Главная
страница 1 ... страница 2страница 3страница 4страница 5

Эйн. Это тоска по недостижимому, Костя. По тому, что за нами и за тем, что превыше нас, за бессмертием нашей души, неважно есть оно, нет… И здесь у нас ничего не будет, Костя, кроме лишь чистоты тоски, для нас непосильной… потому как мы вообще не рассчитаны на чистоту. Нам не утолить этой жажды. И не искупить этих своих попыток – не искупить себя в этом. (Смутившись.) Примерно так.

42

Пауза.

Из всей этой путаницы, мешанины… из мути, безысходности, самообольщения, одиночества может возникнуть только одно – усложнение, углубление бытия, вообще реальности. Может быть, наше предназначение на самом-то деле в этом?

Короткая пауза.

Но наш счет здесь растет.



Чебышев (усмехается). Бросить все свое, что имеет хоть какое-то отношение к истине, да и к свету в эту вот топку? Даже, если и канет даром?

Эйн. У меня когда-то не хватило смелости здесь. А сейчас не хватает таланта… Остается только верить, Костя, что хотя бы эти наши муки будут достойны хоть какого-то милосердия.

Спрыгивает с перил. Хочет обнять Чебышева, но удерживается от жеста. Смущается. Поворачивается, чтобы уйти.

Чебышев (Хватает его за рукав. Эта его неожиданная хватка). Грешный, земной, мало чего сумевший человек испытывает на излом абсолют? Понимая, что это не есть обретение света?

Эйн. Это твоя несводимость к свету.

Чебышев (раздраженно). Ну да, я помню «истечение света из ничего».

Эйн. Я был не прав. Свет вообще не имеет источника.

Чебышев (убирает руку). Если бы, Виталик, ты только знал, каково это (Застеснялся слова.) умирать.

После паузы, вдруг.

Но и я еще не знаю!

Сцена V

Большая столовая. Ужин. Обслуживает лакей в белых перчатках, но вскоре уходит. За столом все, включая сиделку, кроме Чебышева.

Альчурин (Эйну тихо). Вот сижу я, слушаю эти чинные, сдержанные разговоры о том, сём и ощущение такое будто я уже на поминках.

Наташа (Лере). Передай-ка, будь добра вот тот салатик.

Курлин (родственнику с профессорской бородкой). Я лично сам перебрал движок.

Родственница с приятным голосом. Я так вжилась уже в эти старинные платья, что даже не представляю себе…

Альчурин (демонстративно громко). Ощущение такое, что я на поминках.

Сиделка (Наталье). А вы с Юджином были на свадьбе принца Уильямса?

43

Наташа. Ну не в самом дворце, разумеется.



Сиделка. Это было также красиво, как и по телеку?

Режиссер (он сегодня почему-то в парике елизаветинской эпохи). Ну а что касается «Ла Скала».

Родственник с профессорской бородкой (Альчурину). Вы все-таки, я вам говорю, подумайте и не стесняйтесь, пожалуйста, обращайтесь. (Вкрадчиво.) У нас защититесь без всяких проблем.

Альчурин (еще вкрадчивее). А вы Костику не предлагали? А что, может, это его как раз и отвлекло б. Да и надпись «доктор наук» украсит любой надгробный камень.

Нина Ивановна (в хорошем настроении, расслабилась). Вчера была передача, вы представляете, американцы уже разработали климатическое оружие и тайно используют против нас.

Елена. Всё, Нинавана, картошка у тебя теперича не уродится. А Обама, он такой, он еще и порчу на твоих кур наведет.

Нина Ивановна (уязвленно). Между прочим, выступали маститые ученые и были представлены документальные доказательства.

Елена. Скажите-ка лучше, как ваша Иришечка?

Нина Ивановна. На днях приедет. (Победоносно глядя на супругов Курлиных). Костя пригласил ее сюда. Горничная уже готовит комнату.

У Курлиных отвисли челюсти.

Елена (подначивая Курлиных). Она едет сдавать в ГИТИС?

Нина Ивановна (с гордостью). Иришечка у меня всю зиму готовилась.

Курлина (справившись со своей челюстью). Главное, чтобы она была готова к Московской кольцевой.

