Главная
страница 1
УДК

130.2


81.272

О.В. Головань



Вариативные компоненты частотного лингвокультурного концепта «трагическое»
В статье обосновано использование методов когнитивной лингвистики и частотного анализа для исследования структуры и функционирования лингвокультурного концепта. Выдвинуты гипотезы, позволяющие использовать текстовый и языковой материал для культурологического исследования. Предложен новый вид концептов – частотные лингвокультурные концепты. Проведен анализ вариативных компонентов частотного лингвокультурного концепта «трагическое», представленного в текстах художественной и публицистической литературы на русском и английском языках. Проведено сопоставление рассматриваемого концепта с аналогичным инокультурным концептом «tragic», показаны их сходства и различия. В то же время, содержание концепта «трагическое» претерпело значительные изменения в связи с произошедшими в России в XIX-XX вв. трагическими событиями.
Ключевые слова: концепт, концептуальный анализ, семантико-когнитивный подход, структурно-функциональный подход, когнитивная лингвистика, естественный язык, частотный анализ, частотограмма.

Концепты, как известно, представляют собой ментальные образования, являющиеся значимыми, осознаваемыми и типизированными фрагментами индивидуального, общественного, исторического, национального или другого опыта, хранящиеся в памяти человека [1]. В последнее время интерес к исследованию концептов в различных гуманитарных науках и междисциплинарном плане заметно возрос. Дело в той роли, которую эти специфические образования, существующие как в индивидуальном, так и в коллективном сознании, играют в процессах передачи и восприятия субъектом различной информации. Типизируемость концептов позволяет закреплять в сознании различные представления в виде индивидуальных или коллективных стереотипов, их восприятие и осознавание дает возможность передавать информацию, содержащуюся в концепте и сам концепт, другим людям, а их значимость фиксирует в индивидуальном и коллективном социокультурном и историческом опыте эмоционально-переживаемые характеристики действительности (как объективной, так и субъективной реальности) [2]. Исследование концепта представляет собой сложную задачу, решаемую методами различных наук. Так содержательную сторону концепта определяют, используя общелингвистические методы и приемы, применяемые обычно в теории языка для описания лексических и грамматических процессов, когнитивную (сознательную, смысловую) сторону и внутреннюю структуру концепта исследуют психологическими и текстологическими приемами. В последние 5-10 лет сформировался специфический семантико-когнитивный подход к языку и новая отрасль - когнитивная лингвистика, которую отличает от остальных когнитивных наук именно специфический объект ее исследования - исследование сознания на языковом материале. Язык, таким образом, рассматривается как одно из средств доступа к сознанию человека, его концептосфере (концептуальной картине мира), к содержанию и структуре концептов как единиц (квантов) мышления [3].

Однако бесспорный факт существования и функционирования концептов, присущих не только индивидуумам, но и определенным общностям, языкам, национальным культурам, позволяет перенести весь арсенал инструментария когнитивной лингвистики в сферы деятельности и применительно к задачам других дисциплин социологии, информатики, культурологии и пр., дисциплин в которых так или иначе исследуются либо используются в присущих им методах процессы субъект-субъектного информационного взаимодействия, взаимодействия сознания и объективной реальности, социальные и прочие взаимодействия, в которых человек принимает сознательное участие. Тем не менее, методы когнитивной лингвистики, опять же в силу специфичности объекта исследования, не подойдут для исследования концепта в культурологии или общественных науках: во-первых, на определенном этапе исследование соотношения смысла и содержания, вкладываемого в конкретный концепт, неизбежно требуется привлечение носителя сознания, для определения индивидуального, релятивистского смысла и исключения его (как и эмоциональной компоненты) из общеязыкового, общеисторического или общекультурного концепта (использование методов теории «возмущения» при исследовании функциональных соотношений); во-вторых, в зависимости от междисциплинарности цели исследования (предполагается исследование социокультурного, этноспецифического, лингвоментального или иного концепта), будет претерпевать изменение само средство исследования - язык, потребуется рассмотрение не только его номинативной стороны, но и феноменологический подход к языку как элементу, включаемому в соответствующую социальную или культурную систему с учетом конкретной исторической парадигмы исследования (системный, процессный и структурно-фукциональный подходы) [4].

