Главная
страница 1страница 2 ... страница 7страница 8



Наум Кравец. Интервью

Наум Кравец

Интервью


Москва

Россия


Дата интервью: январь 2005

Интервьюер: Элла Левицкая


1 кассета, 1 сторона
Сегодня 20 декабря 2005 года, город Москва, Россия. Я, Элла Левицкая, провожу интервью с Наумом Соломоновичем Кравецом.
Мой дедушка из Одессы. В прошлом он занимался коммерцией и служил у поляка, поскольку он сам из Паневежиса, Литва. По роду своей деятельности он оказался в городе Умань, это на Украине и там, у польского хозяина, он и начал свою службу.

Как звали его?

Звали его Пинхас, Петр, а отчества я не знаю дедушки.

Неважно.


Кравец.

А дату, или хотя бы десятилетие рождения, вы знаете?

Значит, если мой отец, старший сын из 8 детей, 8 детей у него было, 1891 года, первый сын, по тем временам дедушка, наверно, его родил, когда ему было около 30, потому что тогда не женились рано. Он должен был стать на ноги. Если так посчитать, то…

1860.


Да, да… Это дедушка. А дальше, значит, он женился на единственной дочери раввина, в городе Умань была у раввина единственная дочь. Бабушка, значит, Этель, фамилии ее девичьей я не знаю, поскольку она Кравец всегда была. Но более интересная фигура в моей родословной, а я составлял древо своего рода, мне очень хотелось узнать, я узнал очень интересную историю, когда после демобилизации ездил в город Умань. По слухам я собирал все эти сведения. Мой прадед, по фамилии Кравец, это отец моего деда. Он украинец по всем параметрам. На краю Умани был небольшой молельный домик. В этом молельном домике был отец моей прабабушки Рахили. Он служка был там. Это маленькая должность. Потому что это уже не Умань, это уже была деревня. Этот мой прадед, тоже Петр, был старшим сыном в большой семье. В царское время в царскую армию брали старшего сына. Остальные оставались. И он прослужил в царской армии 25 лет. Он прошел несколько войн, которые вела тогда Россия. Это пребывание в армии и сделало его таким человеком, который был уже без предрассудков. Потому что жениться на девочке-еврейке, единственной дочери этого служки, это было какое-то ЧП. Во-первых, и со стороны той семьи, большой, и здесь, этот служка не мог никак решиться. А ведь он любил эту девочку, и 25 лет моя прабабушка, Рахиль, ждала его.

Они познакомились еще до армии?

Да. Она его ждала. Не хотела выходить замуж: «Нет!» – и все. И мой, будем так говорить, прадед, ничего не мог сделать. И когда он вернулся, то вопрос стал просто ребром, что он хочет жениться. Она ждала его, и он хочет на ней жениться. И ничего не могла сделать ни та сторона, религиозная, ни эта сторона, религиозная, ничего не могли сделать. И была свадьба. Свадьбу настояли сделать по-еврейски, то есть все, чтобы было по-еврейски. Потому что дальше еще пойдут корни, я же вам в начале сказал, что их единственный сын, мой дед, это единственный сын, от этого брака. Его назвали тоже Петром. Но самое печальное в этом, что мой прадед от счастья прожил с моей прабабушкой всего лишь полгода. Как рассказывают, он умер от счастья. Бывает вот так: умер от счастья. Не то, чтобы там болел. Прошел такую огромную жизнь. Но остался мой дед. А вот мой дед уже, как я сказал, одессит. Как он оказался в Одессе? Я думаю, что его отец послал туда учиться. Он же должен был какую-то специальность получить. И он получил специальность, как сегодня говорят, товаровед. А раньше это был, как это, кто сукном занимался, не могу сейчас сказать, разбирался в материях, «штуках», огромных свертках материи. Он ездил туда-сюда. И он, вероятно, так и оказался в Одессе. Почему-то я всегда считал, что он одессит, хотя он родился в Умани. Вот все, что я знаю о своей прабабушке. Но до меня дошло то, что когда моя мама меня родила, прабабушке было 90 с чем-то лет, мама принесла меня, чтобы показать прабабушке Рухл. И когда она меня взяла на руки, то мама потом плакала после этого. Я прабабушке не понравился. Она очень горько плакала от этого, что я вот такой. Вот то, что я знаю о бабушке. А прабабушка – святая женщина, она умерла во сне в 95 или в 97 лет. Тогда не знали, кому сколько лет. Я думаю, что ей больше было, 100, наверно, по моим подсчетам. Это то, что касается предков. Бабушка моя, на которой дедушка женился, тоже из религиозной семьи, ее отец раввин. И бабушка родила 8 сыновей. Мой отец старший из них, Соломон. Ну, и поскольку он Соломон Петрович, по-еврейски Шлема Пинхусович. После революции два сына бабушки Хаим и Арон уехали в Америку, поскольку были молодыми. Там они, кажется, свои семьи создали, я еще об этом скажу позже. А остальные все здесь жили, погибли на фронте. Исаак погиб на фронте, мой отец погиб на фронте. И младший дядя Рафа, он самый младший сын, просто умер, уже после войны. Он вернулся, он на Дальнем Востоке служил, он умер, кажется, года 4-5 назад, уже старичком. Вот это мои предки.

Бабушка и дедушка, бабушка наверняка, были религиозны?

