Главная
страница 1страница 2 ... страница 12страница 13
Алекс Родин

В ПОИСКАХ ВЕТРА СИЛЫ Эту книгу я посвящаю всем тем, у кого в душе найдет она отклик В поисках ветра силы Праморе Тетис Smiles of the Beyond c Alex Rodin, 2000

От автора Это странная книга о странных людях, ищущих странные вещи - личную силу, подлинность мира, мгновения вечно настоящего. Ее цель - не излагать какие-то идеи, а описать личную историю автора. События, о которых идет речь, происходили в эпоху 80-х и были связаны с поисками форм духовности, способных объединить древние учения с современной жизнью. Результатом этих поисков для меня стала глубокая личная трансформация и обретение новых, альтернативных ценностей.

Я благодарен за причастность к моей жизни многим людям, имена которых упомянуты на этих страницах. В особенности же я хотел бы поблагодарить Тину, разделившую со мной даль дорог и будни повседневности; а также Виктора Висенте (vvicente@planet.nl), с которым начинались мои странствия по дорогам силы.

В ПОИСКАХ ВЕТРА СИЛЫ Пролог Дар Великий Полдень Чигирин Трахтемировское посвящение "Время - солнечный сок..." "Где вкус твой, реальность?" Ветер силы Солнечная дорога Голубая звезда "Назавжди" ПРАМОРЕ ТЕТИС "Мы входим в лето все глубже и глубже..." Полдень. Солнце. Мед.

"Не думайте и не действуйте, а просто будьте..." Праморе Тетис Альфа и Омега Сказки Настоящего Weltinnenraum Пепси-кола Метафизическое лето Парапамир Злота осiнь Ахилл SMILES OF THE BEYOND Даль Море Хан Хай Избранник свободы "Свiт ловив мене, та не впiймав" Smiles of the Beyond Путешествие в голубую даль Пустыня безветрия Дерево бодхи Год Дракона В ПОИСКАХ ВЕТРА СИЛЫ Пролог В апреле 2000 года, когда настали первые по-настоящему теплые дни, земля в лесах покрылась ковром весенних цветов и воздух был наполнен их ароматом, я снова оказался в мире Бучацких гор.

У порога сельского дома, с которым были связаны многие годы моей жизни, появилась первая трава, с жужжанием летали шмели, в саду пели птицы и высоко в небе парил орел, раскинув свои широкие крылья. Впервые после долгой зимы я переступил порог хаты, вдыхая запахи глины, дерева, сена и мышей. Топор и коромысло в углу, деревянный стол, несколько старых почерневших горшков и высохшая ветка калины на белой стене...

Зачерпнув кружкой воды, оставшейся в ведре с осени, я сел на лавку в прохладном полумраке. В эту весеннюю пору, когда на деревьях еще не было листьев и через окна хаты были видны далекие горизонты за рекой, во мне ожил зов дорог, зов странствий - то чувство, которое так влекло меня в этих горах уже двадцать лет.

Прошедшие годы были посвящены поискам альтернативных форм духовности, способной объединить в себе различные пути и учения, древние и современные, и подходящей для человека конца ХХ века. Эти поиски и привели меня на дороги странствий. Так я стал, подобно многим представителям поколения, выросшего под влиянием эпохи 60-х, "бродягой западного мира", ищущим нечто странное и более редкое, чем золото, бывшее предметом поиска бродяг прошлых веков - ищущим запредельное.

И вот, в очередной раз я здесь - в месте, связанном для меня с вдохновляющими мгновениями созерцания, творчества и свободы; месте, где жизнь подарила мне странствия молодости и встречи с необыкновенными людьми. Двадцать лет назад я впервые попал сюда. С тех пор надолго рюкзак, ватник, рваные джинсы и кирзовые сапоги стали такой же привычной частью моей жизни, как огонь костра, запах сельской хаты, палящее солнце, холодные ветры и яркие звезды.

Воспоминания пронеслись передо мной... Тогда, в 80-е, когда мы были бродягами на дорогах, нам временами казалось что эти леса и горы действительно являются волшебной страной, фантастическим миром мечты и мифа. В те годы моя жизнь достигла своего зенита, как достигает его в час полдня солнце. Это была пора метафизической юности, и если спросить, как я вижу самого себя сейчас, спустя много лет, то я отвечу - все так же, как летом 1985 или 1986; свободным от всего странником, идущим по дороге.

