Главная
страница 1

17 августа – красный день календаря


Романенко Сергей, Финогенов Вадим

Может ли кто-нибудь сказать, что в стране произошло 17 августа 1998 г. или вообще в августе 1998 года?

Варианты ответов:


  • падение курса рубля к доллару;

  • обнищание людей;

  • разрушение банковской системы;

  • остановка промышленных предприятий.

Все это внешние явления. Постараемся разобраться с внутренними пружинами происходящих процессов.

Инвестиции в реальный сектор


После событий 17 августа Центральный Банк достаточно эффективно ограничивал спекулятивную деятельность на финансовых рынках, и у банков в настоящее время возникли проблемы. У них есть рублевые средства, которые им некуда девать. Финансовых инструментов нет, или они недостаточно надежны.

В этой ситуации банки вынуждены активно искать возможности давать кредиты реальному сектору. Другое дело, что они сейчас не очень-то хорошо умеют это делать, не знают, как кредиты выдавать, как добиться возврата. Но реально банки, у которых есть деньги, рубли, причем, не доллары, очень хотят выдавать рублевые кредиты.

Ставки кредитования достаточно быстро снижаются. Если летом, до кризиса, ставки кредитования доходили до 100% годовых, то сейчас ставки составляют 40-60% годовых в рублях. То есть, те инвесторы, банкиры, у которых остались деньги, демонстрируют желание их вкладывать в реальный сектор экономики.

Причем, достаточно сильно изменилась психология людей (этот вопрос будет более подробно обсуждаться позднее). Люди готовы вкладывать в реальный сектор, вкладывать в расчете на меньшую доходность, потому что сегодня они больше верят в то, что эти деньги могут работать в реальном секторе, приносить доход и будут возвращены, в отличие от финансового сектора, который, как показала практика, может исчезнуть буквально за один-два дня.


Психологические последствия


Можно долго рассуждать о тех или иных экономических последствиях событий, которые произошли, но хотелось бы обратить внимание еще и на их психологические последствия. Они, может быть, не измеряются в деньгах, но, тем не менее, очень важны для экономики.

Первое – это то, что люди грамотные (вообще-то в России в предыдущие годы выросло достаточно много грамотных людей, с экономическим и математическим образованием) работали в банковской и финансовой сфере (в торговле, кстати, тоже), зарабатывали большие деньги и на практике учились рынку. До кризиса эта очень энергичная грамотная часть населения зарабатывала деньги, работая отнюдь не в промышленности, где заработная плата составляла тысячу рублей и выплачивалась нерегулярно, а в банковской и финансовой сфере, в торговле, где можно было зарабатывать тысячи долларов в месяц.

После кризиса значительная часть такого активного грамотного населения неожиданно лишилась работы. И большинству из них нечего больше делать, как переходить на предприятия реального сектора, в разных качествах. Кто-то устраивается работать экономистом, кто-то финансистом, кто-то, у кого сохранились деньги, покупает предприятия. Это означает, что наш реальный сектор получил в качестве специалистов достаточно грамотных, активных людей.

И это очень полезно еще и потому, что сломана граница между двумя мирами. Был один мир, особенно в Москве, где мы живем, где развита банковская, финансовая сфера, и где-то есть другой отдельный мир – наша промышленность. И часто в промышленности руководящие должности занимали люди, которые мало разбирались в рыночной экономике.

Могу вам привести такой пример. У меня есть один знакомый, который достаточно долго, успешно торговал техникой на ВДНХ. У него была торговая фирма: большие телевизоры – покупали, продавали. Все, кончился этот бизнес. Что люди сделали? Они пошли в Серпухов, там есть мясной завод, который производит колбасу, в котором был плохой директор, то есть, завод был в плохом финансовом состоянии и неэффективно работал.

Эти ребята приобрели контроль над этим предприятием, и сейчас пытаются его поднять. Пытаются там менять охрану, чтобы не воровали, выгоняют тех, кто плохо работает, потому что им делать больше нечего. У этих ребят есть реальные знания, энергия, навыки, которые они принесли в реальный сектор.

И если допустить, что эта команда поднимет завод и сделает так, что завод начнет хорошо работать, тогда в реальный сектор будут приходить другие люди – это дает некоторый психологический и кадровый потенциал для того, чтобы наша промышленность начала работать еще лучше, эффективнее.

Второй большой психологический эффект, который наступил после этих событий, – то, что люди стали просить адекватную зарплату. Мне, например, как директору, было до августа 1998 г. очень трудно искать людей. Потому что приходил выпускник университета, который говорил, что хочет получать не меньше тысячи долларов, потому что он мог устроиться работать, допустим, в банк секретарем, который ничего не знает, но получает 600-700 долларов.