Елена. Вот мы сидим, угощаемся, мелем вздор и делаем вид, будто не замечаем, что осталась неделя. За лицемерными вздохами: «да, жизнь человеческая, да-а», «как жаль», «вот так вот» прячем самодовольную нашу радость, что мы то продолжимся, продолжим жрать, пить, пустословить так, будто в этом какой-то смысл, не нуждающийся заведомо в оправдании. Еще бы, сами законы естествознания на стороне живых. Нам ли роптать на законы.

Резко встает из-за стола. Можно сказать, выбегает из комнаты.

Курлин (недоумевая). Но наши чувства искренни. К тому же, ну не случись это несчастье с Костей, сидел бы он с нами сейчас и был бы одним из нас. Здесь нет ни правых, ни виноватых – случайность, и только. Слепая, жестокая, да – но случайность. Верха и низа нет здесь – одни обстоятельства. А завтра, может быть, мне «не повезет». И что? Так что не знаю, чего она сейчас.

Альчурин (издевательски). Кто хочет сыграть на бильярде, господа?

44

Сцена VI



Утро. Спальня Чебышева. Кровать застелена. Из сада доносится все та же музыка. Альчурин у стенки в кресле. Чебышев в своем инвалидном кресле у противоположной стены.

Альчурин. Я так понимаю, будем заканчивать с игрой?

Чебышев. Я давно уже ее прекратил. Просто вы все этого не заметили почему-то. Одни продолжают играть и сражаться, другие, как я понял, взбунтовались.

Альчурин. Они восстали на эстетику игры, но не на нее саму. К тому же народ считает, что уже пора сверить правила. Костя, ты меня слушаешь?

Чебышев. Кстати о правилах, тетя Нина «вчерась» выхватила мою «утку» у Оксанки как заправский регбист.

Альчурин. Я поеду с тобой в Мюнхен, как я и говорил, но не смогу остаться больше, чем на две недели, впрочем…

Чебышев. Нет, нет, договаривай. «Впрочем, больше и не понадобится»?

Альчурин (пытается говорить жестко). Я вообще-то хотел сказать «впрочем, по обстоятельствам», а у доктора Шульца прогноз гораздо оптимистичнее.

Чебышев (резко подъезжает к нему на своем кресле так, что упирается ему коленями в колени). Все всегда учили меня как жить. И сейчас учат. И Елена приходит учить, и Наташка, и тетя Нина, и, конечно же, наш Виталик… А вот как умереть? Как?! Как?! Как?!

Альчурин (не замечая, что пытается отстраниться, чуть ли не оттолкнуть). Прости. (Ищет слово, но не находит, говорит деревянное.) Прости нас…

После ухода Альчурина из другой двери появляется Лера.

Чебышев. По выражению твоей мордочки я вижу, что ты подслушивала.

Лера. Как и все в этом доме.

Пауза.

Скажи, за этот месяц тебе удалось?



Чебышев. Ничего. Понимаешь? Вообще ничего.

Пауза.

Но вот все же обрел свободу.



Лера. Мне кажется, ты обольщаешься.

Чебышев. От никчемной, неправильно, наспех прожитой жизни… Да что там – от самого себя.

Лера (резко). Ты действительно обольщаешься. Это во-первых. А во-вторых,

45

твоя жизнь не пуста. И в какой-то мере даже оправдана.



Чебышев (улыбается). Свобода важнее того дебета-кредета по итогам жизни, что подводишь во имя осмысленности, собственной правоты, покоя.

Лера. Я не понимаю. Это несправедливо.

Чебышев. Мне уже не нужна справедливость.

Пауза.

А когда-то я мечтал решить теорему Пуанкаре.



Лера. Но ты же сам понимаешь.

Чебышев. Понимаю.

Пауза.

А может, мое предназначение и было – не решить? А все, что получилось, удалось за жизнь – случайное, наносное и лишь уводило от сути… Впрочем, и это теперь уже так, детали.



Лера. Это и есть твоя свобода? (Вдруг язвительно, неожиданно для самой себя.) А как насчет чистой совести?

Чебышев. Хорошая вещь, конечно. Но я не хочу ее покупать… даже вот у самого себя. Останусь с той, какая есть.

