Главная
страница 1


Русская словесность. 2004. № 6. С. 29-35.

А.В. Кулагин

"Все судьбы в единую слиты"

Военная тема в поэзии В.Высоцкого

В разнообразной ролевой лирике Владимира Высоцкого есть особая тема, к которой он обращался на протяжении всего своего творческого пути и которая была необычайна важна для него. Это - тема войны.

Когда Высоцкого спрашивали, почему он много пишет о войне, он говорил: "мы все воспитаны на военном материале" (в самом деле, в ту пору военная тема занимала весомое место в воспитании детей); он вырос в военной семье (отец и дядя были фронтовиками, много рассказывали о военном времени). Но, помимо этого, указывал еще одну важную причину: "...мы дети военных лет - для нас это вообще никогда не забудется... Один человек метко заметил, что мы "довоевываем" в своих песнях. У всех у нас совесть болит из-за того, что мы не приняли в этом участия. Я вот отдаю дань этому времени своими песнями"1.

Володе Высоцкому было три года, когда началась война с гитлеровской Германией. Не столько по памяти, сколько по рассказам близких напишет он не без улыбки в "Балладе о детстве" (1975) о военной поре, о тогдашней жизни в Москве, в доме "на Первой Мещанской - в конце" (нынешний проспект Мира): "...Не боялась сирены соседка, / И привыкла к ней мать понемногу, / И плевал я - здоровый трехлетка - / На воздушную эту тревогу!"2 А в "Балладе о борьбе" (того же года) уже всерьез осмыслит судьбу своего послевоенного поколения, "опоздавшего" на поля сражений и узнающего о подвигах и героях прошлого из книг:

И пытались постичь -

Мы, не знавшие войн,

За воинственный клич

Принимавшие вой, -

Тайну слова "приказ",

Назначенье границ,

Смысл атаки и лязг

Боевых колесниц.

Военной теме посвящена уже одна из самых первых песен Высоцкого - "Ленинградская блокада" (1961). Она вписывается в серию песен молодого поэта на улично-уголовную тему, но необычна по своей лирической ситуации. Здесь перед нами не просто очередной герой-маргинал, но человек, переживший блокаду; блокадным опытом объясняется и его нынешнее социальное положение. В осажденном Ленинграде он лицом к лицу столкнулся с несправедливостью, увидел, что начальство переживало блокаду совсем не так, как простые люди:

Граждане смелые,

а что ж тогда вы делали,

Когда наш город счет не вел смертям?

Ели хлеб с икоркою,

а я считал махоркою

Окурок с-под платформы черт-те с чем напополам.

Но мало того: теперь те же самые "граждане" преследуют бывшего блокадника. Однако какой бы образ жизни он ни вел (в блокаду он "не пил и не гулял", а теперь, надо понимать, делает и то и другое), у них нет на это морального права. И мы соглашаемся с героем, протестующим против такой несправедливости: "Я скажу вам ласково, / граждане с повязками, / В душу ко мне лапою не лезь!" Конечно, такая трактовка военной темы совершенно не вписывалась в официальное понимание войны и, в частности, блокады. Советская пропаганда всячески воспевала подвиг защитников Ленинграда и умалчивала о его "изнанке", о социальных противоречиях в осажденном городе.

Песня эта замечательна еще точностью в деталях - приметой поэтической зоркости и мастерства. Высоцкий пишет не о блокаде вообще, а именно о Ленинградской блокаде, знает ее реальные обстоятельства ("Я видел, как горят огнем Бадаевские склады" и т.д.). Невольно демонстрируя верность традиции высоко ценимого им в юности (и, кстати, запрещенного тогда) Николая Гумилева и других поэтов-акмеистов, автор пристально вглядывается в окружающий героя предметный мир: чего стоит один только "окурок с-под платформы черт-те с чем напополам"! В этой, казалось бы, мелочи - целая судьба человека, научившегося ценить и такое... Видно, Высоцкий хорошо запомнил рассказы своего старшего друга Артура Макарова, жившего в блокадном Ленинграде; ими и навеяна эта песня.

