Главная
страница 1
ОТ ГАЛАКТИКИ ГУТЕНБЕРГА К ГАЛАКТИКЕ ИНТЕРНЕТ: ПРЕДСКАЗАНИЯ И РЕАЛЬНОСТЬ
Грушевицкая Татьяна Георгиевна,

Калужский государственный университет им. К.Э. Циолковского,

к.филос.н., доцент
Осознание кризиса европейской культуры на рубеже XIX-XX веков вполне закономерно привело к появлению множества работ, авторы которых занялись не только поисками причин этого кризиса, но и путей выхода из него (что, кстати, и привело к оформлению культурологии как самостоятельной науки). Чего только не называли в качестве причин этого кризиса! Своеобразный итог этим поискам подвели теоретики франкфуртской школы М. Хоркхаймер и Т. Адорно в «Диалектике Просвещения»1, показав, что реальной причиной кризиса является господство рационализма, утвердившееся в европейской культуре Нового времени.

В этом же русле находятся и размышления представителей космизма, активно развивавшегося в это же время. Под космизмом понимают изменение мировоззрения, переход от антропоцентризма к биосфероцентризму, ставящему интересы природы на первое место, выработку целостной концепции мироздания, представлений об органическом единстве земного мира с Космосом.

Объективно, эти идеи и представления находятся в оппозиции к рационализму, господствующему в европейском мировоззрении. И это не удивительно, ведь фундаментом космизма является синкретизм и идея всеединства. Завершенные формы космизма появились в осевую эпоху, в первых философских школах и направлениях, практически одновременно сложившихся в Древней Греции, Индии и Китае в VI веке до н.э., а также в науке и философии, родившихся в Древней Греции в это же время. Но они же стали и началом конца космизма в европейской культуре. К сожалению, это было закономерно. Среди всего прочего, потребовалось перейти от мифа к логосу: отказаться от логики мифа, отождествлявшего предмет с его образом, не видевшего разницы между реальным и нереальным, научиться выделять человека из мира, противопоставляя его миру, вводя отношения между познающим субъектом и познаваемым объектом. Так произошло осознанием человеком своего Я, себя как личности. Не случайно К. Ясперс назвал этот период «осевым временем»2, а эти процессы, приведшие к рождению философии и науки, он считал главным содержанием эпохи.

Греческий ученый (как и философ) противопоставлял себя миру в качестве познающего субъекта, но не преобразователя окружающего мира. То есть греческая наука носила чисто теоретический характер. Именно поэтому полного отказа от космизма не произошло. Следующий шаг в развитии науки, а значит, и в отказе от космизма был сделан в Новое время, в ходе глобальной научной революции XVI-XVII веков, заложившей основы классической науки, характерными чертами которой стали механистичность и метафизичность. Европейская наука отказалась от идеи целостного знания. В результате идея единства мира, связи всех его частей практически ушла из европейского мировоззрения. Как следствие, классическая наука видела в окружающем мире лишь физические процессы, рассматривала жизнь и живое, человека и социальный мир как нечто случайное, не занимающее никакого особого места. Практическим следствием нового мировоззрения стала идея глобального преобразования окружающего мира для блага человека – безудержное развитие науки и техники, модернизация европейской культуры, становление современной технической цивилизации. Сделав разум своим идолом, поставив науку на центральное место в культуре, человек забыл о необходимости поддержания равновесия в мире, жизни в гармонии с ним. Поэтому неудивительно, что уже в середине XX века выявились глобальные проблемы современности, ставящие под угрозу само существование человека и созданной им цивилизации.

Этот анализ, проведенный в рамках космизма, в основных моментах и выводах совпадает с выводами «Диалектики Просвещения». Вполне закономерно, что именно в работах космистов появляются размышления о новом мире и новой культуре.

С этой точки зрения безусловный интерес представляют работы В.И. Вернадского (1863-1945), его концепция живого вещества, биосферы и ноосферы, ставшая особенно актуальной в 1970-е годы, когда впервые заговорили о глобальных проблемах современности, и продолжающая таковой оставаться и сегодня. Ведь она предлагает стратегию выживания современной цивилизации, основанную на идее коэволюции природы и общества.

По своему происхождению глобальные проблемы являются результатом человеческой деятельности, поскольку порождены стихийным развитием цивилизации, размежеванием культурных центров и периферий, неравномерным научно-техническим, экономическим, социально-политическим и культурным развитием стран и регионов. Все эти проблемы связаны между собой и не могут быть разрешены каждая в отдельности и поочередно. Они должны решаться комплексно, с установлением приоритетов, трансформацией самого человека и его культуры. Только это позволит воссоздать гармонию человека и непрерывно изменяющегося мира. Культурные изменения, связанные с рождением новых ценностей и мотиваций – социальных, этических, эстетических, духовных – должны стать неотъемлемой частью культурной атмосферы будущего.