Сегодня люди стали более трезво смотреть на мир. Они готовы работать за гораздо меньшие деньги. С точки зрения человека, который устраивается на работу, это плохо, с точки зрения экономики, с точки зрения менеджмента это хорошо, потому что есть возможность грамотных людей привлечь за те деньги, которые им можно платить.

Упомяну еще один психологический момент, который стал следствием этих событий. Изменилось поведение крупных налогоплательщиков. Раньше никто не хотел платить сборы правительству не потому, что директора не любили Кириенко или Черномырдина, а потому, что никто не чувствовал опасности.

Сейчас предприятия вынуждены договариваются с правительством: Газпром, МПС, РАО ЕЭС, другие предприятия садятся за стол переговоров, согласуют графики уплаты налогов. Неожиданно все поняли, что от наших действий зависит выживание нашей страны, и то, что мы не платим налоги, может негативно повлиять на всю страну, на всю нашу дальнейшую жизнь.

Люди стали мыслить не только своими интересами. Они стали договариваться, готовы вставать на позицию государства и обсуждать, конечно, полностью не ущемляя свои интересы, что можно сделать для того, чтобы больше такая ситуация не повторилась.

Подводя итоги, хочу отметить, что у событий августа очень много положительных эффектов, которые, может быть, долго не продлятся.

Предприятия начали работать, производить реальную продукцию, стали больше платить налоги, стали гасить долги.

Статистика говорит о росте в промышленности. В ноябре, декабре, январе в промышленности виден рост физических объемов. На мой взгляд, кризис в августе-сентябре – это нижняя точка за последние годы, и она пройдена в прошлом году. То есть сейчас начался подъем. Промышленность получила достаточно сильный толчок, но скоро начнется затухание этого роста. Если в дальнейшем будут предприняты необходимые действия, например, снижены налоги, то у предприятий появится больше оборотных средств, и, может быть, этот рост продолжится.

Бюджет


Что касается бюджета, то я хотел бы ограничиться рассмотрением двух тем: налоги и бюджетное финансирование.

В российском бюджете записана сумма доходов, в том числе сумма доходов, которую должно собрать наше налоговое ведомство. Но есть и так называемое бюджетное задание. Это совершенно разные вещи.

То есть, сначала принимается бюджет, а уже потом, по факту, исходя из того, как складывается ситуация, Министерству по налогам и сборам устанавливаются задания. Эти задания могут быть как меньше, так и больше заложенной в бюджете величины, если суммы, указанные в нем, распределить помесячно.

Так вот, если говорить про весь 1998 год, то в этот период принимался нереальный бюджет, потом под него верстались какие-то нереальные доходы. Естественно, что на практике эти доходы хронически не собирались…

Это привело к тому, что примерно к августу 1998 г. доходная часть бюджета была выполнена на 60%. Кроме того, задания, которые доводились до МНС России, тоже полностью не выполнялись, но процент был выше. То есть, когда было понятно, что можно собрать 60%, МНС давали план не на 60%, а на 70% от бюджета. Поэтому выполнение бюджетных заданий по МНС было больше, чем пополнение доходной части бюджета, и составляло порядка 90%, но и они тоже все время не дотягивали до 100%.

Одна из причин этой ситуации, главная причина, заключалась в том, что в стране была достаточно жесткая финансовая политика: твердое соотношение рубля и доллара, отсутствие эмиссии и инфляционных возможностей. Это приводило к тому, что у предприятий не было возможностей платить налоги. Кроме того, надо сказать, что правительство в течение последних трех лет предприняло все меры для того, чтобы исключить неденежные платежи в бюджет.

Так вот, после августа 1998 г. у предприятий появилась возможность платить деньги, и, прежде всего, в результате вот этой самой инфляционной волны, которая пошла в промышленности. То есть, в промышленности появилось больше инфляционных денег, и эти деньги докатились до бюджета.

Я могу сказать, что заслуги господина Бооса в этом нет никакой. Все слова о том, что МНС России стало лучше работать, абсолютно не соответствует действительности. Приведу в качестве примера только один показатель: в январе 1999 г. МНС собрало на 30% больше доходов, чем в январе 1998 г. Но, если вспомнить, то станет ясно, что 30% – это цифра инфляции в промышленности, которая зафиксирована за последние 4 месяца. То есть, в неинфляционных деньгах налогов собрали столько же.