Спустя три года, в 1964 г., Высоцкий напишет две военные песни на тему, в ту пору тоже запретную: "Все ушли на фронт" и "Штрафные батальоны". Их герои - солдаты-штрафники, отправленные на фронт из сталинских лагерей. Фактически это были смертники: их бросали в прорыв на самых трудных участках. За ними цепью шли бойцы НКВД и стреляли в тех, кто повернул в обратную сторону. Поэтому в бою штрафники могли оказаться только победителями - или убитыми:

Вот шесть ноль-ноль - и вот сейчас обстрел, -

Ну, бог войны, давай без передышки!

Всего лишь час до самых главных дел:

Кому - до ордена, а большинству - до "вышки"...

Горький парадокс: человека, избежавшего "вышки" (т.е. высшей меры наказания) в заключении, пуля настигает все равно...

Здесь самое время вспомнить имя человека, оказавшего очень сильное влияние и на военные песни Высоцкого, и на становление его как поэта в целом, и вообще на жанр авторской песни. Этот человек - Михаил Анчаров (1923-1990), один из первых поющих поэтов, начавший писать еще до войны, но активно работавший в авторской песне в 50-60-е гг., в пору первоначального ее расцвета. В 1960-х Анчаров и Высоцкий довольно тесно общались, были - несмотря на пятнадцатилетнюю разницу в возрасте - духовно близки друг другу.

В годы войны Анчаров учился в Военном институте иностранных языков Красной Армии, затем участвовал в военных действиях на Дальнем Востоке. Одним словом, о войне он знал не понаслышке и не раз обращался к этой теме в своем творчестве. Так вот, в 1959 г. Анчаров написал песню "Цыган-Маша", которой и открыл для других авторов - и для Высоцкого, и для Галича - трагическую тему штрафников:


Штрафные батальоны

За все платили штраф.

Штрафные батальоны -

Кто вам заплатит штраф?3


"Платить" никто, конечно, не собирался: власть предпочитала делать вид, что никаких штрафных батальонов не существовало.

Во второй половине 60-х влияние Анчарова на Высоцкого особенно ощутимо. Кажется, именно его пример помог Высоцкому расширить свой поэтический мир, превратиться из автора одной - улично-уголовной - темы в создателя поэтической "энциклопедии русской жизни". Вот еще два военных сюжета, "подсказанных" младшему барду старшим.

В 1964 г. Анчаров написал "Балладу о парашютах", в которой возвел подвиг простых десантников в масштаб библейской истории:

И сказал Господь:

- Эй, ключари,

Отворите ворота в Сад!

Даю команду -

От зари до зари

В рай пропускать десант4.

Так десантник Гошка, "благушинский атаман" (Благуша - традиционное название старого района Москвы между набережной Яузы и Измайловским парком; в этом районе Анчаров вырос), попадает в рай - несмотря на то, что он "грешник": "Но где ж ты святого / Найдешь одного, / Чтобы пошел в десант?" Герой словно отождествляется, даже меняется местами со своим тезкой, святым Георгием и тем самым обеспечивает мир: "Пока этот парень держит копье - / На свете стоит тишина".

А спустя четыре года Высоцкий создаст "Песню летчика", в которой прозвучат те же анчаровские мотивы. Погибшие пилоты тоже отправляются в рай, их тоже с трудом туда впускают, но они, вслед за десантником Гошкой, становятся "хранителями" (поэт обыгрывает сочетание "ангел-хранитель") и в потусторонней жизни:

Архангел нам скажет: "В раю будет туго!"

Но только ворота - щелк, -

Мы Бога попросим: "Впишите нас с другом

В какой-нибудь ангельский полк!"

В том же 1968 г., в продолжение темы, Высоцкий напишет "Песню самолета-истребителя"; две песни составят своеобразный цикл - поэт будет исполнять их вместе, одну вслед за другой. Здесь он перевоплотится уже не в героя, а в неодушевленный предмет - самолет: "Я - "ЯК", истребитель,- мотор мой звенит..." И сделает это опять-таки вслед за Анчаровым, автором "Баллады о танке Т-34, который стоит в чужом городе на высоком красивом постаменте". Монолог этого "ролевого" (а как еще назвать?) героя, идущего в атаку, полон ярких и неожиданных метафор:

Обезумевший слон,

Я давил хрусталь,

Я сейфы сбивал с копыт.

Я слышал, как

Телефоны хрустят,

Размалываясь в пыль5.