Об этом же почти на полвека раньше говорил и В.И. Вернадский. Для него уже в 1930-е годы стало очевидным, что биосфера под влиянием разумной человеческой деятельности переходит в качественно новое состояние. Это новое состояние биосферы, преобразованной человеческой мыслью и трудом, Вернадский назвал ноосферой. Ее существенной характеристикой является поддержание глобального равновесия системы на основе оптимального сочетания социально-исторических и естественно-природных законов. Для него ноосфера – это не «мыслящий пласт», а вполне материальное образование, закономерный итог длящегося миллионы лет процесса. Процесс ноосферогенеза – преобразование биосферы в ноосферу с помощью человеческой мысли и труда – начался с момента появления на Земле человека. Но если до XX века он проходил бессознательно, как стихийный природный процесс, сейчас мы подошли к тому рубежу, который требует от человека четкого осознания им своей глобальной задачи. В XX веке именно научная мысль стала величайшей геологической силой современности, сменив на этом пьедестале жизнь, которая в течение всей геологической истории нашей планеты занимала место мощнейшего геологического агента.

Вернадский в своей последней статье-завещании «Несколько слов о ноосфере»3 выделил необходимые предпосылки для создания ноосферы:


  1. Человечество должно стать единым целым, заселив при этом всю планету. Сегодня мы можем отметить, что данное условие выполнено. События, произошедшие в захолустном уголке любой точки любого континента или океана, отражаются и имеют следствия – большие и малые – в ряде других мест, всюду на поверхности Земли.

  2. Преобразование средств связи и обмена информацией, которые сегодня обеспечивают мгновенную ее передачу. С помощью радио, телевидения, системы Интернет мы моментально узнаем о событиях в любой точке земного шара. Таким образом, данное условие также можно считать выполненным.

  3. Реальное равенство людей как необходимое условие ноосферы. Это условие еще не достигнуто, но есть успехи в этой области. В законодательстве большинства стран записано о равенстве всех людей перед законом независимо от их расовой, этнической принадлежности, вероисповедания и т.д. Практически исчезли с карты мира колонии и зависимые страны, народы которых теперь развиваются самостоятельно.

  4. Поднятие общего уровня жизни как условие реального равенства людей, а также возможность влияния народных масс на ход государственных и общественных дел. С выполнением этого пункта дело обстоит далеко не благополучно. Если в странах Севера благосостояние населения за последние полвека непрерывно растет, то в развивающихся странах Юга ситуация намного хуже. Более того, пропасть между бедными и богатыми в последнее время непрерывно растет, разница в образе жизни становится не только количественной, но и качественной.

  5. Развитие энергетики, открытие и использование новых видов энергии, необходимых для подъема уровня жизни. Это условие выполняется.

  6. Исключение войн из жизни общества. Это условие Вернадский считал очень важным для создания ноосферы. К сожалению, пока человечество не может обходиться без войн. В XX веке мы пережили две мировых войны и долгое время балансировали на грани третьей мировой войны – глобального ядерного конфликта. В настоящее время эта угроза вновь обостряется. Не обходится человечество и без локальных войн, которые постоянно идут в разных уголках земного шара, и в этих войнах каждый день гибнут люди.

Таким образом, мы видим, что часть предпосылок, перечисленных Вернадским, уже существует, но некоторые проблемы нам еще предстоит решить. И конечно, их воплощение в жизнь идет на качественно новом уровне, связанном с быстро идущим научно-техническим прогрессом. Вернадский не мог знать, как конкретно они осуществятся, но то, что после этого человечество и общество станут совершенно другими, он предвидел.

Из выделенных Вернадским предпосылок ноосферы хотелось бы особо остановится на втором пункте – преобразовании средств связи и обмена информацией. Именно в этой области человечество добилось наиболее впечатляющих успехов, и уже хорошо видны последствия этих изменений для культуры и общества.

Одним из первых задумался над последствиями глобальной информатизации общества Г.М. Маклюэн (1911-1980). Его знаменитая «Галактика Гутенберга» была написана в 1962 году, а вскоре появилась книга «Понимание Медиа» (1964). В них он исследует вопросы появления информационной среды, ее влияние на культуру и другие аспекты жизни. Речь идет, прежде всего, об истоках европейской культуры, которые Маклюэн видит в зарождении фонетического алфавита и письменности. При этом он прослеживает метаморфозу культур, понимая, что культуры с их технологиями являются лишь средой, в которой живет человек, а их смена вызывает изменение пропорций восприятия, а, следовательно, и отношения к миру. Выделение им трех типов культур (дописьменной (бесписьменной) – письменной (книжной) – экранной (информационной)) основано на особенностях восприятия мира и на тех средствах коммуникации, которые использует человек. Он писал, что «воздействие технологии происходит не на уровне мнений или понятий; оно меняет чувственные пропорции, или образцы восприятия, последовательно и без сопротивления»4. Способ восприятия мира определяет и те средства коммуникации, которые использует человек, а ведь «все средства коммуникации – это расширения нас самих»5.