Предлагаемый здесь подход основывается на двух гипотезах, позволяющих устранить названные противоречия лингвистических методов в когнитивных исследованиях для применения приемов концептологии к широкой сфере гуманитарных исследований. Прежде всего, для исключения названного выше субъективного фактора без потери объективности когнитивного исследования концепта, требуется введение в рассмотрение нового инструмента, способного нести такие же «возмущающие» воздействия на связи содержание-смысл, как индивидуальное сознание субъекта. В качестве такого фактора нами предлагается частотная характеристика языковых единиц, составляющих вариативные компоненты исследуемого концепта. Рассмотрение частотограммы (частота и ранг слова, вид корреляционной зависимости, коэффициент линейной корреляции, численные значения коэффициентов регрессии) позволит объективно установить как постоянные, так и переменные компоненты, силу связи между отдельными компонентами, имеющими сходные частоты употребления, произвести группировку компонентов и определить относительную и абсолютную представительность таких групп и др. Таким образом, гипотеза заключается в существовании функциональной зависимости между частотными характеристиками вариативных компонентов концептов, существующих в сознании с объективными процессами, происходящими в индивидуальной, общественной, исторической, культурной, национальной реальности и определяющих включение компонентов концепта в его постоянную (статическую) и переменную (динамическую, статистическую) части.

Вторая гипотеза заключается в существовании возможности устойчивого изменения естественного языка под воздействием различных факторов сложных систем, в которые этот феномен включен: историческая система, этнографическая система, национальная и географическая система, система национальной и региональной культуры, информационная система и др. При этом, те или иные компоненты и единицы естественного языка или языка, участвующего во взаимодействие людей и механизмах сознания - дискурса, претерпевают не только семантические трансформации, но и изменяют место и характеристики своего использования в текстах - документально зафиксированных средствах хранения и передачи информации. Текст, в данном случае, является той формой объективной реальности, которая фиксирует в себе все особенности информации в конкретном историческом, социальном или культурном процессе, сразу отражает источник и передатчик информации, линию связи, приемник и адресат информации и источник помех [5], которым в данном случае являются конкретные исторические, социальные и культурные обстоятельства. Исследуя частотные характеристики документально-зафиксированных средств хранения и передачи информации в разные промежутки времени, удается проследить динамику изменения концепта под воздействием внешней среды.

Из сказанного следует, что, применяя методы когнитивной лингвистики к различным текстам и, особенно, к дискурсу, с использованием приемов статистических исследований и установления частотных характеристик этих лингвистических объектов станет возможным объективное исследование содержания и функционирование концептов, как единиц смысла и значения в самых широких областях гуманитарного знания. Такие концепты, включающие в себя компоненты, отбор и ранжирование которых проводилось на основании исследования частот их употребления в текстах, речи и дискурсе в контексте частотных изменений языка в процессе исторических, социальных или культурных трансформаций, ввиду особенностей их построения и принципов отбора компонентов, мы будем называть частотными лингвокультурными концептами (наряду известными из когнитивистики этнокультурными, лингвокультурными, социокультурными, лакунарными, универсальными и др. [6].

Целью настоящей работы является исследования содержания и функционирования частотного лингвокультурного концепта «трагическое» и выявлении его инвариантных компонентов с использованием концептуального анализа и предлагаемой методологии частотного анализа по материалам различных документально зафиксированных средств хранения и передачи информации.

«Трагическое» можно рассматривать как компонент концептуальной картины мира (ККМ) автора текста, который изучается в рамках текста, содержащего трагическое, с трех сторон: выявление роли «трагического» в структуре ККМ писателя, в восприятии авторских смыслов читателем, и, наконец, как репрезентант состояния культуры в определенный исторический момент. «Трагическое» реляционно и выражает несоответствие ожидаемого и существующего, возвышенного и реального.

В процессе репрезентации трагического доминантного личностного смысла происходит процесс образования вторичного смысла между ККМ индивида и языковыми репрезентациями. На наш взгляд, характеристика вторичности наиболее полно была дана М.М. Бахтиным: «последняя смысловая инстанция творящего может непосредственно выразить себя в прямом, непреломленном, безусловном авторском слове. Когда нет своего собственного «последнего» слова, всякий творческий замысел, всякая мысль, чувство, переживание должны преломляться сквозь среду чужого слова, чужого стиля, чужой манеры, с которыми нельзя непосредственно слиться без оговорки, без дистанции, без преломления» [7, с. 57-58].