Пауза.

Это как бы и фраза… На самом деле тяжело это, но так будет правильно.



Под окнами послышались голоса.

Голос Елены. Молимся на жизнь, хотим жизни и жизни. Но наша жизнь крадет у бытия… Эта неуклонность убывания чистоты, добра, света, просто живого и трепетного наконец – и все это в пользу, за ради жизни.

Голос Эйна. У нас всегда было довольно много ответов, но мы не заметили как убили что-то в самих вопросах… Что-то не так в вопрошании.

Голос Елены. Помнишь, мы в юности спорили с тобой: «жизнь» или «смысл жизни». И вот у нас ни того, ни другого.

Голос Эйна. Я пытался снять это в…

Музыканты вдруг грянули этой своей «викторианской музыкой» как-то уж очень громко, до глумливости (или кажется так?) и заглушили слова.

После того, как музыка стала несколько тише.

Чебышев (Лере). Как ты, наверное, поняла, я давно уже прекратил игру, но играющие неплохо обходятся без меня.

Лера. Толку то от моего понимания, все равно же играю.

46

Чебышев (как бы про себя). Из ниоткуда и в никуда… получается так.



Лера. Но ведь что-то же было по пути?!

Чебышев (раздраженно). Это опять по тексту?

Лера. Я сама.

Чебышев (снимает трубку). Пусть прекратят.

Музыка не прекращается.

Вот видишь, здесь уже какая-то своя логика. А Лена с Виталием проговорят под моими окнами еще часа два. Нет, Виталика можно понять, он здесь все же главный автор. (Смотрит на Леру.)



Лера. Я давно уже догадалась.

Голос Елены. Меня тошнит от этой музыки. Я на стену полезу. Я не знаю! Сделай что-нибудь! Убей их всех! Забей мне уши дерном! Пусть они замолчат!

Чебышев (каким-то другим тоном). Через неделю доктор Шульц начнет мне вливать внутривенно, я буду в сознании, но это, насколько я понял из медицинских книжек и его деликатных намеков, буду уже не совсем я.

Лера (не глядя на Чебышева). Что ты хочешь теперь?

Чебышев. Понять.

Лера. Что, собственно?

Чебышев. Для чего все это было?

Лера. Виталий Львович сейчас сказал: «мы нарушили, убили что-то в самих вопросах».

Сцена VII



Малая столовая. Завтрак. За столом все, кроме Чебышева. Все едят молча, сосредоточенно. Ни полслова.

Альчурин. Судя по нынешнему напряжению, я бы даже сказал напряжению предельному, вас всех угнетает одно: «вот завтра Костю повезут в Германию, но по прежнему ни малейшей ясности нет». (Поймав просительную улыбку родственницы с приятным голосом взрывается.) Сколько раз мне повторять, я со всеми вами на равных правах! И если я играю эту двусмысленную, дурацкую роль, еще не значит, что я знаю больше любого из вас. И не надо передо мной либезить, я ничего не-знаю, понятно? И по правде, давно уже не хочу знать. (Задохнулся, остановился). Извините. (Добавил уже тихо). Кажется, чем чаще я буду говорить о своем незнании, тем больше вы будете уверены в обратном.

Встает, направляется к выходу, на полпути оборачивается.

А роль моя очень важна для меня , вы не представляете… Пусть, если даже это и имитация.



Выходит.

47

Курлин. Нет, ну действительно игра (прости, господи!) подошла к финалу (прости господи еще раз!), а никаких «результатов», вообще ни намека. (Елене). И не надо испепелять меня взглядом, мне тоже дорог наш Костя и не всё, конечно же, измеряется деньгами…



Наташа. Разумеется, есть еще и недвижимость.

Родственница с приятным голосом (помогая Курлину). В конце концов, не мы придумали эту игру, не мы ее начали.

Курлин. И я бы хотел уже знать.

Курлина (больно пинает мужа под столом, шепчет ему на ухо). Заткнуться нельзя? Вот сейчас на финише всё и определится. Кто рванется вперед, начнет истерить, обнаружит расчет – всё теряет. Трудно было додуматься? Выдержка, Витя, еще раз выдержка. Мы в этот месяц всё сделали правильно. Терпение, немного доброты и мы возьмем свое.