В племенных культурах упорядочение опыта достигается за счет доминирования слуховой чувственной жизни, подавляющей визуальные ценности. Цивилизация строится на основе письменности. Именно алфавит становится первой технологией, которая когда-либо появилась на свет.  Книга сделала из нас людей мыслящих, рациональных, сконцентрировала наши знания, отточила ум. Но ценой стала потеря способности воспринимать мир непосредственно, во всей его полноте. Мы разучились  «слышать» окружающий мир и на все в мире смотреть непредвзято и открыто. Ведь «мир визуальной перспективы – это мир единого и однородного пространства. Такой мир чужд резонирующему многообразию звучащих слов»6.

Перекос в визуализацию культуры, наметившийся с возникновением печати, был в невероятной степени усилен рационализацией знаний в течение последних  200-300 лет. Еще более усилило их книгопечатание – высшая фаза алфавитной культуры. «Книгопечатание – это технология индивидуализма»7 и национализма, которого не существовало до эпохи Возрождения. Именно оно превратило национальные языки в средства массовой коммуникации, в замкнутые системы, и тем самым создало современный национализм как централизующую силу.

Появление труда как причины отчуждения человека – тоже вина письменности. «В бесписьменном мире «труда» не существует. Примитивный охотник или рыболов был занят трудом не больше, чем сегодняшний поэт, художник или мыслитель. Там, где человек всем существом погружен в деятельность, никакого труда нет. Труд появляется в оседлых аграрных сообществах вместе с разделением труда и специализацией функций и задач»8.

К следствиям появления письменности относится и появление человека-потребителя. «Одной из важнейших характеристик любой письменной аудитории является принятие ею пассивной потребительской роли при прочтении книги или просмотре фильма»9.

Таким образом, распространение книгопечатания, по мысли канадского ученого, привело к торжеству визуально-линейного восприятия, к развитию и формированию национальных языков и государств, к промышленной революции и индустриализации, к эпохе Просвещения и научной революции, а также к возникновению крайних форм рационализма и индивидуализма. Вот поэтому Маклюэн приветствует появление информационной (экранной) культуры, которая рождается в условиях господства электроники, когда современные средства коммуникации создают принципиально новые формы общения. Сам Маклюэн говорит в основном о телевидении, но практически все его выводы прекрасно экстраполируются на современную ситуацию, в мир компьютерных технологий.

Переход от книги к экрану как главному средству общения в некотором смысле вернул людей XX века на начальную ступень развития, к устной традиции. Развитие экранной техники усилило значение осязания и слуха в общении с другими людьми. Маклюэн считал, что «будучи двухмерным и скульптурным, телевидение активизирует тактильность»10. Однако принципиальное отличие современной культуры состоит в том, что в ней установлена глобальная коммуникативная сеть. Благодаря этому информационная культура дает возможность любому человеку, обладающему современными средствами связи, получить любые знания, не выходя из собственного дома. Она намного облегчает контакты между людьми, активно формируя единую мировую культуру, основанную на глобальных технологиях.

В начальной стадии электронная технология создала новый этап социального общения, в котором выравниваются искажения и диспропорции, вызванные географией и экономикой, содействуя росту взаимопонимания между различными слоями общества и народами. На более высоких стадиях электронная революция выступила в качестве первопричины крупных социальных перемен (СМИ диктуют культуру). Информационная технология, соединенная с аудиовизуальными средствами, создает целый мир поведенческих моделей, которые постоянно окружают человека и программируют его деятельность во все возрастающих масштабах. Так, «электрический свет положил конец распорядку ночи и дня, пребывания дома и вне дома»11. В электрический век «труд уступает место вовлечению и увлеченности, какие существовали в племени»12. Если в механическую эпоху фрагментации досуг состоял в отсутствии работы, или простом праздном времяпрепровождении, то для электрической эпохи верно обратное. «Поскольку эпоха информации требует одновременного использования всех наших способностей, мы открываем для себя, что более всего отдыхаем тогда, когда сильнее всего вовлечены, почти так же, как это во все времена было у художников»13. И наконец, «в электрически конфигурированном и взорвавшемся внутрь обществе фрагментированный, письменный и визуальный индивидуализм невозможен»14.