«Трагическое» есть одновременно еще и социопсихолингвистическая и когнитивная структура, так как языковые репрезентации являются компонентами в структуре трагического смысла, а языковая актуализация компонентов смысла происходит на уровне несоответствия конвенциональных значений (понятий) и конвенционального понятия и личностного смысла. В структуру исследуемого концепта входит также и субъективный, конвенциональный стереотип, который может быть определен как когнитивная структура с фиксированной оценкой представляемого значения, функционирующая в качестве психологического механизма стабилизации социально значимой деятельности [8, с. 25-28].

Нами были исследованы следующие документально-зафиксированные средства хранения и передачи информации. Произведения В.М. Гаршина, представленные в собрании сочинений, изданном в 1955 г - печатный текст [9]. Роман Ричарда Олдингтона “Death of hero” - печатный текст [10], произведения современных авторов - П. Андреева “Дождь”, “Пуля”, “Дым”, “Старый анекдот”, “Пыль”, “Самый легкий день был вчера!”, “Шанс”, “Добрые парни”, “Ненаписанное письмо”, “Путь отчаяния”, “Душа”, “День ВДВ”, “Ночь силы”, “Тень” - электронные тексты; О. Блоцкого “Война кормящая”, “Зачистка”, “Инициатива у боевиков”, “Ночной патруль”, “Между войной и миром”, “Будни Грозного”, “Западня среди развалин”, “Как рождаются герои”, “Убийца”, “Черная звезда генерала” - электронные тексты; Г. Боброва “Песчаный поход”, “Порванные души”, “Файзабад”, “Чужие фермопилы” - электронные тексты; М. Евстафеева “В двух шагах от рая” - электронный текст; В. Жигунова “Ночь без выстрела” - электронный текст; В. Марковского “Жаркое небо Афганистана” - электронный текст; Н. Прокудина “Гусарские страсти эпохи застоя” - электронный текст; О. Себастьяна “Непрофессионал” - электронный текст, посвященные Афганской и Чеченской войнам [11], печатные тексты федеральных и региональных СМИ о трагических событиях в России в конце XX начале XXI вв., и политический дискурс президента РФ В.В. Путина - материалы периодической печати.

В произведениях В.М. Гаршина концепт “трагическое” может быть выявлен когнитивно-лингвистическими приемами концептуального анализа через противопоставление концепту “война”. Так в рассказе “Четыре дня” (1877) автор описывает сцену боя, который разделил жизнь героя на “ту” - мирную, рядом с матерью и сестрой, и настоящую - военную жизнь: “Я помню, как мы бежали по лесу, как жужжали пули, как падали отрываемые ими ветки, как мы продирались сквозь кусты боярышника. Выстрелы стали чаще.... Что-то, как мне показалось, огромное пролетело мимо; в ушах зазвенело. ... вдруг все исчезло; все крики и выстрелы смолкли. Я не слышал ничего, а видел только что-то синее; должно быть, это было небо. Потом и оно исчезло”. А в автобиографическом очерке “Аясларское дело” (1877) повествуется о реальных событиях, которые пришлось испытать герою, В.М., ожидающему “дела” [9, с. 384]. Изматывающий переход до места сражения, когда “солнце пекло с какою-то яростью, будто торопилось допечь ...” [9, с. 388], а далее - бой: “Загремели пушки, ... на высотах показались белые клубы дыма” [9, с. 390]; “Орудия не умолкали, ... звук их делался неприятно силен” [9, с. 393]; “Пули визжали все чаще и чаще, наконец, отдельных выстрелов вовсе не стало слышно: все слилось в какое-то жужжанье. Гранаты летели, визжа, когда они приближались, уже не визжали, а скрежетали и хлопали, разрываясь и обдавая людей осколками и землей” [9, с. 397]. Кровь, крики раненых о помощи, трупы составляли страшную картину Аясларской битвы - одной из битв “дела”.