В чем положительный эффект? Расходы бюджета не увеличились. Разгадка тут очень простая, наш бюджет устроен следующим образом: мы его запланировали, что бы в государстве ни произошло, пока не принят новый закон о бюджете или поправка к закону о бюджете, финансирование осуществляется исходя из того, что записано в бюджете. Неважно, какая инфляция, какой курс доллара, важно то, что уже записано в бюджете.

Можно сказать, что это плохо, потому что мы ограбили всю страну, мы у всех пенсионеров достали из кармана последние гроши, и это действительно так, но я хочу сказать о другом.

Хорошо ли, когда бюджет, который принят, реально наполнен только на 60%, то есть, расходная часть обеспечена доходами на 60%? В 1998 г. были статьи, которые были профинансированы на 10% и даже на 0%! К августу месяцу имелась примерно двухмесячная задолженность по пенсиям, то есть, даже те маленькие пенсии, которые были летом, не выплачивались в срок.

На мой взгляд, значительно лучше ситуация, когда бюджетные деньги выплачиваются. Значительно лучше ситуация соответствия того, что записано, и реального денежного наполнения этих расходов.

Это, конечно, еще раз хочу сказать, не заслуга Министерства по налогам и сборам, а это – тот самый эмиссионный налог, который появился после известных событий… Он не такой большой, он не четырехкратный, но он существует за счет роста цен в промышленности.

Этот налог стали платить все – и теневой сектор, и официальный сектор экономики.


Налоги


Почему эмиссионный налог самый эффективный в нашей стране, можно понять, рассмотрев меры по повышению собираем ости налогов.

Это огромная проблема – собрать налоги. Я тут готов немножко поспорить по поводу снижения налогового бремени, по крайней мере, в версии господина Бооса. А именно – существенно снизить самые собираемые налоги, и тем самым облегчить налоговое бремя. Все дело в том, что проблема нашего Министерства по налогам и сборам не в том, чтобы просто снизить налоги, а в том, чтобы заставить всех платить эти налоги, в обеспечении налоговой дисциплины.

Поэтому есть большие сомнения относительно того, что, например, снижая налог на добавленную стоимость (НДС), можно заставить этот налог заплатить тех, кто не платит его при более высокой ставке. Надо сказать, что коррекция налогового курса в министерствах –это тоже позитивное последствие кризиса. Начался тихий саботаж позиций господина Бооса. Новый министр пришел в МНС в сентябре 1998 г. с транспарантом: «Мы снизим два основных налога в два раза», то есть, НДС – с 20% до 10%, налог на прибыль – с 35% до 20%, и все будет хорошо. Но постепенно все это движение сошло на нет, и сегодня господин Задорнов объявляет, что налоговая реформа будет проводиться с 1 июля 1999 года.

В настоящее время появились на самом деле сильные налоговые инструменты, которые позволяют действительно бороться с теневым сектором.

Я имею в виду налог на вмененный доход. Я не говорю, что у нас хорошее государство или плохое, справедливое, честное или там нечестное – это вопрос нравственности. Я хочу сказать, что демонстрации налогоплательщиков малого бизнеса с криками о том, что «мы разорены», или «мы все закроем здесь в Твери» после того, как был введен налог на вмененный доход, – говорит о том, что эта мера эффективна.

Объясню, что представляет собой налог на вмененный доход.

Допустим, у Вас есть коммерческий ларек. Вы продаете Сникерсы, записываете, сколько вы получили доходов от продажи Сникерсов, за сколько Вы эти Сникерсы купили, и какая у Вас получается прибыль. Грубо говоря, с этой прибыли Вы и платите налоги. На практике существует много разных налогов от разных налоговых баз, но схема принципиально выглядит так.

То же самое, если вы ездите в маршрутном такси, то водитель с Вас собирает 5 рублей и дает вам билетик. Я хочу сказать, что билетик – это тот самый документ, который свидетельствует об объеме продаж этого самого маршрутного такси.

А теперь контрольный вопрос: как часто вам дают билетики в маршрутном такси? Редко. И если Вы этот билетик не получили, то знайте, что с тех продаж, которые вы совершили в данный момент, никаких налогов, скорее всего, заплачено не будет. Или будет заплачено существенно меньше, в зависимости от того, сколько водитель такси потом пожелает этих билетиков оторвать.

Три года наше все государство вводило кассовые аппараты, вплоть до того, что в Курске их поставили на рынке, когда бабушка продает курицу, яйца, она выбивает кассовый чек, для того, чтобы фиксировать получаемые доходы. Три года шла неустанная борьба, и в конце концов стало понятно, что это неустанная борьба не приведет к победе над малым бизнесом, потому что есть сто один способ, как уйти от налогов.

