.



Она туда переехала после войны или раньше?

Они приехали туда до войны, в 1930х годах, и дядя работал на ХТЗ. К ним приехал мой папа, и тоже устроился работать на ХТЗ. И мы переехали в Харьков, нас трое детей, 5 человек, и мы жили, 10 человек, их было пятеро, и нас было пятеро, жили в 2комнатной квартире. Я спал с дядей Хаимом.



А дядя Мендель?

Дядя Мендель остался в Яготине, и когда началась Великая Отечественная война, он вместе с сыном Изей был призван в армию. Сведений никаких нет о нем. Пропал без вести. А тетя Фаня, это жена Менделя, она последние годы жила в Киеве, еще до войны. Геня, вот, дочь Геня. Изя, Геня, и еще одна дочь была у тети Фани и Менделя.



А потом, во время войны?

Эвакуировалась на Урал, а после окончания войны они вернулись все в Киев. Геня вышла замуж в Киеве за 2го секретаря райкома партии, украинца.



Это в семье не встретило неодобрения?

Это уже после войны. Тогда уже к этому иначе относились.



Не знаете, у ваших родителей была еврейская свадьба, традиционная?

Да, конечно. Хупа была.



Свадьбу у мамы в Прилуках делали?

Я насчет мамы не знаю. В Яготине, по-моему, свадьбу устроили.



И жили потом в этом же доме?

Жили у дедушки. Я вам рассказывал, что мы собирались, дети, на печке у дедушки. Была большая русская печь, сама печь и при печке…



Лежанка?

Лежанка, да. Я даже упал с этой печки, когда баловались, и пошел замазать какой-то мазью. Смазал серной кислотой лицо.



Вы были старшим из детей?

Нет, по сравнению с остальными детьми я был не старшим.



А у родителей?

У родителей я был старшим. Нас трое детей, Сарра, Рая и я. Я старший, Мирон, 1921 года. Сестра Сарра сейчас находится на исторической родине в Израиле, 1923 года, и младшая сестра Раечка на экономической родине, в США, она 1927 года.



Отец обеспечивал семью?

Нет, ему трудно было обеспечивать, я помогал. Когда я даже был курсантом в училище в Москве, я после окончания 14 харьковской спецшколы, это было в 1939 году…



А спецшкола какая была?

Артиллерийская военная. В 1939 году я окончил 14 харьковскую Артиллерийскую спецшколу, и меня направили для дальнейшего обучения в 1 московское Краснознаменное артиллерийское училище в Москву. Так что я считаюсь москвичом с 1939 года. Это получается сколько?



Много. 56 лет.

Я будучи курсантом, посылал посылки домой, в Харьков.



Вы получали какое-то довольствие?

Я же получал стипендию.



А кормили вас в училище?

Нас кормили, на полном пансионе. Я там полное довольствие имел. А когда я поехал на фронт, так я свой денежный аттестат отправил родителям. Это было большое подспорье. Да. Сестра когда училась в техникуме, это сказалось. И когда после войны уже, после госпиталя. Когда я был здесь уже, а не на фронте, демобилизовался, как инвалид войны, тогда я уже обратно отозвал свой денежный аттестат.



Это перед Дальним Востоком?

Да, это было уже в 1944 году. Я оказывал помощь родителям.



О вашем детстве. В семье, родители с вами и между собой на каком языке разговаривали?

На русском. На украинском, вернее.



А на идиш говорили?

В семье – да. Я кончал с 1 по 4 класс еврейскую школу.



Вы знали язык до школы?