В рассказе “Трус” (1879), описывая переживания героя, его размышления о происходящих событиях, автор делает следующий вывод: “... нынешняя война - только начало грядущих, от которых не уйду ни я, ни мой маленький брат, ни грудной сын моей сестры. И моя очередь придет очень скоро” [9, с. 33]. События “лишают героя покоя” [9, с. 32], чтение военных известий вызывает перед глазами героя целую “кровавую картину” [9, с. 32], видя “горы трупов, служащих пьедесталом грандиозным делам” [9, с. 35], он приходит к собственному выводу, что “война есть общее горе, общее страдание” [9, с. 44]. Попав на передовую, он погибает, не вступив в бой с турками, “шальная пуля пробила ему над правым глазом огромное черное отверстие” [9, с. 3]. В рассказе “Денщик и офицер” (1880) крестьянин Никита Иванов призван на “воинскую повинность в мирное время”. Старик-отчим сокрушается о нем, как о потере кормильца: “Захотел господь обидеть...”; “Воля Господня... Один в семье был помощник, и того нет...”; “Что ты станешь делать... Божья воля!”; “То-то и горе наше... ” [9, с. 120]. В армии Никита “оказался самым плохим молодым солдатом”, потому что не поддается военной муштре и ученью. “Обезьяна”, “дурак”, “аспид”, “идол”, “мужичье сиволапое” - вот набор новых армейских имен героя, не способного освоить даже “первоначальное обучение” [9, с. 121-122]. Оставив все попытки сделать из Никиты солдата, его отдали денщиком к новому офицеру. Жизнь “нового хозяина”, “вашего благородия” [9, с. 124-125] проходила в “лежании на шинельке у печки”, в “ничегонеделанье” [9, с. 127].

“Беда”, “бойня”, “вера”, “война”, “враг”, “герой”, “горе”, “доблесть”, “жизнь”, “зло”, “крест”, “любовь”, “мир”, “муки”, “ужас” и др. - являются основными, инвариантными компонентами «трагического», выявленными посредством концептуального анализа произведений В.М. Гаршина, обозначающие трагические явления или эмоциональные состояния. Всего представлено 87 составляющих. Здесь концепт «трагическое», включая в свою семантику вариативные концепты, обозначающие разные грани трагического, становится как бы полисемантом, от которого ответвляется целое лексико-семантическое поле концептов, отражающих трагические проявления войны. «Трагическое» в художественных произведениях В.М. Гаршина – это иерархически структурированная категория, в которой принцип инвариантности концепта сочетается с вариативностью обозначения трагических явлений или эмоциональных состояний, таких как “бойня”, “горе”, “зло”, “муки”, “насилие”, “ранения”, “смерть”, “страдания”, “убийства”. Все они категорированные, хорошо известные модели эмоциональных состояний, составляющих «трагическое».

В романе Р. Олдингтона “Смерть героя” (1929) концепт “tragic” также может быть выявлен через противопоставление концепту “war”. Этот роман - исследование писателя, что есть война в жизни одного поколения одной страны; расследование одной из многочисленных смертей, произошедших на поле боя. Это автобиографический роман, роман – документ. Р. Олдингтон размышляет о судьбе своего поколения, “whose early manhood coincided with the European War. A great number of the men of our generation died prematurely. We are unlucky or lucky enough to remain” [10, р. 14] (war - “(state of) fighting between nations using military force” [12, р. 1018]; generation – “all people born at about the same time” [12, р. 374]). Поэтому его роман - это “this book is really a threnody, a memorial in its ective way to a generation which hoped much, strove honestly, and suffered deeply” [10, р. 15] (threnody - “song or lamentation; funeral song” [13, р. 1051]; memorial - “a monument with the names of men killed in war” [13, р. 613]).

По результатам когнитивного анализа в романе актуализируются следующие доминантные компоненты лингвокультурного концепта “tragic”, обозначающие трагические явления и эмоциональные состояния: “war”, “generation”, “memorial”, “casualty list”, “the dead”, “action”, “fate”, “death”, “blood”, “poison” и др., всего 75 составляющих.

При сопоставлении социокультурных концептов «tragic» и «трагическое» видно значительное совпадение их по основным компонентам: доля совпадающих лексем составила 59 и 50 % соответственно, что говорит о 85 % соответствии фрагментов социокультурных концептов. Это позволяет сделать вывод о близости национальных, культурных, временных и языковых ККМ.

Проведенные нами когнитивно-лингвистические исследования печатных текстов отличаются большой трудоемкостью, требуют внимательного прочтения, осмысления и сопоставление большого объема информации, и, тем не менее, не застрахованы от возможных ошибок, вызванных «человеческим фактором». Так работа над текстами В.М. Гаршина заняла у автора более 100 часов, а обработка иноязычного текста романа Р. Олдингтона «Death of Hero» потребовала более 300 часов. В этом отношении предлагаемая методологии частотного исследования, особенно при использовании специализированных компьютерных программ и работой с электронными текстами имеет неоспоримые преимущества.