Сам налог на вмененный доход заключается в следующем: определяется, какой доход, гипотетически приносит данный объект налогообложения. В этом есть очень много засад, потому что государственный чиновник говорит, что вот этот ларек приносит сто рублей дохода, а может сказать, что двести, а может сказать, что пятьдесят. Есть очень много проблем, но тем ни менее появляется сильное реальное средство в руках государства для борьбы с несобираемостью налогов.

Пафос всей этой речи заключается в следующем: конечно, граждан ограбили, конечно, все очень было безнравственно, государство было не готово, государство было слабым, государство совершало чудовищные вещи, это все правда, но мы говорим в данном случае не о нравственности и безнравственности, мы говорим о той тупиковой ситуации, которая была вчера. Потому что ситуация, когда все делают вид, что экономика работает, рубль укрепляется, инфляция подавлена, граждане получают все больше доходов, бюджетные планы все лучше, задания все выше, будущее все светлее – эта ситуация имела свой логический конец. И вот этот конец настал, и стало ясно, что все совсем не так. И перелом этой тенденции, может быть, позволит начать реальные преобразования в экономике.


Вопрос из аудитории:


Вы сказали, что после падения курса рубля предприятия стали получать много денег. Есть такой закон сохранения всего на свете – если у кого-то что-то прибавляется, то у кого-то что-то убавляется.

Дальше вы говорили, что индекс физического объема производимой продукции растет на протяжении нескольких последних месяцев. В то же время валовой внутренний продукт, очевидно, падает. Следовательно, рост промышленности оплачивается за счет других секторов. Это было бы оправдано, если бы мы были уверены, что через некоторое время весь ВВП начнет за счет этого расти. Но у нас нет уверенности, что ВВП в этом году будет расти. То есть, оправданы ли такие жертвы вообще?


Ответ:


Мы считаем, что единственной реальной основой нашей жизни является материальное производство, в том числе производство услуг, не сфера обращения, не финансовая сфера, а только сфера производства, то есть, рост реального сектора экономики – это основа роста всей экономики. Иначе и не бывает.

Иногда бывает так, что растет фиктивный сектор, как это было у нас довольно долго. Он рос, а материальный сектор падал. И в какой то момент произошел разрыв.

Условно говоря, когда у вас растут банки и им нечего кредитовать в реальном секторе, все, что они кредитуют, на самом деле, – пирамиды МММ. То есть, если они вкладывают деньги в промышленность, то заведомо знают, что они ничего оттуда не получат. То разрыв между неэффективным бизнесом материального производства и эффективным финансовым бизнесом – он, в конечном итоге, произойдет.

Оживление реального сектора


Я хочу все-таки попробовать ответить, почему ситуация не настолько плохая.

Из курсов микроэкономики известны такие термины: постоянные и переменные расходы. У предприятия есть расходы, которые оно вынуждено нести, пока оно существует, стоит или работает. А есть такие расходы, которые зависят от того, сколько продукции произведено. Соответственно, вы понимаете, что предприятие начинает работать эффективно только с какого-то определенного объема производства.

Например, если у нас производство рассчитано на 30 тысяч тракторов, а мы производим всего одну тысячу тракторов, то мы реально поедаем ресурсы. Мы не увеличиваем, а уменьшаем количество ресурсов, которые у нас есть. Допустим, если мы производим 30 тысяч тракторов, то мы производим какую-то дополнительную стоимость.

Одна из проблем состоит в том, что наша экономика работала на таком уровне нагрузки, что реально мы проедали свои ресурсы. Мы тратили то, что было раньше построено. Ничего нового не создавали. Вот за счет того, что сейчас появились новые заказы, у нас появляется возможность производить больше, чем тратить. То есть, после августа мы получили дополнительный толчок, для того, чтобы преодолеть точку безубыточности.

После того как мы станем больше производить, мы станем больше зарабатывать и станем больше тратить. Рассмотрим пример: когда мы построили самолет, то заплатили деньги большому количеству людей, которые получили деньги и могут их потратить. То есть, экономика кормит сама себя. И этот круг может быть либо расширяющимся, если мы работаем эффективно, на каждом новом этапе производя продукции больше, чем на предыдущем. Тогда потребление и производство расширяется.

Поэтому, если мы сейчас несем какие-то жертвы из-за того, что у нас уменьшилась покупательная способность рубля к доллару, мне кажется, что это оправдано.


Вопрос из аудитории


Вопрос по поводу точек роста: какой объем нашей экономики находится в этой самой зоне роста? Если мы исключим военно-промышленный комплекс, если мы исключим те экспортно-ориентированные отрасли, где высока доля издержек в валюте, то есть, которая только увеличилась после кризиса, тогда о каком росте физического объема производства мы говорим?