Второй этап коммуникационной революции связан с тремя великими инновациями: спутниковая связь, создание оптоволоконных кабелей и кабельных сетей, цифровых электронных устройств с применением микропроцессоров и интегральных схем для скоростного приема и передачи информации. Это открывает доступ любому человеку, в любой точке Земли к базам данных и знаний, если он имеет терминальное устройство (или компьютер) для ввода и вывода информации, включенной в единую интегрированную систему связи. Подобные интеллектуально-технологические системы ведут к принципиально новому состоянию цивилизации и культуры – к глобальному гиперинтеллекту (индустрии данных и знаний). Компьютеризация создает технологическую основу информатизации общества, в котором информатика и владение ЭВМ является второй грамотностью, повышающей интеллектуальные и творческие способности человека.

Таким образом, в этом мире люди вновь начнут ощущать себя единым целым, коллективом, в котором нет места изоляции, индивидуализму и подавлению меньшинств. Это мир «глобальной деревни», возвращения в дописьменную общину, в которой информация доступна сразу всем и получить ее можно практически мгновенно. Это не просто пространственное расширение мира. Маклюэн считает, что «электрические средства скорее упраздняют пространственное измерение, нежели его расширяют», что «благодаря электричеству мы вновь повсеместно обретаем межличностные отношения, как будто живем в маленькой деревне»15.

Так расширявшаяся на протяжении последних столетий «галактика Гутенберга» перешла в фазу сжатия. На протяжении веков эры механизации мы расширяли возможности нашего тела в пространстве. Сегодня мы имеем возможность распространить на всю планету нашу центральную нервную систему, что приводит к отмене таких понятий, как пространство и время. На этом основаны возможности мгновенной обработки информации, «именно эта скорость утверждает «органическое единство» и кладет конец механической эпохе, развернувшейся в полную силу с открытием Гутенберга»16. Поэтому сегодня «мы живем на границе между пятью столетиями механики и новой электроникой, между миром однородности и миром одновременности»17.

Таким образом, Маклюэн задолго до появления Интернета, создавшего подлинно глобальный мир, сумел показать, как изменятся когнитивные и коммуникативные возможности человека, а вместе с ними и системы ценностей. Еще полвека назад Маклюэн, проанализировав развитие одного только телевидения, смог достаточно точно указать перспективы дальнейшего развития культуры информационного общества. С тех пор много изменилось. И большинство этих изменений связаны с появлением современных компьютеров и сети Интернет. Сегодня уже очевидно, что «информационное общество», о котором помимо Маклюэна говорили также Д. Белл18, Э. Тоффлер19, З. Бжезинский20, трансформируется в качественно новое образование – «сетевое общество», как его уже назвал М. Кастельс21 (род. 1942).

Его книги «Галактика Интернет» (2001) и «Информационная эпоха: экономика, общество и культура» (2002) отделяет от нашего времени всего лишь десятилетие. Поэтому Кастельс уже не предсказывает, а описывает современное нам общество, в котором показанные им тенденции и черты развиваются очень быстро, охватывая практически весь мир. Складывающийся сейчас тип общества он называет «информациональным», а не просто информационным. Этот термин предложен им потому, что «знания и информация являются критически важными элементами во всех способах развития, так как процесс производства всегда основан на некотором уровне знаний и на обработке информации»22 и поэтому любое общество является информационным, а вот в наше время «впервые в истории человеческая мысль стала непосредственной производительной силой, а не просто решающим элементом производственной системы»23. Информация является сырьем в этом обществе, базирующемся на глобальности и всеохватности новых технологий. Таким образом, несколько декларативное заявление Вернадского, сделанное три четверти века назад, обрело вполне материальную основу.

К этому выводу Кастельса подтолкнул целый ряд наблюдений, позволивших отметить, что производительность и конкурентоспособность любой фирмы, региона или нации в современной экономике зависят в первую очередь от их способности генерировать, обрабатывать и эффективно использовать информацию, основанную на знаниях.

Информациональное общество является глобальным, так как основные виды экономической деятельности и их составляющие организуются в глобальном масштабе, непосредственно либо с использованием разветвленной сети, связывающей экономических агентов. И сейчас на базе мировой экономики (система, где процесс накопления капитала происходит по всему миру, и она существует на Западе, по крайней мере, с XVI в.) формируется глобальная экономика, способная работать как единая система в режиме реального времени в масштабе всей планеты.

Другой ключевой чертой информационального общества является сетевая логика его базовой структуры, «оно создано сетями производства, власти и опыта, которые образуют культуру виртуальности в глобальных потоках, пересекающих время и пространство»24. Сеть, являясь организационной формой новой экономики, обеспечивает гибкость общества: процессы в нем обратимы, организации и институты можно модифицировать и менять путем перегруппировки их компонентов. Во многом это стало возможным благодаря конвергенции таких технологий, как микроэлектроника, телекоммуникации, оптическая электроника и компьютеры, которые интегрированы теперь в информационных системах. Именно сети первый раз в истории становятся базовой единицей экономической организации. Раньше таковыми были индивидуальные (предприниматель или предпринимательская семья) или коллективные (класс капиталистов, корпорация, государство) субъекты.