Тексты современных русских авторов были исследованы при помощи оригинальной компьютерной программы «LangFracDim» («Фрактальная размерность языка»), предназначенной для определения квантитативных характеристик единиц текстов и языка и корреляций между ними [14].

В качестве универсального описательного критерия текста выбрана степенная функциональная зависимость между частотой и рангом слова по закону Ципфа [15]. Результаты сравнения частотограмм различных текстов с зависимостью, построенной для общего словаря исследованных произведений, позволяют дать представление о содержании и развитости частотного лингвокультурного концепта «трагическое».

Так в рассказах русских авторов, участников боевых действий Афганской и Чеченской войн, из более чем 8 000 составляющих текстов, нами актуализированы следующие доминантные компоненты концепта «трагическое», обозначающие трагические явления или эмоциональные состояния, формирующие трагическое, которое в этих произведениях может быть выявлено через противопоставление «терроризму» (рис. 1).

Рис. 1. Частотограмма электронных текстов об Афганской и Чеченской войнах


Наибольшей частотой использования (выше 100) характеризуются такие составляющие концепта как: «террористы», «духи», «моджахеды», «убийцы», «война», «враги», «боевик», «нелюди», «бои», причем распределены они на частотограмме равномерно и не образуют статистически значимых и смысловых групп. Меньшей частотой характеризуются такие компоненты концепта как: агрессоры, зло, солдаты, смерть, боль (частота использования от 10 до 100), и, наконец, с частотой менее 10, в текстах встречаются географические названия, собственные имена, технические и военные термины.

Статистическими составляющими, меняющимися от произведения к произведению в данном случае являются: “агрессоры”, “ад”, “бандит”, “живая бомба”, “заложники”, “масхадовцы”, “моджахеды”, “наемники”, «черные вдовы», и др.; динамическими - «терроризм», “погибшие”, «бои», “пострадавшие”, “снайпер”, “страдания”, “трупы”, и др.; постоянными - «убийцы», «ужас», смерть, война.

Анализ составляющих социокультурного концепта “трагическое” по этим источникам позволяет сделать вывод о внутреннем сложном структурировании компонентов, где “война” и “терроризм” – вариативные концепты первого уровня имеют свои составляющие вариативные концепты.

При исследованнии публицистических тексов СМИ правительственной, военной, независимой, массовой и молодежной печати (табл. 1), разных жанровых форм (репортажи, очерки, комментарии, интервью) дополнительно фиксировались следующие аспекты изданий: -доля публикаций о событиях в стране в общей редакционной площади каждого выпуска и доля публикаций о событиях в стране каждого издания в общем объеме публикаций всей выборки, содержание крупного заголовка первой полосы; -тематика публикаций; -аргументы сторонников и противников акций/событий; -персонажи сообщений; -источники сообщений; -характер тональности прессы при освещении событий, происходящих в стране; -социологические опросы, и их предварительные выводы.

В ходе исследования текстов СМИ были дополнительно выявлены следующие вариативные компоненты частотного лингвокультурного концепта «трагическое» - это «беспорядки», «катастрофы», «кризис» и «экстремизм». Указанные вариативные компоненты обнаруживаются на сводной частотограмме и частотных зависимостях отдельных текстов по характерным особенностям графиков – появлению выраженных площадок, образованных группами слов близких рангов и одинаковой частой встречаемости в исследованном тексте (рис. 2). Общий объем выборки для частотного анализа текстов СМИ составил 2600 слов. Актуализируются следующие доминантные компоненты концепта «трагическое»: беспорядки, банды, гнев, голод, умершие, убитые, война и необъявленная война, пожары, погромы, оружие, и др., частота встречаемости которых в объединенном массиве составила от 25 до 130.
Таблица 1. Некоторые характеристики текстов СМИ о трагических событиях в России

в конце XX начале XXI вв.



федеральные СМИ

СМИ Алтайского края

Газета

Тираж

Тональность

N ст./год

Газета

Тираж

Тональность

N ст./год

+

-

0

+

-

0

Российская газета

309733

-

276

264

540/8844

Алтайская правда

83920

-

61

20

81/7423

Известия

234500

-

2487

1082

3569/18461

Алтайская неделя

17154

-

70

34

104/2129

АиФ

2985000

-

144

-

144/3380

Вечерний Барнаул

33500

-

-

85

85/8486

Красная звезда

50000

-

771

-

771/8163

Свободный курс

33575

-

91

24

115/2781

КП

2952291

-

156

-

156/1447

Молодежь Алтая

12000

-

216

-

216/816

ИТОГО

6331524

0

3834

1346

5180/40295

ИТОГО

180149

0

438

163

601/21635

Примечание: N – отношение числа статей о трагических событиях к общему числу публикаций.