Танк погибает, не в силах раздавить лежащую на его пути куклу - "символ чужой любви, чужой семьи", и застывает "над городом, как Христос, смертию смерть поправ". Но не об этом ли и предсмертный крик "истребителя" Высоцкого: "Мир вашему дому!"

Но, конечно, к одному только влиянию Анчарова дело не сводится. В работе над военной темой Высоцкому помог и его актерский опыт. В 1965 г., к двадцатилетию Победы, в Театре на Таганке состоялась премьера спектакля "Павшие и живые" по стихам поэтов-фронтовиков. Высоцкий участвовал в спектакле, и в работе над ним прикоснулся к замечательной лирике Семена Гудзенко, Михаила Кульчицкого, Бориса Слуцкого... В том же 1965-м он снялся в фильме Виктора Турова "Я родом из детства" - сыграл танкиста-фронтовика, вернувшегося с войны с обожженным лицом, но с неутраченной душой. В этом фильме Высоцкий впервые пел с экрана. В фильм он предложил несколько песен, но не все они туда вошли: разве пропустили бы цензоры от кино те же "Штрафные батальоны"? Зато весомо прозвучала в картине песня "Братские могилы" (1964), которой Высоцкий будет постоянно и до конца жизни открывать свои выступления - очевидно, считая важнейшим для своей поэзии выраженное в песне ощущение войны как общенациональной трагедии:

Здесь раньше вставала земля на дыбы,

А нынче - гранитные плиты.

Здесь нет ни одной персональной судьбы -

Все судьбы в единую слиты.

Между тем столь высокий интерес Высоцкого к военной теме требовал собственной поэтической концепции ее. И такая концепция у него была. "Я вообще стараюсь для своих песен выбирать людей, которые находятся в самой крайней ситуации, в момент риска, которые каждую следующую минуту могут заглянуть в лицо смерти, у которых что-то сломалось, произошло... И я их часто нахожу в тех (т.е. военных. - А.К.) временах... Тогда была возможность чаще проявлять эти качества: надежность, дружбу в прямом смысле слова..."6.

Такой подход Высоцкого к военной теме хорошо иллюстрируется, например, песней "Разведка боем" (1970). Ее герой добровольцем отправляется в разведку на передовую, и среди его спутников - некий "тип из второго батальона", к которому он относится с явным недоверием и даже неприязнью: в отличие от бойцов "Борисова" и "Леонова", тот "тип" не имеет даже фамилии. Драматизм разведки нарастает с каждым куплетом - ведь бойцы должны вызвать и в конце концов вызывают огонь на себя. В этом и заключается смысл разведки боем: когда противник стреляет, становится ясно, где именно он располагается. И тут вдруг происходит важный смысловой перелом в сюжете песни:

Пулю для себя не оставляю.

Дзот накрыт, и рассекречен дот...

А этот тип, которого не знаю,

Очень хорошо себя ведет.

И уже в момент развязки, по возвращении бойцов из разведки (а вернулись не все), подозрительный "тип" превращается... в "парнишку". Слово совсем другое, и произносится оно уже с теплым чувством, с доверием к выдержавшему суровое испытание солдату - оказывается, совсем молодому, иначе это слово к нему не подошло бы:

С кем в другой раз ползти?

Где Борисов? Где Леонов?

И парнишка затих

Из второго батальона...

А за два года до "Разведки боем" Высоцкий написал песню "Давно смолкли залпы орудий...", в которой, словно предвосхищая лирическую ситуацию "Разведки...", напрямую сформулировал свою поэтическую мысль:

Приходится слышать нередко

Сейчас, как тогда:

"Ты бы пошел с ним в разведку?

Нет или да?"

Не в том ли и заключался главный секрет успеха военных песен Высоцкого, что они написаны и о войне, и в то же время не о войне, а о жизни вообще, где все время требуется проверка человеческих качеств, и прежде всего верности дружбе, готовности рисковать жизнью ради человека, находящегося рядом с тобой. Высоцкий и в собственной жизни был верен этому принципу, о чем свидетельствуют многочисленные мемуаристы.