Я знал, да. Мог немного говорить, читать и писать по-еврейски. Поэтому я сейчас кое-что из воспоминаний прошлого, кое-какие слова и выражения могу сказать на еврейском языке. Я все понимаю, когда говорят на еврейском языке, я как а идише гой, то есть, я понимаю, но как следует говорить по-еврейски я не умею. Даже был такой случай на Олимпиаде, которая была в Москве, не Олимпиада, фестиваль студентов и молодежи в 1957 году. Были делегации различных стран, приезжали к нам. И когда закончился этот фестиваль, собрались руководители, я был представителем от горкома партии при швейцарской делегации. Играл даже с Ботвинником в шахматы. Он говорит – а вы какое отношение имеете к швейцарской делегации. Я говорю – я не швейцарец, я советский человек, но откомандирован для участия в фестивале в помощь руководству швейцарской делегации. Как представитель Советского Союза. Я ему, конечно, проиграл, он ведь чемпион мира, и что интересно – собрались эти руководители фестиваля, и там была одна немка. Она говорила на немецком языке, не знала русский язык. Мне тоже хотелось что-то сказать, я был не немой, и хотел принять участие в этой беседе, и сказал несколько слов, якобы на немецком языке. Так она спрашивала: юде? Поняла, что я еврей.



В вашем детстве, до того, как вас отдали в общеобразовательную школу, дедушка не пытался вас учить в хедере?

Меня – нет.



Тогда уже не работал хедер? Не закрывали его?

Я не помню этих подробностей. Я только помню, что после 4го класса еврейской школы я поступил в 5й класс украинской школы.



Там же в Яготине?

Да. Закончил 7й класс, и 8й класс, это было в 1934 или в 35 году. Папа поехал в Харьков, и мы приехали к нему. И я уже поступил в 80ю харьковскую школу. В русскую школу. Там учился до 9 класса, а потом перешел в 14 артиллерийскую спецшколу. После 9 класса. Это тоже было помощью родителям, потому что меня там кормили, одевали, обували, и это уменьшило расходы на содержание. Только сестрички были, и папа работал на ХТЗ. Мама не работала.



Вам родители не рассказывали, после революции и во время гражданской войны были в Яготине еврейские погромы?

Наверное, были, но небольшие. Потому что там все же много было евреев. Не допустили больших погромов. Были случаи убийств, но не повальные, не повальные погромы.



Там еврейская самообороны была?

Наверное, но как-то себя защищали.



Уехали вы в Харьков уже после голодомора 1932-33 годов?

Да. После голода уехали.



А как ваша семья пережила голод?

Тяжело. Ели траву, мочало, есть какая-то трава, мочало называется. Ели щавель, крапиву варили. Картошку не чистили, а мыли и ели ее вместе с шелухой. Тяжело было. Я помню, как сейчас, лежали на улицах раздутые трупы людей, умерших от голода. Это было в 1932-33 году.



В вашей семье все благополучно пережили голод?

Да, все.



В школе. Я понимаю, что в еврейской школе вы не испытывали антисемитизма. А на улицах, во дворе?

Нет. Не было открытого, враждебного отношения к евреям. Жили мы дружно с украинцами. И даже обращение «Мендель, Хаим», спокойно. Отношения были благожелательными, не было антагонизма. Ни от украинцев, ни от евреев.



И не было такого… Евреи жили обособленно, кучно, или вперемешку с украинцами?

Старались жить компактно. Вот, например, на той улице, где жил дедушка покойный, вся улица до конца, до школы, была заселена евреями, причем, родственниками дедушки, двоюродными братьями и сестрами. Эта улица была протяженностью примерно полкилометра. Так что старались жить компактно, сохраняя родство.



А бывало, чтобы дружили домами, семьями евреи с украинцами?

Я бы не сказал, чтобы было. Может быть, кто-то и дружил. Но мы лично – нет, наша семья.



В доме дедушки еврейские праздники отмечали?

Да. Очень соблюдали все обычаи, традиции.



И кашрут соблюдали?

Да. Дедушка строго следил за этим.



Песах отмечали, все, как положено?

Все праздники, и шалаш строили, как называется?



Сукка.

Дедушка строил из веток крышу, сверху лапки сосны, и там тоже отмечали праздник Суккот.