Рис. 2. Частотограмма сводного словаря текстов СМИ для концепта «трагическое»


Предлагаемая методология частотного анализа компонентов концепта позволяет, наряду с решением основной задачи исследования, проводить анализ содержания вариативных компонентов (подконцептов) основного концептуального поля.

Так, для уже обозначенного выше компонента «беспорядки», обозначающие трагические явления или эмоциональные состояния и формирующие «трагическое» частотограмма позволяет выявить следующие репрезентирующие смыслы: «аресты», «банды», «безопасность», «войны», «гнев», «голод», «дураки», «жертвы», «жизнь», «насилие», «организованная «преступность», «оружие», «пожары», «политики», «судьбы», «тюрьмы», «умершие», и др. (всего 111 составляющих) которые, наряду с метаконцептом «трагическое» составляют содержание нового концепта, причем многие из них одновременно присутствуют в нескольких подконцептах «трагического» и характеризуются различными частотными характеристиками и общим объемом словаря (рис. 3 а, б).






а.



б.

Рис. 3. Частотограммы концептов «катастрофа» (а) и «кризис» (б)
Вариативный компонент «катастрофы» (общий объем выборки составил 14351 слово) представлен следующими компонентами: «аварии», «авиапроисшествия», «автобус», «автокатастрофа», «атаки», «беды», «безопасность», «вагон», «военные», «гибель», «жертвы», «жизнь», «истребление», «крики», «кровь», «крушения», «мёртвые», «мир», «ночь», «обвал», «опасность», «разрушения», «раненные», «смерть», «страх», «терроризм», «трагедии», и др. Вариативный компонент «кризис» (общий объем выборки составил 5700 слов) представлен следующими составляющими: «абсурд», «бедствия», «власть», «война», «жертвы», «жизнь», «ЖКХ», «инфекции», «коррупция», «МЧС», «потери», «рынок», «силы», «страх», «узники», «ущерб», «халатность» и др.

Вариативный компонент «экстремизм» (общий объем выборки составил 2814 слов) представлен следующими составляющими: «агрессия», «антисемит», «бандиты», «безопасность», «боевики», «братоубийство», «взрывы», «власть», «война», «вражда», «выстрелы», «горе», «горечь», «государство», «грабежи», «жертвы», «зверь», «злость», «злоумышленник», «конфликт», «кровь», «могилы», «мусульмане», «насилие», «национализм», «оружие» и др. (всего около 300 составляющих).

Вместе с большим объемом компонентов исследуемого и обнаруженных концептов, частотные исследования текстов позволяют обнаруживать наиболее значимые, основные смыслы, вкладываемые в контексте того или иного события в понимание смысла «трагического». Для этого следует рассматривать лишь те компоненты, частота использования в текстах которых наибольшая, в зависимости от общего объема выборки. Так по результатам сопоставления результатов частотного и когнитивного концепт-анализа одних и тех же текстов (произведения В.М. Гаршина и Р. Олдингтона) было экспериментально установлено, что при общем объеме выборки свыше 50 000 слов. Во внимание следует принимать слова с частотностью более 100 и низким рангом, при объеме выборки от 5 000 до 10-15 000 граничное значение частотности составит 50 – 70, а при объеме выборки менее 3 000 слов, наиболее значимыми по смыслу будут слова с частотой использования в тексте от 10 до 25.

Фиксация фона внешних изменений в социальной и культурной системах под воздействием трагических событий проявляется в эмоциональной окраске и доли таких статей в общем объеме опубликованных статей в год (табл. 1). Обращает на себя внимание факт наличия статей с нейтральной тональностью описания трагических событий в официальных, правительственных изданиях, их доля по отношению к статьям с отрицательной тональностью составила почти 50 % для «Российской газеты» и 30 % для «Известий». Такая взвешенная позиция, несомненно, сказалась и на составе компонентов, обнаруженных в исследуемом концепте, появление таких компонентов как «власть», «безопасность», «политики», «ЖКХ», «МЧС» в составе основного концепта и его составляющих свидетельствует не столько об отношении указанных компонентов к «трагическому», сколько о попытке информационного воздействия на читателя, чтобы у него не возникло подозрение об отстраненности официальных структур от произошедшего.