Сегодня здесь, в этих горах, все изменилось и мало что напоминает о тех временах - разве что сами очертания холмов на горизонте или настроение, приходящее иногда ночью у костра... Но воспоминания со временем не только не угасают а, наоборот, становятся все более яркими.

И я решил, что нужно написать об этом книгу. В начале 80-х я записывал свои впечатления и мысли, потом несколько раз пытался упорядочить эти дневники странствий, перепечатал на машинке и давал читать их друзьям тех лет. Но это, конечно же, не была книга в настоящем смысле этого слова, а просто разрозненные заметки, сделанные в разное время. А сейчас стало ясно, что пришло время по-новому осмыслить тот период жизни.

Вернувшись через несколько дней домой, я достал старый чемодан - напоминание о той давней поре - где среди карт, записных книжек и других вещей хранилась толстая папка с пожелтевшими от времени страницами. К осени появилась эта книга - "В поисках ветра силы".

Дар Стремление к поискам самого себя было свойственно мне всегда. В четырнадцать лет я читал книгу Радхакришнана "Индийская философия", а к восемнадцати у меня сложился круг друзей - Костя, Витя, Оля и другие - чьи интересы были связаны с вещами сугубо эзотерическими. Я был погружен в разные тусовки, встречи в кофейнях, обмен странными книгами в плохо читаемых ксерокопиях и тонкие магические переплетения человеческого общения, связанные с выяснением, "у кого Муладхара больше". В то время ничто, казалось бы, не предвещало, что мне суждено стать охотником за силой, странствующим по полевым дорогам.

Но одно дело - читать книги о духовном пути и вести бесконечные разговоры на эту тему, а совсем другое - найти свой путь, точку приложения тех или иных учений к собственной жизни. Путь этот для каждого свой и о нем не сказано ничего в самых умных книгах - там содержатся лишь описания опыта других людей, могущие стать для каждого из нас намеком на что-то свое. Собственный же путь можно найти только в процессе бытия, в переживании, изживании самого себя. Я нашел его в 1976, в Год Дракона.

Тем летом я случайно попал на днепровский остров возле Триполья. Так получилось - не буду здесь пересказывать все подробности - что попал я туда не по своей воле и в плохом настроении. Жизнь казалась бессмысленной и хотелось напиться.

Отойдя под каким-то предлогом от компании, с которыми мы приплыли на катере на остров, я ушел на другую его сторону и решил искупаться.

Погрузившись в глубокую прозрачную воду, я испытал великий кайф. Сознание прояснилось, и когда я вышел на берег, у меня возникло чувство, как будто лопнул какой то мутный и грязный непрозрачный пузырь, бывший вокруг меня постоянно, к которому я привык настолько, что не замечал его. Казалось, что до этого я спал и блуждал в душном лабиринте сновидений, а тут проснулся, открыл глаза и увидел, что стою на чистом песке и прозрачная волна ласково ложится на берег у моих ног; в лицо светит яркое солнце, над головой простирается бескрайнее синее небо и белые чайки носятся в нем, а искрящаяся поверхность реки уходит вдаль до самого горизонта.

Ветер донес запах воды, смешанный с запахом дыма от проплывающей баржи.

Вот он, вкус реальности... чувство бесконечности жизни... В этот момент мне не было никакого дела до того, что будет со мной через пять минут или через день.

Но этот яркий миг закончился. В следующие дни, продолжая жить "обыкновенной" жизнью, одурманенной алкоголем и пустыми разговорами, я временами возвращался в мыслях к тому мигу на острове, который остался у меня в памяти, как раскрытое окно в залитый светом настоящий мир. Так я неожиданно обрел дар силы и, сам еще не зная того - ключ к себе и свой путь.

После того лета чувство бесконечности мира стало приходить ко мне чаще и чаще, а сама моя жизнь начала все больше отклоняться от своего обычного течения.

Опьяненный вкусом реальности, вкусом свободы, я обстриг длинные волосы, купил новые джинсы с красными подтяжками и продал эзотерические книги.

Зачем читать, если там все ненастоящее? А настоящее - вот оно, в запахе ветра и в уводящей вдаль дороге. "Жизнь - бесконечна"... Потом я объявил своим прежним друзьям, что навсегда уезжаю в другой город. Потому что если "жизнь бесконечна", то с интеллектуалами и эзотериками больше разговаривать стало не о чем - что они знают о вкусе реальности...

Закончилось дело тем, что меня выгнали с четвертого курса исторического факультета, потому что я не появлялся на занятиях три месяца, шляясь по улицам.