Ответ


Мы будем говорить о работающей части экономики, у нас она, конечно, гипертрофированна страшно. Доля ТЭКа, доля того живого аппарата, скажем так, ВПК, который еще работает, доля пищевой промышленности и еще некоторого количества обслуживающих их отраслей, например, энергетики, так вот, доля этих отраслей составляет сегодня порядка 70-80% экономики.

И в этом смысле, конечно, мы не говорим, хорошо это или плохо, хорошая у нас структура экономики или плохая, – это вопрос совершенно другого суждения. Мы говорим, как реагируют на сигналы вот эти вот пять-шесть-семь-восемь отраслей, которые у нас еще живы. Как на них повлиял август, что с ними произошло, потому что это – единственное, что у нас еще сегодня есть. То есть, наверное, мы хотели бы иметь самое большое в мире производство микроэлектроники, но, к сожалению или к счастью, она вся была разрушена.

В этих базовых отраслях нашей экономики после августа началось оживление.

Все говорят: почему мы не делаем, как IBM, всю электронику у нас? У нас другой выбор: либо все завозить сюда, либо здесь собирать, то есть, добавлять те три доллара, которые идут на каждый телевизор. Вот такая альтернатива у нас сегодня есть. И поэтому, когда мы говорим, что сегодня появляются импортозамещающие технологии, которые чуть-чуть повышают нашу добавочную стоимость – это хорошо.

Помимо оживления рынка вследствие подорожания импортных товаров и повышения роли местных производителей часть российских крупных производителей из-за кризиса обанкротилась. Часть мелких отечественных производителей выходит на новые позиции, вот это позитивные тенденции.

Качество управления


В результате кризиса предприятия должны понять, каково значение менеджмента, особенно в кризисных условиях. Скорее всего, они должны увеличить расходы на подготовку, на консалтинг, на улучшение качества менеджмента. И это должно иметь долгосрочные последствия. Действительно, в момент кризиса возросло количество обращений руководителей к консультантам. Возросла потребность в советах, как им действовать.

У предприятий появились возможности платить консультантам и потребность реально проводить изменения на производстве. Раньше они меньше обращались к консультантам, и часто не следовали их советам. Сейчас предприятия начали оживать, и могут воспользоваться услугами грамотных менеджеров или консультантов для того, чтобы этот эффект подержать и усилить.


Сельское хозяйство


Посмотрим, каковы причины оживления в сельском хозяйстве.

Что у нас происходило до августа 1998 года? Заводы работали на импортном сырье, сельское хозяйство лежало в руинах.

После существенного роста курса доллара, сырье для пищевой промышленности стало достаточно дорогим.

Что стали делать производители? Они поехали по областям в российскую глубинку в поисках продукции животноводства. Покупали молоко и мясо за живые деньги, причем, цены на сырье резко росли, потому что продукции недостаточно.

Реально наши колхозники, те, кто еще работает, получили живые деньги (до этого никто им денег не платил). Появился мощный стимул для роста сельскохозяйственного производства.

Проблема сейчас состоит, во-первых, в том, что деньги необходимо вкладывать вовремя, так как в сельском хозяйстве есть определенный сезонный цикл, а во-вторых, в сельском хозяйстве уже все достаточно серьезно разрушено, поэтому, несмотря на то, что положительный эффект вливания денег, конечно, виден, но необходимо понимать, что нужны существенные объемы финансовых ресурсов для того, чтобы в сельском хозяйстве действительно начался рост производства.







Смотрите также:
17 августа – красный день календаря
142.36kb.
1 стр.
День 7 ноября — красный день календаря
52.28kb.
1 стр.
13 сентября Программисты России официально празднуют свой «красный день календаря»
19.36kb.
1 стр.
Не красный день календаря, или как омское студенчество отмечает праздник Трезвости
35.92kb.
1 стр.
Новогодние традиции в моей стране
33.08kb.
1 стр.
Информационный век, или Информация к размышлению Дмитрий Юрьевич Тушунов, Тимур Ибрагимович Янбухтин
136.67kb.
1 стр.
Сценарий мероприятия в честь Дня святого Валентина, проведенного в клубе «Совершенно несекретно»
62.23kb.
1 стр.
Комсомольская правда в Петербурге 10 октября "зеленый" день календаря
29.97kb.
1 стр.
Информация о Китае Столица
63.82kb.
1 стр.
Медовый спас
35.02kb.
1 стр.
День воздуха Красный цвет
110.95kb.
1 стр.
Синичкин день Цели
94.66kb.
1 стр.