Тема дружбы и взаимовыручки в экстремальной ситуации - один из "мостиков", связывающих военную тему с некоторыми другими темами поэзии Высоцкого. Самый яркий пример - альпинистская тема, появившаяся в творчестве поэта в 1966 г., во время проходивших в Кабардино-Балкарии съемок фильма "Вертикаль". Высоцкий снимался в этой картине об альпинизме, проникся его духом и создал серию песен, вошедших в фильм и, бесспорно, украсивших и даже прославивших его.

Увлечение альпинизмом, туризмом было в духе послесталинской эпохи, словно заново открывшей человеку чувство родства с живой природой, которое пропаганда прежних лет старалась в нем заглушить, внушая, что он - существо прежде всего социальное. Но у Высоцкого был и свой подход к теме, связывающий ее именно с войной. Комментируя для публики свои песни, он говорил: "Дело в том, что обстановка на восхождении приближена к военной, и поэтому люди ведут себя, правда, как в бою... Такая взаимовыручка возникает!" Тексты песен подтверждают это - в них звучат военные мотивы:

Если шел он с тобой

как в бой,

На вершине стоял - хмельной, -

Значит, как на себя самого,

Положись на него!

...И можно свернуть, обрыв обогнуть, -

Но мы выбираем трудный путь,

Опасный, как военная тропа.

А "Военная песня" полностью построена на переплетении темы гор и темы войны:

А до войны - вот этот склон

Немецкий парень брал с тобою,

Он падал вниз, но был спасен, -

А вот сейчас, быть может, он

Свой автомат готовит к бою.

Жестокий парадокс войны в том, что против тебя воюет твой вчерашний напарник. Высоцкий рассказывал на концертах, что сюжет этой песни имеет реальную основу: на Кавказе воевала немецкая дивизия "Эдельвейс", состоявшая из альпинистов, и некоторые из них действительно участвовали до войны в восхождении на кавказские вершины.

Но шло время, и подход Высоцкого к военной теме менялся. В начале 70-х песни о войне все ощутимее наполняются не только нравственным, но и философским смыслом, изображают человека не просто в масштабах войны, но в масштабах целого мироздания.

Такова песня "Мы вращаем Землю" (1972) - шедевр всей русской военной поэзии двадцатого века. Ее герои, вроде бы обыкновенные солдаты и их обыкновенный комбат, наделены тем не менее гиперболизированной способностью вращать земной шар в ту или иную сторону:

От границы мы Землю вертели назад -

Было дело сначала, -

Но обратно ее закрутил наш комбат,

Оттолкнувшись ногой от Урала.

Наконец-то нам дали приказ наступать,

Отбирать наши пяди и крохи, -

Но мы помним, как солнце отправилось вспять

И едва не зашло на востоке.

Конечно, об отступлении сорок первого года можно было написать и традиционно, что-нибудь вроде "Мы долго молча отступали...". Но в этом не было бы никакого поэтического открытия. А здесь оно есть: поэт нашел очень внятный и емкий иносказательный, даже символический образ, позволяющий без излишней конкретики и долгих объяснений сказать о переломе в ходе войны. Но образ этот, конечно, не самоцелен. За ним кроется важнейшая поэтическая мысль автора о человеке как главном действующем лице войны, истории, мироздания. И не только о человеке - о людях. Здесь важно уже знакомое нам множественное число: "Мы вращаем Землю". Ибо от нас зависит правильный ход планеты: "...Просто Землю вращают куда захотят / Наши сменные роты на марше". Нужно только захотеть вращать ее в нужную сторону. Вновь вспоминается, кстати, анчаровская "Баллада о парашютах", где как раз звучал мотив нарушения и затем восстановления (усилиями благушинского Гошки!) истинного миропорядка: "И мертвое солнце / На стропах берез / Мешало вести разговор" - "...И мирное солнце / Топочет в зенит / Подковкою по камням". Сравним у Высоцкого: "Нынче по небу солнце нормально идет, / Потому что мы рвемся на запад".

Подобный космизм присущ и другой ролевой военной песне Высоцкого того же 1972 г. - "Черные бушлаты", где погибающий - нет, уже погибший - десантник окажется тоже неким вседержителем, обеспечивающим нормальный ход вещей на земном шаре: "Уходит обратно на нас поредевшая рота. / Что было - не важно, а важен лишь взорванный форт. / Мне хочется верить, что грубая наша работа / Вам дарит возможность беспошлинно видеть восход!"