Но это изгнание уже не имело для меня никакого значения и я воспринял его равнодушно.

Такой период отречения от прошлого продолжался до лета 1979 года, принесшего новый "дар силы". Однажды в июле мы с другом юности Ефремом, сейчас ставшим известным фотографом, решили отправится на лодке на далекий остров возле Щучинки, в 80 километрах ниже Киева. Сбежав после обеда с работы (а мы тогда работали в Институте Патона) и собрав вещи, мы отвязали лодку и заправили 100 литров бензина, потому что поездка предстояла неблизкая.

Вырулив под железнодорожным мостом на фарватер, дали полный газ и - вперед, на юг, туда, где распахнулась перед нами даль вечернего неба над рекой. Ниже Триполья плыли в полной темноте, ориентируясь по огням на буях. Небо над нами было чистым и Млечный Путь пролег от горизонта до горизонта вдоль реки, как переливающаяся бесчисленными звездами дорога в неизвестное. Так мы плыли довольно долго и чувство счастья нарастало во мне. Через пару часов мы добрались до нашего места и легли спать в лодке, качавшейся на волнах под звездами - а счастье не исчезало, оно продолжало свой танец в глубине души.

Три дня и три ночи мы провели там, у песчаного обрыва высокой дюны, подмытой рекой. Противоположный берег, высокий и гористый, образует здесь дугу, похожую на лук, а наша дюна была в центре этой дуги. Перед нами простирался весь яркий мир того давнего лета с его безбрежным небом, контурами незнакомых гор на горизонте, белой точкой "метеора", отчаливающего от какой-то пристани на правом берегу и уходящего за дальний мыс. Там, впереди, распахнулась бескрайняя даль, непознанная, огромная и зовущая своими дорогами, на которых мы еще не были, но куда ничто не мешало отправится, если есть бензин в баке и чувство свободы в сердце.

Когда день угасал и небо загоралось красками зари, мы отплывали на середину реки, бросали якорь и там ночевали на плаву. Плещущая волна качала лодку, а над головой в небе медленно плыли звездные течения и странные фигуры созвездий поднимались из-за одного края горизонта, проделывали свой непостижимый путь и исчезали где-то за Днепром.

На исходе третьего дня чувство счастья переполнило душу - но уже пора было возвращаться. Надев свою побелевшую от солнца запачканную бензином военную форму со следами сорванных погон, ставшую символом этого лета, я оттолкнул лодку, дернул за ручку мотора, заведя его с пол-оборота и для меня начался новый период жизни, потому что за эти три дня и три ночи произошло что-то неожиданное. Я нашел "место силы", где, казалось, был шанс на исполнение мечты. Непреодолимый зов влек меня к далеким горам на правом берегу с их едва видимыми белыми обрывами. О них ничего не было известно, но я чувствовал, что где-то там есть место, изначально для меня созданное... И если в жизни и суждено свершиться чему-то необыкновенному, то это сможет произойти именно там. Такое предчувствие возникло в душе, когда я смотрел с кормы лодки на удаляющуюся сзади дугу далеких гор.

Позже я узнал, что далекий мыс, на который я смотрел с дюны - это гребень горы "Маркiв Шпиль". Так я впервые увидел эти места и ощутил зов.

Когда-то давно, в детстве, у нас дома была старая карта Украины - ее купил отец, когда меня еще не было на свете. Не знаю почему, но еще тогда мое внимание привлекла излучина Днепра между Ржищевом и Каневом. Между селами "Трахтемиров" и "Зарубинцы" (ничего не говорящими для меня загадочными названиями) Днепр делал крутой поворот, образуя полуостров, на котором желтым цветом были показаны холмы. Там, напротив Переяслава, когда-то находилось небольшое село "Монастырец" или, иначе, "Монастырок", названное так от бывшего возле него в древности Трахтемировского монастыря. Сейчас оно заброшено и от него не осталось ничего кроме едва заметных развалин нескольких хат. Но во времена моего детства, когда я рассматривал зеленую карту, село еще жило своей жизнью. Сверкало над крутыми горами солнце, старые липы дарили свою тень;

бездонная синева неба раскидывалась над рекой и журчал из-под обрыва крутой горы Маркiв Шпиль источник... прохладная тишина сельской хаты и голубой небесный свет на ее белых стенах; парное молоко, свежий хлеб и красные вишни... Место, изначально для меня созданное... духовная родина...