Гибкость сетей вызывает серьезные изменения в структуре занятости населения: сокращается и вытесняется сельскохозяйственная и традиционная промышленная занятость, смещаясь в сферу услуг, управленческих и профессиональных рабочих мест, для которых нужны не просто образованные, но владеющие информационными технологиями люди. Те индивиды и группы, которые не способны приобрести информационную квалификацию, могут быть исключены из рабочей силы или понижены в ранге как работники. Все больше становится людей, ориентированных на самозанятость. В целом, традиционная форма работы, основанная на занятости в течение полного рабочего дня, четко очерченных профессиональных позиций и модели продвижения по ступеням карьеры на протяжении жизненного цикла, медленно, но верно размывается.

В информациональном обществе формируется специфическая культура и культурные институты, связанные с переходом от крупного производства к гибкому, все большему развитию малых и средних фирм, гораздо лучше приспособленных к гибкой производственной системе информациональной экономики, чем крупные корпорации, основанные на вертикальной интеграции и иерархическом функциональном управлении. Поэтому развиваются новые формы «плоской» иерархии менеджмента с уменьшением значения символов статуса, система снабжения «точно в срок», тотальный контроль качества продукции, командная работа, децентрализованная инициатива и большая автономия решений на местах. Такая система менеджмента сконструирована для снижения неопределенности, а не для повышения приспособляемости. Гибкость заключается в процессе, а не в продукции.

Общим культурным кодом в разнообразных устройствах сетевого предприятия и сети как таковой является виртуальная культура, точнее, культура реальной виртуальности, созданная компьютерами в киберпространстве путем переустроения реальности. Причем это не фантазия, а действенная сила, поскольку она дает информацию для властных экономических решений в каждый момент жизни сети и осуществляет их. Другое дело, что живет виртуальная культура недолго. Любая попытка ее кристаллизации в сети приговаривает сеть к устареванию, поскольку она становится слишком жесткой для той гибкости, которую требует информационализм.

Анализируя черты культуры реальной виртуальности, Кастельс идет вслед за Маклюэном, подчеркивая, что именно алфавит создал на Западе ментальную инфраструктуру для кумулятивной, основанной на знаниях коммуникации, стал основой рационализма, но при этом отделил письменное общение от аудиовизуальной системы символов и восприятий, важной для всестороннего развития человеческой мысли. Мир звуков и изображений был отодвинут на задний план. Лишь в XX веке аудиовизуальная культура взяла реванш, сначала в кинофильмах и радиовещании, затем в телевидении, преодолев влияние письменной коммуникации в сердцах и душах большинства людей. А сейчас делается качественно новый шаг – впервые в истории в одной и той же системе объединяются письменные, устные и аудиовизуальные способы человеческой коммуникации.

Систему, в которой доминирует телевидение, можно характеризовать как систему массовой информации. Одно и то же сообщение передается от немногих централизованных передатчиков миллионам телезрителей. Можно сказать, что появление телевидения означало конец господства галактики Гутенберга, той системы коммуникации, в которой доминировали типографское мышление и фонетический алфавит, лежащих в основе последовательного, дедуктивного и концептуального мышления, стремящегося к беспристрастности и объективности, рассматривающего мир в рамках причинно-следственных связей. На телевидении же вся система общения строится на развлекательности. При этом СМИ стали нашей аудиовизуальной окружающей средой, с которой мы непрестанно и автоматически взаимодействуем.

Этот мир, который можно назвать «галактика Маклюэна», был миром однонаправленной коммуникации, а не взаимодействия. Это все еще мир массового производства в сфере коммуникаций. В нем еще нет интерактивности. Обработка же информации выходит далеко за пределы однонаправленной коммуникации. Чтобы освободиться от экрана, телевидению понадобился компьютер и сеть Интернет, в которую в отличие от СМИ в «галактике Маклюэна», технологически и культурно встроены свойства интерактивности и индивидуализации.

Очень интересным для Кастельса вопросом является то, насколько специфичен язык компьютерной коммуникации. Он не согласен с тем, что это реванш письменности, возвращение к типографскому мышлению и восстановление конструируемого рационального дискурса. Скорее, это новая форма устной речи, выраженная электронным текстом неформальность, спонтанность и анонимность нового средства коммуникации. При этом компьютерные сети не заменяют другие средства коммуникации и не создают новые сети, а укрепляют уже существующие социальные структуры. Также они способствуют росту «домоцентризма» (превращение собственного дома в безопасное убежище, оснащенное всем необходимым) и индивидуализма (каждый член семьи, живущий в этом доме, может по-своему организовывать свою жизнь и досуг). Таким образом, можно сделать вывод о формировании новой социокультурной структуры, характеризующейся следующими чертами:


  • широкой социальной и культурной дифференциацией, ведущей к сегментации пользователей/зрителей, читателей/слушателей;

  • ростом социальной стратификации среди пользователей, разделением их на взаимодействующих и включенных во взаимодействие, на тех, кто способен выбирать свои цепи коммуникации, и теми, кого будут снабжать ограниченным количеством заранее подготовленных вариантов выбора;

  • интеграцией всех видов сообщений в общей когнитивной структуре и на одном и том же средстве (компьютере);

  • охватом в своей сфере большинства видов средств культурного выражения во всем их разнообразии, что стирает различия между аудиовизуальными и печатными средствами массовой информации, общедоступной и высокой культурой, развлечениями и информацией, образованием и пропагандой. Именно так возникает новая символическая среда, а виртуальность становится нашей реальностью, делая исторически специфичной новую коммуникационную систему.

Итак, реальная виртуальность – это система, в которой сама реальность как материальное и символическое существование людей полностью погружена в виртуальные образы, в выдуманный мир. В этом мире внешние отображения находятся не просто на экране, через который передается опыт, но сами становятся опытом. Благодаря этому все виды сообщений в обществе нового типа работают в бинарном режиме: присутствие или отсутствие в коммуникационной мультимедиасистеме. Только присутствие в этой интегрированной системе позволяет передать и использовать сообщения. Но цена включения в систему – это адаптация к ее логике, языку, точкам входа, к ее кодированию и декодированию. Вот почему для ее эффективного развития критически важно, чтобы развивалась многоузловая, горизонтальная сеть коммуникаций типа Интернета вместо мультимедиасистемы с центральной диспетчерской (как во времена галактики Маклюэна).

Это существенно меняет традиционные социальные форма и процессы. Власть религии, морали, традиционных ценностей, политической идеологии ослабевает. Новая коммуникационная система радикально трансформирует пространство и время, фундаментальные измерения человеческой жизни. Местности лишаются своего культурного, исторического, географического значения и реинтегрируются в функциональные сети, вызывая к жизни пространство потоков, заменяющее пространство мест. Время также стирается в новой коммуникационной системе: прошлое, настоящее и будущее можно программировать так, чтобы они взаимодействовали друг с другом в одном и том же сообщении. Материальный фундамент новой культуры есть пространство потоков и вневременное время. На это же работает и то, что все большее количество людей не должны покидать свой дом ради работы, также они не привязаны к конкретному времени. Это ведет к уничтожению ритмичности в нашей жизни, к размыванию не только социальных, но и биологических жизненных циклов. Это в полной мере соответствует основным положениям постмодернизма, ориентированного на плюрализм, использование коллажа и монтажа.

Очевидно, что уже можно говорить о формировании новых социальных групп, которые пространственно не ограничены, абсолютно добровольны, основаны на горизонтальных связях. Катализатором формирования таких групп стали интернет-сайты и форумы, позволяющие создать группы с любыми образовательными, возрастными и профессиональными характеристиками. При этом затраты на их создание и поддержание минимальны, а обратная связь максимальна (в сравнение со СМИ). Конечно, эти виртуальные группы необычны с традиционной точки зрения, ведь их члены могут никогда не увидеть друг друга в лицо и даже не знать настоящих имен друг друга. Но это не мешает им нормально функционировать. А влияние, которое могут оказать или уже оказывают подобные виртуальные группы на вполне реальные социальные процессы, достаточно велико. Эти группы в полной мере подпадают под определение «ризомы» - множества хаотично переплетающихся побегов при отсутствии центрального корня. Это одно из ключевых понятий постмодерна, очень популярное сегодня.

Таким образом, воздействие компьютера и Интернета на культуру проявляется в двух основных аспектах. Во-первых, как мы уже отметили, происходит воздействие информационных технологий на социальную организацию. За счет использования новых средств коммуникации принципиально снижаются издержки передачи информации, упрощается и стремительно ускоряется процесс создания географически распределенных социальных групп (сетей), характеризующихся преобладанием неиерархических «горизонтальных» коммуникаций, возможностью общения «всех со всеми».