Елена (все слышала, начинает аплодировать в тишине). Браво!

Курлина. Между прочим, Виктор Алексаныч (Вместо своего всегдашнего «мой Курлин».) в отличие от некоторых не только не предавал никогда дядю Костю, но в свое время кое-что и сделал для него. Только по скромности молчит об этом. (Увидев скептические улыбки.) Связи, дорогие мои, связи.

Наташа (перебивая). Посмотрите на Нинавану. Вот вам олимпийское спокойствие перед оглашением результатов. Дескать, какое бы ни было судейство, против правды не попрешь.

Курлина (провоцируя Наташу). Я бы не торопилась с издевками. Кажется, для такого спокойствия кое-какие основания у нее все же есть.

Родственница с приятным голосом. Стойте! Стойте! Мы должны соблюсти форму.

Курлина. Я давно уже научилась отключать камеру в столовой, так что можете расслабиться.

Лера. Камера в порядке. Это она специально вас провоцирует.

Родственник с профессорской бородкой (встревоженно). А что, если и было задумано так – без «финала»? В этом и юмор бы был, и мораль. (Еще тревожнее.) Я бы на месте Константина Николаевича нарочно так сделал.

Сцена VIII



На выходе из столовой.

Курлина (мужу тихо). Я думаю нас проверяют, не более того. И это уже в последний раз… Дядя Костя держит паузу.

Курлин. Для большего эффекта?

Курлина. Он имеет на это право.

48

Сцена IX



Эйн и Лера в саду.

Эйн. Я им битый час объяснял, что игра давным-давно закончилась. Так не то, что не верят, меня же и подозревают. А могли бы и сами уже догадаться. Почему весь их опыт, это их «глубокое знание жизни», «понимание человеческой психологии» – почему все это не действует сейчас, не помогает в игре ни на чуть? Разве этого мало, чтоб наконец понять?

Лера. Нехорошо здесь. Нечисто как-то. Пусть ничего и не происходит – вообще ничего. Но все копится наша, я не знаю как назвать, бездарность? Лучше бы уж что-нибудь произошло. Легче, наверное, стало бы.

Короткая пауза.

Но произойти-то может только одно.



Эйн (смягчая). Да, Костя завтра уезжает в Мюнхен.

Лера. Мюнхен? Это уже эвфемизм? Что же, пускай… Завтра ноги моей здесь не будет. Соскрести с себя все это, вывести, вытравить воздух этого дома из ноздрей, из всех пор, смыть его запах…

Пауза.

Запах дома, который, вполне возможно, завтра станет моим домом?! (Эйну). Что ты так смотришь? Наследство мне нужнее, чем любому из вас, потому как у меня вообще ничего нет.



Эйн. Но ты же в отличие от них от всех не вцепишься зубами?

Лера. Потому что тебе так будет приятно, да? Если честно, я пока не знаю. Но я не могу пока что позволить себе такую роскошь как брезгливость или же стыд.

Эйн весь как-то сжался.

Сцена X


В саду. Все разбрелись по дорожкам. Все та же «викторианская» музыка приглушенным фоном.

Курлин (пытаясь отвлечься, возвращается к какому-то прежнему разговору с родственником с профессорской бородкой). Все считали, что он голубой, но я им сказал: оставьте его в покое, он просто интеллигентный человек.

Елена (Наташе). Перестань. Насколько я знаю твоего отца, тебе волноваться не о чем. Уж кому-кому, а не тебе. Он выдержит, конечно же, эту свою роль до конца, но ты не будешь обижена в итоге. «Итог» будет лучшим для тебя, нежели мы рассчитывали.

Наташа. Я понимаю, но как-то уж очень странно всё пошло. Думала сначала, ну хочет отец покуражиться, отвлечься от… – всё простительно, всё понятно. Но когда догадалась, куда его понесло – жутко как-то сделалось. Сама почему не знаю. Мама, а как ты считаешь, нам потом не будет стыдно за этот наш нынешний… ажиотаж?

49

Елена. Мне и сейчас стыдно. Но что поделаешь.