Великий Полдень Летом 1980 начались первые путешествия по холмам Приднепровья вместе с Виктором Висенте, верным спутником моих странствий. Мы обследовали холмы, поля и овраги в окрестностях Триполья, Стаек, Ржищева. Так мы добрались до Ходорова - села на правом берегу Днепра, как раз напротив дюны, где я был в прошлом году. В окрестностях Ходорова мы не раз бродили по полевым дорогам в зной Великого полдня, созерцая пустоту неба в безжизненных ярах, пугавших своей неведомой силой.

В те годы меня вдохновлял образ Заратустры. Сделав из чистых листов бумаги толстый фолиант с кожаными застежками, переплетенный в грубую мешковину, я всюду носил его с собой в солдатском рюкзаке, неторопливо переписывая туда текст книги Ницше, под настроение изменяя его и перенося события в яры возле Ходорова, придавая им сельский колорит, от которого мы тогда с Виктором тащились - деды, петухи, "бджоли" и т.п. С этой рукописной книгой я носился несколько лет, никому ее не показывая - единственным человеком, кто ее случайно видел, была моя подружка Ира, с которой мы познакомились летом 1981 года на сельскохозяйственных работах недалеко от Переяслава. Дальнейшая судьба книги примечательна - зимой, в начале 1983 года я вдруг понял, что слишком привязался к ней и, вспомнив слова дона Хуана, что воин не должен иметь материальных вещей, в которых бы фокусировалась его сила, решительно бросил книгу в печь - она превратилась в дым, растаявший в небе над трахтемировскими горами.

А символом лета 1980 года стали полевые дороги возле Ходорова и колючие ветви дикой груши, переплетавшиеся на фоне неба. Что искали мы на тех дорогах? Великий Полдень, тот миг, когда ты становишься малым, как, как атом, как точка; неподвижным, как камень на дороге и засыхающая груша на склоне над яром. Пусть остановится время - вечность; пусть мир сожмется в одну точку, в которой не останется ничего, кроме всевмещающей, всепоглощающей небесной бездны...

Когда настала осень, а потом зима настроение "сжимания мира в точку" проявилось еще больше. Я тогда приучал себя мало есть, несмотря на мороз ходил в кожаной куртке и сильно мерз, испытывая общую слабость, апатию, блаженную внутреннюю пустоту и холод - тот холод, который поднимается изнутри тела и от которого не спасешься никакими свитерами. Казалось, это грань биологической гибели и ощущение того, что смерть где-то рядом, завораживало.

А в ту зиму было много морозных дней и яркого солнечного света.

Пошатываясь от слабости, я шел после работы домой; улыбаясь, широко открытыми глазами смотрел на свет догорающего солнечного дня на пустых стенах комнаты; садился в угол на пол, надевал ватник, нажимал кнопку магнитофона и слушал музыку - Майлс Дэвис, "Get Up With It". В бесконечной неопределенность ее звуков, в которых, как в звуках эхо-бытия, в звуках свистящего ветра и в бесформенных далеких звуках ночи казалось бы, нет ничего, угадывалась не только вся мыслимая музыка, но и вообще все возможное.

Все это напоминало пустое бездонное небо над Ходоровом, небо "Великого Полдня".

В нем тоже, казалось бы, нет ничего кроме бездонной синевы. Но если запрокинуть голову и долго смотреть в его пропасть, время останавливается, и в этом мгновении вечности уже есть все, что было и все, что когда-то будет. Как будто в небе, в котором пустота и небытие доведены до своего логического завершения, рождается бесформенный неопределенный звук, далекий и огромный, размытый и неописуемый - звучание самой Вселенной, подобное гулу морской раковины, приложенной к уху. "Благословенная, играй на Вселенной - пустой раковине, в которой твой ум может резвиться бесконечно..." - вспоминаются мне слова Шивы из книги Пола Репса "Кости и плоть Дзэн", которую мы зимой в конце 1980 года читали с Мариной, подругой тех лет.

И чем дольше вслушиваешься в этот звук, тем больше он проникает в тело, становясь "невидимым ветром", танцующим во мне. Тогда исчезала слабость, голод и холод; не надо было ни горячего чая, ни теплого ватника. Все это уже не имеет значения, существовала только неслышимая музыка, звучащая во мне...