Во-вторых, идет непосредственное воздействие новых информационных технологий на сознание человека, что происходит за счет значительного расширения его когнитивных и коммуникативных возможностей. При этом меняются системы ценностей, что отражается в теориях постмодерна, реальность которого включила в себя черты экранного, информационного и постиндустриального обществ, соединившихся в информациональном обществе М. Кастельса. Его характеристики сопрягаются с еще одним значимым для постмодерна понятием - «гипертекст», или «интертекстуальность» (в терминологии Ю. Кристевой25). Ведь весь Интернет – это огромный текст, узлами которого являются идеи, понятия и их симулякры. Какие бы мы не взяли признаки интертекстуальности – цитатность, децентрированность, безграничность, деперсонализация – все они являются неотъемлемыми характеристиками сети. Очевидно, что цитатный подход заложен в саму основу языка html – ссылки есть не что иное, как указатели на смежные тексты, высказывания, источники и т.п., одним словом – цитаты в той или иной ипостаси. Децентрализация и безграничность лежат в основе устройства Интернета как такового – он базируется на связи множества серверов, расположенных по всему миру. Причем, для пользователя Интернета не важно, где физически расположена та или иная информация, или область интеракции – важно, сколько «кликов» нужно сделать, чтобы по ссылкам добраться до нужного места. Запрос, сделанный в поисковой системе, решит эту проблему. С помощью таких программ можно проследить появление любой идеи, ее генезис, развитие, присоединение сторонников, действия противников, связь с другими идеями, идеологиями, концептами и воплощениями. Деперсонализация в Интернете проявляется в том, что любой человек может стать автором какого-то текста, источником информации, предлагая ее всем желающим.

Интерактивность Интернета позволяет создавать качественно новые феномены и произведения – литературные гипертексты, имеющие множество авторов и рождающиеся в диалоге между ними и их читателями. Такие тексты имеют множество смыслов и, в конце концов, начинают вести самостоятельную жизнь. Нельзя забывать и о возможности прямого диалога между автором и читателем или зрителем, в ходе которого автор может, выкладывая отрывки или главы из своих произведений, получать обратную связь и как-то корректировать процесс своего творчества.

Современные информационно-коммуникационные технологии становятся все более эффективным средством реализации как индивидуального творческого потенциала, так и продуктивного коллективного сотрудничества в целях решения общих проблем, причем в Интернете это можно делать в наглядно-образной форме видео, анимации, компьютерной графики. Синтез искусств, таким образом, получил новые возможности в Интернете. Все большее значение также получает способность к импровизации, к поиску новых способов самовыражения художником.

Совершенно очевидно, что в ближайшее время в Интернете появятся и принципиально новые виды искусства, основанные на технических возможностях сети. Они будут соединять в себе звук, образы, текст, причем делать это в любом сочетании – двумерной и трехмерной графике, анимации, текста, гипертекста, движущегося изображения, музыки, звуковых эффектов. И все это на фоне открытости художественного пространства. Это новое искусство будет направлено на коммуникацию, а не на репрезентацию, что характерно для постмодерна.



С приходом Интернет подрываются основы монологического начала в культуре, что означает закат культур «закрытых», несущих в себе потенциал всевозможных конфликтов на межэтнической, конфессиональной, национальной или партийной почве. Таким образом, Интернет возвещает о рождении культуры глобального диалога (культуры как диалога культур), «открытой» культуры, в которой каждый из участников имеет свой голос, ведет свою партию, может присоединить свой голос к голосу других или влиять на общее звучание. Феномен Интернет открывает новый горизонт культуры – ориентацию на глобальное творчество и индивидуальный вклад каждого.