А на Судный день постились?

Дедушка – да.



А родители ваши, молодежь?

Уже нет.



Родители уже были ассимилированы, не были религиозными?

Ну, я бы не сказал, что ассимилированы, но потом уже не соблюдали. Жили отдельно. Поститься, это какой-то все же, я считаю, не праздник, не особенно приятно. Может быть, втихую ели. Те, которые жили при дедушке, те, конечно, соблюдали это. А те, которые жили отдельно от дедушки и бабушки… Вот мы жили отдельно, и тетя Фрейда жила, и дядя Хаим отдельно. Дядя Сюня жил отдельно. Там вряд ли соблюдали обычаи. А дядя Мотя, когда еще жил с дедушкой, соблюдал это. Хочешь – не хочешь, а тут уже дедушка настаивал.



Ваши родители сразу поселились отдельно?

Нет.


Сначала у дедушки жили?

Да.


А потом построил папа дом?

Нет, не строил. Мы просто наняли жилье у одной украинской семьи. Они сдавали в аренду, и мы там жили. Однокомнатный домик.



И там вся семья, 5 человек, в одной комнате?

Жили мы скромно, очень скромно. Я не сказал бы, что мы были бедными совсем, но скромность была максимальной.



Вы были сыты и как-то одеты?

Как-то сыты, и как-то одеты.



То, что папа мог тогда обеспечить, да?

Да.


А когда вы уже жили отдельно, какие-то еврейские праздники родители отмечали?

Родители отмечали Песах и Судный день.



Уже без дедушки?

Мы ходили в дом дедушки, там все отмечали. Все вместе, все его дети приходили с женами, внуками. А грейсе мишпуха, это большая семья такая, и там отмечали эти праздники.



То есть, до отъезда в Харьков вы все отмечали у дедушки. А в Харькове уже…

Ну, жили 10 человек в 2комнатной квартире.



И время такое было…

Там уже отошли, осталась лишь в паспорте эта 5я графа.



Раньше, чтобы быть евреем, надо было много всего делать… Вы помните, как дедушка выглядел, как одевался – борода, пейсы?

Борода была такая, клинообразная. Пейсы были. Все время ходил в шляпе, а под шляпой была кипа.



Одевался в черное?

Да.


А бабушка? Вы не знаете, парик у нее был, или свои волосы?

Нет, какой там парик в селе. Она была интересная, умная женщина. Я помню, как сейчас – когда она умерла, я вам рассказывал… когда я был маленьким, и на коньках катался, замерзал, холодно было, я выбегал сюда к ней: «иди ко мне, маленький!». Я подходил, она подставляла мне голову, я засовывал пальцы в ее теплые волосы и грел.



Вы были любимчиком, младшим?

Хануке-гелт нам давали, когда Ханука была. Помню, мой брат Абрам, доктор философских наук, он старше меня на 3 или на 4 года, говорил мне: «Давай, Мирон, поменяемся, я тебе дам 5 монеток, а ты мне – одну». Серебряная монета, 20 копеек, а он мне давал 5 штук по копейке, и я был доволен.



Дети жили дружно, вы же были разного возраста?

Да. Дружили. А теперь рассеялись по всему свету. И Америка, и Израиль, и Россия.



В России, кроме вас, кто-то есть сейчас?

Родственников по моей линии нету. Есть уже после меня, здесь есть.



А остальные разъехались?

Разъехались. Маминой жены сестра жила на 3 этаже, здесь ее дочь, ее внук. 3 месяца тому назад родился правнук. Двоюродный наш правнук. По ее линии, по линии мужа тети Брони родственники живут в Германии. Уехали недавно, 5 или 6 лет назад.



Мирон Сергеевич, в школе вы были октябренком, пионером, комсомольцем?

Все ступени прошел.



А в комсомол вы вступали уже в спецшколе?

Да. А потом уже в 1943 году я вступил в партию.