Вот какое странное настроение жило в душе в ту зиму. Я познал прелесть пустоты и небытия; понял, как можно сидеть целыми днями на полу под батареей, глядя в одну точку - как кот, жмурящийся на солнце или как ходоровский петух на засохшей груше. Можно плюнуть на все, нигде не работать, обрасти бородой, ходить в ватнике, спать на вокзалах - все это уже не имеет никакого значения. Лишь бы звучала во мне, как эхо, своим звуком всевмещающая небесная пустота - эта совершеннейшая музыка Вселенной.

Чигирин Летом 1981 года я нанялся на работу в археологическую экспедицию к одному известному в то время профессору по имени Дмитро Якович. В планы археологов входило обследование берега Днепра от устья реки Рось, находящегося ниже Канева, до Кременчуга. Моя задача была проста - управлять моторной лодкой "Казанка" и возить на ней археологов, куда они скажут. Идея мне понравилась, обещая знакомство с интересными людьми и возможность посетить места, в которых я никогда раньше не был.

Наше путешествие началось первого августа 1981 года. Погрузив в лодку экспедиционное снаряжение, я довел свою доверху заполненную всяким барахлом "Казанку-5" в порт, где ее и другую нашу лодку - катер "Амур" должны были погрузить портовым краном на баржу, чтобы доставить их таким образом в Черкассы.

Всего нас было 7 человек - Дмитро Якович, археолог Лена, двое студентов - Володя и Юра, еще один студент из Черкасс - Миша по прозвищу "Философ", водитель "Амура" Саша и я.

Порт поразил меня скоплением судов, высокими бетонными стенами пирсов, ревом сирен, ошалелыми чайками, низко летавшими над мазутно-радужной водой и портовыми кранами, проносящими над головой многотонные ржавые контейнеры (а что, если оборвется? Не успеешь даже и пискнуть...) Мы пришвартовались к борту самоходки под названием "Богучар", прибывшей в Киев из Запорожья. Наши лодки подняли портовым краном на палубу баржи, а вечером "Богучар" загрузился контейнерами и отправился в путь. Саша отправился пить водку с механиком, которого все называли "Ильич", а я пить отказался, за что Ильич меня сразу же стал презирать - "Який же ти хохол, якщо не п'†ш горiлки i не …си сала з часником!" Но я решил, что пусть меня считают кем угодно, а только за право гордо носить свой хохол "сало з часником" есть не стану. Забравшись в "Казанку", я накрылся брезентом и уснул.

Так исполнилась моя давняя мечта - на барже уплыть куда-то далеко вниз по Днепру - уплыть в неизвестность, где я еще никогда не был. Баржа плыла медленно и можно было долго сидеть возле якорных лебедок на горячем железе. Там всегда был свежий ветер, а река уводила за собой вдаль, обещая за каждым поворотом и за каждой далекой горой новые места и новые впечатления.

По прибытию в Черкассы мы стали снимать лодки. В порту была страшная суета и довольно большая волна; а люди все пьяные, и крановщик тоже пьяный. Спустили мы Сашин "Амур" на воду, потом стали спускать мою "Казанку" и вдруг вижу - лодка в петлях тросов начинает медленно наклоняться и сползать кормой вниз. Народ вокруг пораскрывал клювы, а крановщик высунулся из своей будки, бросив рычаги. Лодка медленно выскользнула из тросов и с высоты 15 метров рухнула мотором вниз в воду, погрузившись вертикально почти по самый нос, потом вынырнула и перевернулась вверх дном. Хорошо, что я накрыл груз брезентом и перевязал тросом - а то бы разлетелось барахло в разные стороны. А вот висевшая на руле потертая джинсовая куртка "Lee Rider", в кармане которой было 25 рублей, а также правый кирзовый сапог пошли на дно. Так остался я в одних только рваных кедах. Еще потонули оба весла и все инструменты.

Собрав кое-как плавающие вещи, мы перевернули лодку и на буксире оттащили ее на остров немного ниже Черкасс, где и заночевали. Утром я стал возится с мотором.

Честно говоря, я думал, что он вообще не заведется - но промыв топливом цилиндры, я вытер тряпкой систему зажигания, раз пять хорошо дернул за ручку и - о чудо! - мотор завелся. Потом этот мотор "Нептун-23" верно служил мне весь месяц, заводясь с пол-оборота и претерпевая разные испытания, обычные в дальних путешествиях.

На следующий день мы поплыли вниз вдоль правого берега. В течении всего нашего путешествия стояла жаркая погода - грозы были всего два раза.

Водохранилище сильно зацвело и вода была похожа на зеленую масляную краску. Но, несмотря на это, путешествие было увлекательным - водный простор, незнакомые горизонты и каждый день новые берега.