Итак, оставшийся позади XX век в поисках причины кризиса культуры рассмотрел самые разные факторы, в том числе и достаточно экзотические, но в итоге все же согласился с тем, что главный виновник всех наших бед и глобальных проблем – господствующий с Нового времени в европейской культуре рационализм, оторвавший и противопоставивший человека миру, заставивший уйти от синкретического единства с миром, существовавшим на этапе первоначального космизма. Результатом стало развитие разума, рациональных форм познания мира, рождение науки, нацеленной на преобразование окружающего мира и объективно ставшей величайшей геологической силой современности. С одной стороны, это дало человеку множество новых возможностей, значительно облегчило его жизнь разнообразными машинами и механизмами, но с другой стороны, привела к дегуманизации общества и культуры. При этом разум сам осознал свои пределы и поставил задачи преобразования самого человека, воспитания у него нового отношения к миру, что очень хорошо видно на примере концепции биосферы-ноосферы В.И. Вернадского. Великий ученый целиком принадлежит эпохе модерна, нисколько не сомневается в возможностях разума и научной мысли, но объективно требует от человека отказаться от антропоцентризма в пользу биосфероцентризма, поставить интересы нашей живой планеты выше интересов не только отдельного человека, государств, но и всего человечества, которое должно взять на себя ответственность за все, происходящее на Земле. Предложенный им путь к ноосфере включал преобразование средств связи и обмена информацией. Важность этой позиции стала ясна уже позже, во многом благодаря работам Г.М. Маклюэна, который очень четко показал связь рационализма, национализма, индивидуализма с визуальным восприятием мира, сменившим первоначальную аудиотактильную парадигму. Поэтому он приветствует появление новой экранной культуры, возвращающей человека к слуховому восприятию мира и отношению к нему. Благодаря этому потеряла свои позиции линейность и жесткий детерминизм, на которые была ориентирована культура эпохи модерна, начались процессы глобализации, формирование единой мировой культуры, человечество стало ощущать себя единым целым. Так галактика Гутенберга уступила место галактике Маклюэна, книга – экрану телевизора. В этом мире нет места изоляции, индивидуализму и подавлению меньшинств. Это мир «глобальной деревни», возвращения в дописьменную общину, в которой информация доступна сразу всем и получить ее можно практически мгновенно. В этом мире исчезают понятия пространства и времени, мир становится однородным и одновременным. Вместо централизованных систем возникают коммуникационные сети, поддающиеся легкой трансформации в зависимости от задач и функций. Это создает принципиально новые возможности для творчества, как индивидуального, так и коллективного. Впервые в истории мысль становится реальной производительной силой, а общество поднимается на еще одну ступень – становится информациональным и сетевым, как назвал его М. Кастельс. Это общество базируется на новом типе культуры – культуре реальной виртуальности, шагнувшей из галактики Маклюэна в галактику Интернет. Ведь телевидение, которое было основой галактики Маклюэна, только начало преодолевать господство письменной традиции. Лишь Интернет позволил начать реальное объединение письменных, устных и аудиовизуальных способов человеческой коммуникации. Точно также галактика Маклюэна все еще была миром массового производства в сфере коммуникаций, в котором отсутствовала интерактивность. В Интернет же технологически и культурно встроены свойства интерактивности и индивидуализации. Галактика Маклюэна все еще пребывала в эпохе модерна, а галактика Интернет шагнула в постмодерн. Это существенно изменило традиционные социальные форма и процессы. Власть религии, морали, традиционных ценностей, политической идеологии ослабела. Новая коммуникационная система радикально трансформировала пространство и время, фундаментальные измерения человеческой жизни. Она стала основой того плюрализма, децентрализации, интертекстуальности, цитатности, безграничности, деперсонализации, которые характеризуют постмодерн. Это меняет как сознание человека, так и его систему ценностей, дало новые возможности для творчества, подорвав монологическое начало в культуре, создав реальные основы для появления открытой культуры глобального диалога – галактики Интернет, трансформировавшей и вобравшей в себя мечты галактики Гутенберга и черты галактики Маклюэна.

1 Хоркхаймер М., Адорно Т. Диалектика Просвещения. М., СПб.: Медиум, Ювента, 1997

2 Ясперс К. Смысл и назначение истории. М.: Республика, 1994

3 В.И. Вернадский. Научная мысль как планетное явление. М.: Наука, 1991

4 Маклюэн Г.М.. Понимание Медиа. М.: Канон-пресс-Ц, 2003. С.22

5 Там же. С.72

6 Маклюэн Г.М. Галактика Гутенберга. Киев: Ника-Центр, 2003. С. 203

7 Там же. С. 234

8 Маклюэн Г.М.. Понимание Медиа. С. 155

9 Маклюэн Г.М. Галактика Гутенберга. С. 32

10 Там же. С. 58

11 Маклюэн Г.М. Понимание Медиа. С. 62

12 Там же. С. 155

13 Там же. С. 398

14 Там же. С. 61

15 Там же. С. 291

16 Там же. С. 401

17 Маклюэн Г.М. Галактика Гутенберга. С. 210

18 Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество. М.: Academia, 2004

19 Тоффлер Э. Третья волна. М.: АСТ, 2004

20 Бжезинский З. Великая шахматная доска: господство Америки и его геостратегические императивы. М.: Международные отношения, 1998

21 Кастельс М. Размышления об Интернете, бизнесе и обществе. Екатеринбург, 2004

22 Там же. С. 39

23 Там же. С.81

24 Там же. С. 505

25 Кристева Ю. Бахтин, слово, диалог и роман // Диалог. Карнавал. Хронотоп. 1993, № 4





Смотрите также:
От галактики гутенберга к галактике интернет: предсказания и реальность
254.2kb.
1 стр.
Земля в ряду других планет
98.07kb.
1 стр.
Таинство предсказания
33.55kb.
1 стр.
Галактики и метагалактики
120.61kb.
1 стр.
Строение галактики
61.31kb.
1 стр.
Курсовая работа «Деятельность Иоганна Гутенберга»
265.31kb.
1 стр.
Решение проблемы последнего метра от xemics
57.75kb.
1 стр.
Виртуальная реальность и художественный образ
63.54kb.
1 стр.
Физическая реальность
3579.29kb.
13 стр.
Интернет Цензор и NetPolice. Интернет Цензор
53.88kb.
1 стр.
Зарождение правильной мотивации
187.39kb.
1 стр.
Сценарий flash-мультика Для Натальи Михайловны Витренко (партия пспу): Как в фильме “Звездные войны» сначала снизу вверх, уходя куда-то вдаль, медленно ползет текст, типа, «Однажды, в одной в далекой-далекой галактике…»
116.03kb.
1 стр.