Опять-таки: нужно оценить нестандартность и даже смелость такой поэтической трактовки войны. Официальная пропаганда, хотя и трубила о "народном подвиге", на деле сводила все к "руководящей роли Коммунистической партии". И вопреки этой "кремлевско-штабной" трактовке звучали песни Высоцкого о тех, кто на деле выиграл войну.

Поскольку заслуга простых солдат на словах все же провозглашалась, придраться властям к поэту в этом конкретном случае было трудно. Впрочем, будь цензура чуть побдительнее, она не пропустила бы песню "Мы вращаем Землю" на грампластинку, ибо есть в ней строки, для официальной трактовки войны в ту пору просто неприемлемые. "Всем живым ощутимая польза от тел: / Как прикрытье используем павших". И еще: "Я ступни свои сзади оставил, / Мимоходом по мертвым скорбя..." Обычно в книгах и фильмах о войне прощание с погибшими изображалось как торжественный ритуал под звуки ружейного салюта. Этой показной церемониальностью, кстати, нередко прикрывалась ненужность, неоправданность многих жертв, которых можно было бы избежать, если не отдавать нелепых приказов типа "взять Киев к годовщине Октябрьской революции".

Так вот, может показаться на первый взгляд, что поэт чуть ли не глумится над памятью павших бойцов - ведь герой скорбит о них всего-навсего "мимоходом" и уж вовсе пренебрежительно использует их тела "как прикрытье". Где же траур, воинский салют, братская могила? Они будут, но потом, после боя. А бой еще длится, и в бою живой должен думать о том, чтобы остаться в живых. Сейчас скорбеть некогда - тут же и застрелят. Такова суровая правда войны, и мощная поэтическая интуиция в очередной раз подсказала Высоцкому точный психологический ход.

Наверное, той же интуицией объясняется и глубинный фольклорный подтекст песни о "вращающих Землю" солдатах. Замечено, что в ней отразились народные представления о земле как о женщине, как о жене и невесте. В русском фольклоре нередко умереть означает "с сырой землей обручиться". И песня Высоцкого некоторыми мотивами напоминает о свадебном обряде:

Руки, ноги - на месте ли, нет ли, -

Как на свадьбе росу пригубя,

Землю тянем зубами за стебли -

На себя! От себя!

Имея в виду современный и даже общечеловеческий подтекст своих военных песен, поэт говорил: "Это не песни-ретроспекции... Это песни-ассоциации..." Так вот, в последние годы жизни в его поэзии о войне выходят на первый план именно песни-ретроспекции, песни-воспоминания.

В 1975 г. написана уже упоминавшаяся нами "Баллада о детстве" - развернутое поэтическое полотно военной и послевоенной жизни. В ней Высоцкий дает, кроме конкретных бытовых и психологических примет тех лет ("Маскировку пытался срывать я: / Пленных гонят - чего ж мы дрожим?!"), - еще и точное ощущение войны как неотделимой части общенациональной трагедии, пережитой страной в годы сталинщины. Мы уже говорили о том, что замалчивалось участие в войне штрафных батальонов. Но замалчивалось вообще все, что связано было с темой репрессий. Война превращалась в нечто вроде парадного фасада истории: атаки, победы, ордена... В 1975 г. помпезно отмечалось тридцатилетие Победы. В последующие годы все больше раздувалась роль в войне обыкновенного политработника (то есть ответственного за "политическую подготовку" в воинском подразделении) Леонида Ильича Брежнева - раздувалась лишь потому, что он был первым лицом в стране и очень любил получать награды и подарки.

"Балладой о детстве" Высоцкий напоминал: воевала на фронтах и сидела в лагерях одна и та же страна. В песне разговаривают соседи по "дому на Первой Мещанской" - Евдоким Кирилыч и Гися Моисеевна:

Она ему: "Как сыновья?" -

"Да без вести пропавшие!

Эх, Гиська, мы одна семья -

Вы тоже пострадавшие!

Вы тоже - пострадавшие,

А значит - обрусевшие:

Мои - без вести павшие,

Твои - безвинно севшие".