Наташа (резко). А чего нам стыдиться? Мы защищаем семью, защищаем свое и у меня есть права! Мы с тобой должны получить всё. А ты меня успокаиваешь тем, что наш великодушный папа выделит мне лучшую часть.

Пауза.

А что касается его сумасбродства, то тебе по итогам жизни досталось куда как больше моего.



Елена. Дочь, я знаю, ты мне не поверишь сейчас, не поймешь или разгневаешься на меня, но может когда-нибудь… Я его простила. И не сейчас перед лицом этого месяца, а много раньше. Я просто этого не знала.

Наташа. Тебе так нужны все эти маленькие моральные победы надо мной? Привыкла, да?

Едва сдерживает слезы. Уходит. Слышен ее голос:

«Юджин! Юджин!»

Нина Ивановна (одна). Это ж надо же! Ни сочувствия, ни сострадания. А я вот и пожалею, и выслушаю, и помолчу вместе с ним, когда ему это нужно. Если б только меня пускали к нему чуть чаще. Это все Оксанка шустрит. Ну, ничего, ничего.

Короткая пауза.

Они рано радуются. Все решится-то завтра. Вот тогда и посмотрим. Тогда и посмеемся. А они только и ждут, мародеры… Нет, куда ж мы катимся, а?



Альчурин (Сиделке). А скажи-ка, душа моя, не появлялся ли здесь, предположим, нотариус?

Сиделка. Во-первых, оставьте этот тон.

Альчурин. А во-вторых?

Сиделка. Предположим, не появлялся.

Сцена XI


Елена сталкивается с Эйном на дорожке сада. Они какое-то время молча идут вместе, затем садятся на скамейку.

Елена (пытается говорить иронично). Бе-е-дненький. Ты не справился с собственной жизнью, да?! (Не выдерживает взятого тона.) Не справился с временем жизни. Обольщался, мечтал. И в книгах своих не пробился к тому, за ради чего и брался за них вообще… То вожделенное не давалось, а то, что получалось, не было так уж значимо для тебя.

Короткая пауза.

50

И страдание тоже не давалось тебе. Ты был мелок в страданиях, да?



Эйн кивает.

Ты перерос свое прошлое? Но будущего давно уже нет. Оно выдохлось, иссякло заранее. Как просто. И сделать-то ничего нельзя. Любое действие будет самообманом, и только, даже в случае той или иной удачи. Но делать то что-то надо!



Обнимает его.

Ты пытался постичь какие-то самые важные вещи бытия (ведь так?), но почему же ты оказался настолько бездарным насчет самого себя? Почему так нелепо упустил, я не знаю что именно, но упустил же… упустил, упустил. Ты проверял, испытывал метафизику (претензии были такие), но что ты открыл? Невозможность счастья? Сущность и горечь свободы? Хоть какую-то истину?



Короткая пауза.

Если б и в самом деле так. Но ведь нет же, нет? Ты ничего не смог. Тебя ничего не ждет.



Эйн. Этот стыд за свои откровения, прорывы, прозрения и тэ дэ. Его можно выдержать, с ним можно жить, куда ж деваться. Все это рубцуется, вроде бы, но…

Елена. Извини, я не должна, не вправе, я знаю. Но не будет у тебя ни радости, ни умиротворения, ни надежды.

Эйн. Я все-таки был сопричастен. Чему вот только? Скорей всего той страте, где обретения, постижения нет и малосильно слово – высвобождается в эту свою незначимость. А душа вдруг знает… Пусть ей не положено это знание… А всё, о чем ты сейчас, становилось у меня условием, залогом, если даже и задним числом… И много ли значит здесь судьба или, скажем, счастье… А так что? Я действительно слабый, довольно дурной человек. Я так устал от самого себя… если б ты только знала… И сейчас мне тяжело и как-то вот холодно, ты права, без надежды, да что говорить, без любви. Ну, так что же. (Улыбается.) А жизнь в самом деле ушла… И как-то вот так… в смысле, даром.

Елена гладит его по щеке.

Безысходность и неудача – единственные наши преимущества над абсолютом… получается так. А я никогда не принимал себя всерьез.



Елена (улыбается сквозь навернувшиеся слезы). Ты обольщался.

Эйн (кладет голову ей на плечо). Эта невыносимая, невыносимая тяжесть.