А бывало такое, что дети не хотели вступать в пионеры, в комсомол?

Нет, такого не было. Мы же были убежденными ленинцами, верили в социализм, что его построят полностью и окончательно. Потом уже, взрослым, я был преподавателем истории, обществоведения, научного коммунизма в институте. И я тоже верил, я был почетным лектором общества «Знание», выступал с лекциями на эти темы, исторические, военные. И был преподавателем эстетики.



И это была искренняя вера, правда?

Искренняя. Без притворства. Это не то, что сейчас некоторые ходят в церковь молиться, а они не верят, а просто ходят, потому что это модно. Модно стало.



Скажите, ведь в то время дома, в школе – везде висели портреты Сталина?

Да, было.



Действительно была такая общая любовь к нему?

Верили в него, как в бога. И на фронте в особенности – за Родину, за Сталина! Я был на камчатке, когда он умер, 5 марта 1953 года. Мы плакали все, не стесняясь слез – офицеры, солдаты, генералы. Все верили в него, потому что мы не знали подробностей этой машины смерти.



Естественно. В детстве тоже была такая любовь к нему?

Да, безграничная. Бесспорная и убежденная любовь была.



А когда вы были в спецшколе, когда шли репрессии 1930х годов, там же было такое, что нужно было зачеркивать портреты в учебниках.

Не было у нас такого.



А когда каждый раз сообщали, что кто—то из выдающихся военачальников, партийных деятелей, стал очередным врагом народа.

Мы это принимали все за чистую монету. Да, он враг народа. Раз его посадили – значит, он заслуживает.



А то, что их так много было, не настораживало?

Вера была, это всех коснулось, которые не знали этих тонкостей.



Я вас так расспрашиваю, потому что это же история, которую вы рассказываете, очевидец. Это не то, что кто-то написал или придумал, это то, что вы пережили.

Я и в годы войны видел, как шли в атаку «За Родину, за Сталина!». Хотя он много сделал, но еще больше навредил. Если в первые годы войны было 3 миллиона наших военнопленных. 6 армий попали в окружение на Западном фронте.


следующая страница >>
Смотрите также:
Интервью Москва Россия Дата интервью: январь 2005 Интервьюер: Элла Левицкая
548.81kb.
4 стр.
Интервью Москва Россия Дата интервью: октябрь 2004 Интервьюер: Элла Левицкая 1 кассета 1 сторона
839.68kb.
6 стр.
Интервью Москва Россия Дата интервью: октябрь 2004 Интервьюер: Элла Левицкая
554.85kb.
4 стр.
Интервью Москва Россия Дата интервью: январь 2005
1085.37kb.
8 стр.
Интервью Таллинн Эстония Дата интервью: июнь 2005 Интервьюер: Элла Левицкая
563.55kb.
2 стр.
Интервью Таллинн Эстония Дата интервью: сентябрь 2005 Интервьюер: Элла Левицкая
569.91kb.
4 стр.
Интервью Таллинн Эстония Дата интервью: июнь 2005 Интервьюер: Элла Левицкая
408.64kb.
3 стр.
Интервью Таллинн Эстония Дата интервью: октябрь 2005 Интервьюер: Элла Левицкая
373.94kb.
3 стр.
Интервью Киев Украина Интервьюер: Элла Левицкая Дата интервью: июль 2003 1 кассета, 1 дорожка
564.32kb.
3 стр.
Интервью Киев Украина Дата интервью: июль 2004 Интервьюер: Элла Левицкая 1 кассета, 1 сторона
724.88kb.
4 стр.
Интервью Киев Украина Дата интервью: октябрь 2003 Интервьюер: Элла Левицкая 1-я кассета, 1-я сторона
430.04kb.
3 стр.
Интервью Таллинн Эстония Дата интервью: март 2006 Интервьюер: Элла Левицкая
381.1kb.
3 стр.