Нами были также проанализированы послания, выступления и речи президента РФ В.В. Путина, связанные с трагическими событиями в России и за ее пределами. Исследованию подвергались тексты общим объемом 13 800 слов, на основании чего была сделана дальнейшая выборка составляющих частотного лингвокультурного концепта «трагическое», частота употребления которых в словаре дискурса В.В. Путина составила более 100. Ее составили следующие компоненты: «аварии», «агрессия», «армия», «атака», «бандиты», «бедствие», «безработица», «боевик», «бои», «болезни», «взрывы», «войны», «войска», «героизм», «гибель», «голод», «грех», «жертвы», «заложники», «захват», «интервенция», «катастрофа», «конфликт», «кризис», «кровопролитие», «месть», «наказания», «нападение», «наркомания», «насилие», «оборона», «огонь», «оккупация», «осужденные», «отравления», «погибшие», «пожар», «потери», «похищения», «предатели», «препятствующие», «преступники», «разгром», «разоружение», «ракеты», «бомбы», «смерть», «солдат», «стихии», «стрельба», «суд», «теракты», «терпимость», «терроризм», «тревога», «тюрьмы», «убийство», «угроза», «умысел», «уничтожение», «шпионаж», «экстремизм», «эпидемии», «яд» и др. (всего 266 составляющих) - рис. 4.

Рис. 4. Частотограмма дискурса Президента России В.В. Путина


Характерной особенностью полученной зависимости является выраженная сглаженность графика, отсутствие значимых выбросов и горизонтальных площадок в области слов с низким рангом в текстах и высокий коэффициент линейной корреляции (0,989), в отличие, например от текстов СМИ. Это свидетельствует о равномерной представленности в исследуемом концепте эмоциональных компонентов, как для слов с низким, так и для слов с высоким значением ранга в тексте. Вместе с тем, хотя к моменту выступлений президента, как правило, уже была сформулирована четкая официальная позиция по отношению к происходившим трагическим событиям, в вариативных компонентах можно легко обнаружить новые статистически значимые составляющие концепта «трагическое», появление которых связано с произошедшими изменениями в обществе и массовой культуре по отношению к ним. Интересно отметить, что компонентов, обнаруженных при анализе текстов СМИ, связанных с информационным воздействием, в составе этого концепта уже не обнаруживается.

Алгоритмические особенности программы «LangFracDim» позволяют составлять независимые частотные словари, связанные с различной тематикой, текстами и пр., а также проводить совместный частотный анализ общей базы данных, так как для идентификации каждого слова используется уникальный ID-номер. Все частотные словари, созданные программой в ходе данного исследования, были слиты и обрабатывались совместно. Общий объем выборки составил 50 000 слов. С наибольшей частотой в исследованных материалах встречаются следующие компоненты «трагического»: «автобаза», «автоматчики», «агенты», «агитация», «адвокат», «анархисты», «антисоветчик», «аплодисменты», «арестанты», «аресты», «армия», «артист», «архипелаг», «бандиты», «беда», «бедняга», «бездыханные», «безличие», «биография», «блатари», «близкие», «бог», «боль», «большевик», «бригады», «буржуазия», «бутырка», «вагонки», «вахта», «вейсманизм-морганизм», «верность», «версия», «взвод», «вина», «водка», «военнопленные», «вожди», «война», «волк», «волнение», «воля», «гады», «гибель», «голод», «голодающие», «горе», «государство», «груз», «диктатура», «директивы», «догадка», «договор», «доказательства», «донесения», «донос», «дороги», «дрожь», «друзья», «ежевщина», «жалобы», «жалость», «жданка», «жизнь», «забастовка», «заводы», «заключенные», «закон», «засов», «застрелившийся», «затворы», «защита», «зверь», «звонила», «зерна», «зиновьевцы», «зло», «злоба», «измены», «имя», «иностранец», «инструкция», «интеллигенты», «интеллигенция», «интересы», «исключения», «исполнение», «испуг», «исследования», «истина», «кабинет», «казни», «колыма», «команды», «комитет», «коммунисты», «конвоиры», «кпз», «крепость», «кресты», «обида», «обман», «оборона», «обращение», «обстоятельства», «обсуждение», «общественность», «объяснение», «обыск», «обязанности», «огонь», «огород», «одиночка», «ожидание», «оправдание», «ордена», «освобождение», «основа», «особист», «особлаг», «остальные», «остановка», «осторожность», «острова», «отбой», «ответы», «отдел», «отечество», «отказ», «откинувшийся», «отличие», «отречение», «отрицание», «отчаяние», «офицеры», «очереди», «охота», «охрана», «оцепенение», «ощущения», «палачи», «память», «папиросы», «паспорт», «патриарх», «патрульный», «передачи», «переписка», «перепись», «плач», «плечо», «побег», «повесившийся», «погибшие» и др. Всего 436 составляющих с частотой использования до 100.