Пауза.

Эйн поднимает голову.

Елена. О, как бы я хотела, чтобы у тебя все было хорошо. Но ведь не будет?

Эйн (просто). Наверное, нет.

На соседней дорожке сада появляются Курлин и родственница с приятным голосом.

51

Курлин. За тот месяц я столько понял. Хоть бери и заново жизнь начинай.



Родственница с приятным голосом. Да, да, это прелесть была б, если заново.

Сцена XII



Утро того самого, последнего дня. Все действующие лица, кроме музыкантов и самого Чебышева, собрались в холле, возле лестницы, ведущей на второй этаж. Никакой бутафории. Все в своих обычных одеждах. Курлин в роскошном галстуке, депутатский значок на лацкане пиджака. Все немногословны и напряжены. Чувствуется, что в доме идут какие-то приготовления.

Курлин (наконец-то нашел что сказать). Даже не верится, что еще два часа и Костик уедет, и всё.

Курлина его обрывает.

Лера (пытается насвистывать какую-то мелодию). Та-та-та.

Замолкает.

Курлин (Альчурину). Что ж, Алик… раз ты будешь с ним, все в порядке, значит. Я на тебя надеюсь.

Альчурин (в который раз нервно смотрит на часы). Сейчас! Сейчас!

Родственница с приятным голосом. Сиделка сейчас его выкатит! (И тут же поправила себя.) Константина Николаевича.

За окнами слышны звуки подъезжающего авто.

Альчурин. Это микроавтобус, на котором поедем в Домодедово. Что-то они как-то даже и рано.

Нина Ивановна (высокомерно ввиду собственной осведомленности). Костя так захотел.

Родственница с приятным голосом (на ухо Курлиной). Это как бы уже прощание?

Альчурин (нервничая). Где же эта сиделка?

Курлин (неуверенно). Может нам тогда самим?

Наташа (Курлину). Дядя Витя, расслабьтесь, кресло покатим мы с мамой. (Нине Ивановне). И вы, Нинавана, не заморачивайтесь. Мы уж как-нибудь сами.

Альчурин (безуспешно пытаясь дозвониться по мобильнику). Странно. (Пытается скрыть свою нервозность, но у него не получается). Стра-а-нно.

Эйн (Альчурину). Это ты сиделке?

Альчурин. Теперь уж Костику.

Все. Ну и?

Альчурин. Странно.

52

Наташа. Ты знаешь какие-нибудь другие слова?!



Режиссер. А чего мы, собственно, дергаемся? Плюс, минус сколько-то минут, да хоть час, чего тут такого?

Эти слова вдруг всех успокоили: «В самом деле, чего тут такого?»

Родственник с профессорской бородкой (режиссеру). А вы то, милейший, чего это так вдохновились? Вы же вне игры.

Режиссертмахивается от него. Рассеянно). Да увлекся, увлекся.

Альчурин (еще более нервно пытается дозвониться). Алло! Что? Черт! (Эйну.) Нажал не на ту кнопку.

Курлин (начальственным тоном). Сиделка!

Тишина. Никого.

Альчурин (достает из какого-то ящичка и начинает листать стопку листов. Стопка достаточно тощая. Заголовок «Последний день». И в скобках слово «сценарий»). Нет, Костя не внес никаких изменений на сегодня. (Просматривает стопку еще раз). Ни одной пометки даже.

Родственник с профессорской бородкой (радостно). Значит, все по плану?

Лера (язвительно). А в сценарии точно сказано, что «подведение итогов» будет сейчас?

Эти слова всех смутили. Действительно, с чего они взяли, что «итоги» будут сейчас?

Родственник с профессорской бородкой. Извините, а когда же?

Курлин (Альчурину властно. Разреши-ка). Протягивает руку за сценарием.

Альчурин (Курлину). Хочешь взять под видеокамерой? Пожалуйста.

Подает ему бумаги.

Курлин (стушевавшись). Нет, я так.

Родственник с профессорской бородкой (в поддержку Курлина). Разумеется, никто не претендует на вмешательство или контроль, но по логике должно быть сейчас.

Наташа. А скажите пожалуйста, уважаемый, когда в этом доме последний раз было хоть что-то по логике?