Так мы добрались до Адамовки, где остановились на некоторое время, совершая поездки на лодках к разным местам на побережье. Неподалеку было село Стецовка, расположенное в устье реки Тясмин, и однажды мы отправились туда покупать за 20 рублей на ферме барана - "на шашлык". После этого мы с Дмитром Яковичем зашли к сельскому учителю истории Васе. Пока Дмитро Якович и хозяин обедали, я рассматривал иконы и другие предметы древности, которые Вася, краевед и большой любитель старины, собирал повсюду. Меня заинтересовала одна икона, называвшаяся "Неопалимая купина", привлекая некой силой, вложенной в нее безвестным мастером.

На иконе были изображены солнце, луна, звезды на синем фоне и лестница в небо.

По углам были нарисованы бык, орел, лев и человек - символы четырех стихий, а в центре богоматерь. У нее было лицо земной женщины, в котором угадывался призрак совершенной красоты, но в то же время ничего человеческого не было в нем.

"... сегодня умерли все боги. Сегодня мы хотим, чтобы жил сверхчеловек.

Такова в великий полдень наша последняя воля...".

Из Адамовки мы два раза ездили в Чигирин. В этом небольшом старинном городе, бывшем когда-то столицей Украины, была тогда своя прелесть. Мы шли по мосту через Тясмин, а на дне неглубокой речки шириной метра полтора лежала телега со всей сбруей и оглоблями, перевернутая колесами вверх. В магазинах пахло пылью и собачей шерстью, и радовало только обилие дешевого эфедрина, который в те годы можно было свободно купить в любой аптеке по 42 копейки за упаковку. Ведь тогда народ еще был наивен и не знал, для чего его можно использовать.

В Чигирине возникало чувство, что время как будто остановилось - странное чувство, влекущее и манящее, зовущее погрузиться в него без оглядки... чувство вечности не раз возникало у меня в этом местечке, над которым возвышается высокая гранитная скала - "Кам'яна гора". На ней стоял когда-то замок Богдана Хмельницкого, а в наше время на вершине горы построили кафе "Ластiвка" - милое провинциальное деревянное здание в стиле 50-х годов с широкими окнами. Однажды, наслаждаясь чувством вечности, я забрел в это кафе, сел за столик, чувствуя себя легко и свободно - в кафе никого не было; взял шоколадку и бутылку пепси-колы, добавил туда семь единиц эфедрина, и через 15 минут, когда настал приход, передо мной распахнулась неописуемая словами огромность мира.

Где-то вдали, над едва различимым горизонтом (а с высокой горы было видно далеко) поднимались, как холмы, бело-розовые облака; синела река, желтели поля, за ними были какие-то перелески - "дiброви", как их называют на Украине, и неведомые селения.

Удивительный мир был вокруг - заполненный ясным светом и теплотой любви. Светило яркое солнце, а ветер все качал и качал ветви кленов за окном, то налетая из глубины неба, то на короткий миг стихая. А здесь, за стеклянной стеной призрачного инобытия не было ни ветра, ни звуков, ни яркого солнца - только тень, небесный свет и чувство огромности мира. Я был молод, жизнь только начиналась, старое было забыто, а впереди раскрывалась бесконечная даль, манящая и зовущая в себя...


следующая страница >>
Смотрите также:
Алекс Родин
1771.25kb.
13 стр.
Ноябрь 2000 г. Hq алекс Крейг
143.73kb.
1 стр.
Информация для партнеров и пользователей
71.22kb.
1 стр.
История социологии в памятниках
2004.89kb.
13 стр.
Реферат на тему: " аристотель основатель науки Логики" Студент группы 226 Родин Д. И
137.15kb.
1 стр.
А. В. Родин, В. Л. Бурцев
53.22kb.
1 стр.
Варо вом хаус алекс
264.35kb.
1 стр.
Книга третья: династия зла
2997.69kb.
14 стр.
Ukraina: от мифа к катастрофе Дмитрий Родин: «Полярная Звезда»
330.33kb.
1 стр.
Василий Аксенов Горе, гора, гореть
689.69kb.
3 стр.
Алекс Лахман рассказывает, почему фотографии Родченко не стоят миллион долларов. А ман Рея — стоят
36.36kb.
1 стр.
Диджеи pestivals 2013 – Алекс Гаудино, Tomcraft и актуальные местные музыканты
45.24kb.
1 стр.