Как видно в отличие от компонентов «трагического» обнаруженного в классических художественных текстах, таких как “беда”, “бойня”, “вера”, “война”, “враг”, “герой”, “горе”, “доблесть”, “жизнь”, “зло”, “крест”, “любовь”, “мир”, “муки”, “ужас», появились новые, связанные как с материальным. Так и с культурным развитием общества компоненты “агрессоры”, “ад”, “бандит”, “живая бомба”, “заложники”, “масхадовцы”, “моджахеды”, “наемники”, «черные вдовы» и др.

ЛИТЕРАТУРА

  1. Степанов Ю.С. Константы: Словарь русской культуры. Опыт исследования. - М.: Школа «Языки русской культуры», 1997.

  2. Иная ментальность. / В.И. Карасик, О.Г. Прохвачева, Я.В. Зубкова, Э.В. Грабарова. - М.: Гнозис, 2005.

  3. Антология концептов. / Под ред. В.И. Карасика, И.А. Стернина. - М.: Гнозис, 2007.

  4. Белик А.А., Резник Ю.М. Социокультурная антропология (историко-теоретическое введение). - М.: Изд-во МГСУ, 1998.

  5. Черри К. Человек и информация. / пер. с англ. - М.: Мир, 1972.

  6. Вежбицкая А. Понимание культур через посредство ключевых слов / Пер. с англ. А. Д. Шмелёва. - М.: Языки славянской культуры, 2001.

  7. Бахтин М.М. Проблемы творчества Достоевского. - Киев: Наукова думка, 1994.

  8. Головань О.В. Семантико-ассоциативная структура концепта «война». - Барнаул: Изд-во АлтГТУ, 2001.

  9. Гаршин В.М. Сочинения. - М.: Художественная литература, 1955.

  10. Aldington R. Death of hero. - M.: Художественная литература, 1985.

  11. http://www.artofwar.spb.ru

  12. Oxford Advanced Learner’s Encyclopedic Dictionary. - Oxford: University Press, 1992.

  13. The Advanced Learner’s Dictionary of Current English by A.S. Horrby. - Oxford: University Press, 1972.

  14. Головань О.В. Фрактальная размерность языка (LangFracDim). Св-во о регистрации программы для ЭВМ № 2005610982 (RU) // Бюллетень офиц. регистр. прогр. для ЭВМ, БД и ТИМС. № 2. 2005.

  15. Zipf G.K. The psycho-biology of language. - Boston:, 1935.





Смотрите также:
О. В. Головань Вариативные компоненты частотного лингвокультурного концепта «трагическое»
232.26kb.
1 стр.
Приложение «Основные компоненты эор»
23.45kb.
1 стр.
Языковая репрезентация образного компонента концепта
136.2kb.
1 стр.
Интерфейс прикладного программирования
59.58kb.
1 стр.
Лермонтов м ю. Трагическое мироощущение лирического героя м ю. лермонтова
58.61kb.
1 стр.
Компоненты Delphi Обзор палитры компонентов Delphi
105.79kb.
1 стр.
Возрождения, так и трагическое ощущение кризиса гуманистического миропонимания, характерное для позднеренессансной эпохи. Микеланджело учился во Флоренции в мастерской Д. Гирландайо
43.63kb.
1 стр.
Е. В. Шелестюк о диалектике устойчивости и изменчивости концепта и символа
250.73kb.
1 стр.
Статьи* (стиль: Russian: paper title)
74.82kb.
1 стр.
28. Проекты С++ Builder. Специализированные компоненты бд компоненты управления, доступа, источники данных
85.28kb.
1 стр.
Диахроническая трансформация лингвокультурного типажа "hero" в англоязычной картине мира
487.44kb.
2 стр.
Системы, оборудование и компоненты
74.37kb.
1 стр.