Ее саму резанули слова «в этом доме».

Альчурин. Я сейчас.

Со сценарием в руке начинает подниматься на второй этаж к комнате Чебышева.

Родственник с профессорской бородкой (думая, что говорит про себя). Месяц назад Константин Николаевич посеял, а мы сейчас вроде как пожнем… вот так вот, да…

Наташа (родственнику с профессорской бородкой). А вам не приходило в голову, уважаемый, что вы собираетесь жать на чужом поле?

53

Курлина. Я вообще не понимаю, чего это мы напряглись сейчас? Все же нормально. Алик ясно сказал «все по плану» (Убедила саму себя).



Все остальные после слов «все по плану» на этот раз начинают волноваться.

Родственница с приятным голосом (пытаясь всех успокоить). Ничего, ничего, все равно же все очень скоро откроется.

Скрип двери спальни Чебышева. Выходит Альчурин, спускается к ним, но останавливается где-то посередине лестницы.

Альчурин. Костя принял кое-какой препарат (Его не сразу поняли.) То есть обошлось без Германии.

Со злостью рвет сценарий.

Оказалось, умереть без боли можно бесплатно.



Несколько всхлипов. В саду квартет начинает играть все ту же «викторианскую» мелодию. Сиделка выходит из спальни Чебышева, передает Альчурину бумаги.

Альчурин (щурится, разбираясь в текстах). Да, да, завещание будет оглашено через неделю по адресу… (Зачитывает адрес нотариальной конторы). И еще (Щурится сильнее, подносит к самым своим очкам.) Это для Эйна.

Протягивает, не глядя в сторону Эйна, листок. Эйн берет каким-то суетливым движением. Все поднимаются по лестнице наверх.

Сцена XIII



Сиделка закрывает тканью зеркала. Все женщины – участницы хора начинают ей помогать. По перилам лестницы протягивают широкие траурные ленты, чьи края свисают на пол. Слышно как к дому подъезжают три машины. Музыканты в саду продолжают играть всё то же самое. Никто пока что их не остановил.

Сцена XIV



Эйн у себя в комнате. Раскрыл записку от Чебышева. На лицевой стороне действительно написано «Эйну лично. Без огласки.» А внутри огромными, какими-то почти детскими буквами.

Я НИЧЕГО НЕ ПОНЯЛ.



И подчеркнуто опять же по-детски двумя чертами.

Эту записку можно вынести на большой экран.

Уже к вечеру. Стук в дверь. Эйн открывает. На пороге Альчурин.

Альчурин. Я тут еще кое-что у него нашел.

54

Подает огрызок листочка в клетку.

Это тоже тебе и опять же лично. Я старался не читать.

На бумажке чуть наискось мелким торопливым почерком:

Но это не так и важно.



Это тоже выносится на экран. Над сценой до самого конца действия остаются оба текста (с учетом указанного размера букв и особенностей почерка).

Тишина.

Сцена XV


Гостиная. Все действующие лица сидят, ходят, переговариваются так, как обычно бывает в доме покойника.

ЗАНАВЕС.


55

<< предыдущая страница  
Смотрите также:
Усадьба в английском стиле фантазия в четырех действиях
841.79kb.
5 стр.
Самый насыщенный
27.05kb.
1 стр.
Усадьбы псковщины
37.01kb.
1 стр.
Комедия в четырех действиях действующие лица
1423.31kb.
5 стр.
Усадьба Вороново
385.23kb.
3 стр.
Комедия в четырех действиях и семи картинах в стихах
1326.9kb.
16 стр.
Случайность (Мини-спектакль в четырёх действиях) Действующие лица
31.37kb.
1 стр.
Музеи Музей-усадьба
422.91kb.
1 стр.
Аида • aida опера в четырех действиях. Спектакли
27.41kb.
1 стр.
Фарс в двух действиях перевод с английского Валентина Хитрово-Шмырова
847.19kb.
6 стр.
Буря трагедия в четырех действиях Место действия обитаемо Действующие лица и исполнители
824.01kb.
5 стр.
Габитус и субъективность: опыт живой истории в телепроекте «Усадьба эдвардианской эпохи»
465.35kb.
2 стр.