Здесь важен и национальный мотив: ведь у Гиси Моисеевны еврейское имя и отчество, и вопреки антисемитизму внутренней политики послевоенных лет и, позже, 70-х гг. (всегда удобно сваливать социальные болезни то на евреев, то на чеченцев), поэт говорит недвусмысленно: мы одна семья - и русские, и евреи, и фронтовики, и заключенные.

Спустя три года, в 1978-м, Высоцкий напишет песню "О конце войны" - еще одну поэтическую ретроспекцию, бросит еще один взгляд на эпоху детства, совпавшую с большой народной бедой. В песне передано ощущение тонкой грани, отделяющей наступивший в мае сорок пятого мир от войны, как бы еще длящейся:

Вот уже обновляют знамена, и строят в колонны,

И булыжник на площади чист, как паркет на полу, -

А все же на запад идут и идут, и идут батальоны,

И над похоронкой заходятся бабы в тылу.

Мир обманчив, он чреват новыми слезами, новой кровью. И если "ротные все-таки выйти успеют в комбаты", то их "все еще запросто могут убить". И еще долго, долго будет длиться эхо войны в судьбах и душах людей...

Песня замечательна не только этим сквозным мотивом, но и, как обычно у Высоцкого, обилием конкретных деталей, примет послевоенного времени. Это и "кресты из полосок бумаги" на оконных стеклах, и "довоенные лампы", теперь вновь горящие, хотя и "вполнакала"; и "трофейные аккордеоны", которые привычному к гармошке и баяну русскому человеку были незнакомы до войны. Поэт тонко подметил присущую тем годам новую тягу народа к вере (в конце войны ее почувствовали и власти атеистического государства, сделавшие даже некоторое послабление по отношению к религии):

Вот уже очищают от копоти свечек иконы,

А душа и уста - и молитвы творят, и стихи...

Но и здесь тем же неумолимым тревожным рефреном звучит:

...Но с красным крестом все идут и идут, и идут эшелоны,

А вроде по сводкам – потери не так велики.

"Сводки", официальные реляции не могут выразить масштаб народной трагедии; Высоцкий же, словно обнаженный поэтический нерв своей нации и своего времени, - воспринимает ее изнутри, и потому его художественное свидетельство, как всегда, безошибочно и убедительно7.
Примечания:


1 Владимир Высоцкий: Четыре четверти пути. Сб. / Сост. А.Крылов. - М., 1988. С. 136.


2 Здесь и далее мы цитируем произведения поэта по наиболее авторитетному изданию: Высоцкий В. Сочинения: В 2-х т. / Сост. А.Крылов. - М., 2001.
3 Анчаров М. Сочинения / Сост. В.Юровский. - М., 2001. - С. 37.
4 Там же. - С. 63.
5 Там же. - С. 69.
6 Владимир Высоцкий: Четыре четверти пути. - С. 136-137.
7 По теме нашей статьи см. также работу: Уварова С.В. Сопоставительная характеристика военной темы в поэзии Высоцкого и Окуджавы // Мир Высоцкого: Исследования и материалы / Сост. А.Е.Крылов, В.Ф.Щербакова. Вып. III. Т. 1. - М., 1999. - С. 279-286.




Смотрите также:
А. В. Кулагин "Все судьбы в единую слиты"
145.02kb.
1 стр.
Лекция Подтип Хелицеровые (Chelicerata)
88.85kb.
1 стр.
5. Неожиданный поворот судьбы
129.51kb.
1 стр.
Вестник волгоградской академии
5640.44kb.
24 стр.
-
303.95kb.
1 стр.
Dacs (дакс) / версия-2/. Краткое описание
77.3kb.
1 стр.
Газета «Бурятия» от 4 августа 2009 г. №138 (4516) Две судьбы плюс еще одна Рецензия на книгу А. К. Паликовой «Две встречи. Две судьбы
157.05kb.
1 стр.
Уважаемая Марина! Информация по прорыву отопления по улице Красноармейская,48 была подана в Единую дежурно-диспетчерскую службу Администрации муниципального района в 9: 30 2 декабря
114.01kb.
1 стр.
Занятие Народный героический эпос и его особенности
133.99kb.
1 стр.
Ирина Завадская «Судьбы переплетены навечно»
29.34kb.
1 стр.
-
6373.11kb.
32 стр.
Януш Вишневский Повторение судьбы
3033.13kb.
24 стр.