Бабушка очень религиозная была. Но лично мне больше пришлось жить с этой бабушкой. У меня была и бабушка и со стороны моей мамы. А моя мама из еще большей семьи, тоже из Умани. Там 12 было детей у моего дедушки уже по линии мамы. Мама была не знаю, какая по счету, четвертая, пятая, не могу сказать, мне очень трудно. Вот, я там родословную писал, но я не знал, какая она была по счету. Но мама моя была одной из красивых дочерей той семьи. И после революции гражданская война, туда-сюда, бедно очень жили. И как мама мне рассказывала, она очень любила молодого человека, очень красивого мальчика, но не суждено ей было выйти замуж за этого мальчика. Мой отец, это, дай Бог, это уже была вторая жена, моя мама. Первая жена у него, я не знаю что, в общем, они расстались. Потом она вскоре ушла из жизни. Там остался сын, то есть мой брат и он жил все время с нами. Я уже был взрослым, когда узнал, что Лева мне только брат по отцу. Не понимал я, и он тоже ничего не понимал. Он погиб на фронте. Но это отдельный разговор. У меня в биографии написано. Папа, как в моей метрике значится, отцу – 36 лет, а маме – 20 лет. А мама вышла замуж 17-ти лет. Значит, передо мной был, как мне рассказывали, мальчик, который умер от кори. Я даже не знаю его имени, ничего, то есть это всегда оставалось как-то в тени семьи. Я-то знал, но ничего не могу сказать по этому поводу. Я у мамы второй. Потом родилась моя сестра, которая жива и здорова и живет в Германии сейчас.

Если можно еще о папиной семье. Вы сказали, ваш отец был старшим, да?

Да.

А дядя Рафа – самым младшим?



Самым младшим.

А между ними?

Между ними, я уже сказал, Хаим и Арон.

Это по старшинству?

Нет, по старшинству идет Исаак, Хаим, Арон и Рафаил. Кого-то я еще не назвал.

У меня 5.

Эти дети умерли. А эти дожили, семьи создали. Есть братья там, сестры и так далее. А вот эти умерли. И о них я очень мало знаю, ничего не могу сказать. Дедушка занимался в то время, как я сказал, коммерцией. Его старший сын, мой отец, был послан в Варшаву, чтобы обучиться реальной бухгалтерии. Я не знаю, что это такое, но думаю, что по нынешним временам это экономист. Он учился в Варшаве. Окончил, и это была его профессия, потому что потом уже, когда он приехал в Умань после учебы, дедушка жил богато по тем временам, а мамины родители жили бедно по тем временам, поэтому брак был такой, как сказать… Родители моей мамы заплатили красотой моей мамы, так бы я выразился. Она красивая очень была девочка. И все время, она была красивой женщиной тоже. Очень умная. Отец женился. Вскоре мама осталась одна, потому что он уехал в Москву, потому что он в Москве уже жил и работал, мой отец. А когда мама забеременела, она не хотела рожать там, в Умани. Она хотела только там, где отец. И она, никого не спросив, где-то собрала деньги, поехала в Москву и в 1925 году 4 января родила меня. Хотя отец был ошарашен, когда она приехала. И больше уже не покидали Москву. Родился я недалеко от этого места. Крестовский мост, недалеко от вокзала, тут есть роддом. Дело в том, как мне мама рассказывала, были роддома, которые принимали только членов профсоюза. А мама не работала и не была членом профсоюза. Жили на Арбате. Ни один роддом в центре маму не хотел брать. И папа мчался с саночками, мороз был, маме на колени доху положил, как она рассказывает, и папин друг, который стал моим крестным как бы отцом, они ночью мчались по Москве, искали, где бы меня… И только у Крестовского вокзала нашли такой роддом, который всех принимал. Не успели ее завезти, она меня родила по дороге в палату. Потом папа уже снял комнату побольше здесь, поближе к Рижскому вокзалу. Там я начал свое существование, как мама рассказывает, в корзине из-под белья, потому что не было средств, чтобы купить что-то. Хозяйка дала пеленки, простыни какие-то, и я возлежал на обеденном столе в корзине. Так началась жизнь моих родителей.

До отъезда в Варшаву ваш отец окончил, наверно, гимназию?

Нет. Он помогал своему отцу по делам: ездил, возил товары, что-то такое.

Какое-то образование он получил?

Я не могу сказать. Я думаю, еврейское какое-то образование он получил. Потому что старший сын. Другим уже не могли дать образование, а этому дали. Мой дедушка ездил в Америку еще до революции. Там же были два сына. Он хотел всю семью туда перевезти. Но Америка на него не произвела впечатления, и он вернулся, тем более, что сыновья его жили в Нью-Йорке. Так получилось, что революция свершилась, и он уже выехать не мог.

Революция, наверно, больно ударила по дедушке?

Таких сведений нет, но знаю лишь одно, что когда ходили по Умани банды Зеленого и других, то бабушка прятала детей в погребе и стояла у дверей. Когда подходили бандиты, она вынимала то, что было: золотые кольца, цепочки, давала, и они уходили. То есть она спасала их таким образом. Это бабушка рассказывала. У них был там довольно приличный дом, куда я ездил летом к бабушке и жил у нее там. Почти каждое лето я жил там. Туда все братья, кроме молодого дяди Рафаила, свозили детей. Там был лагерь, и бабушка управлялась со всеми. Родители приезжали к осени, чтобы нас разобрать. Второй сын, Исаак, жил в Ленинграде. У него было два мальчика. Кстати, один из них, Кравец Лазарь – известный футболист, заслуженный мастер спорта, сейчас на пенсии. А второй, постарше, Арон, - известный хоккеист. Он руководил ленинградской хоккейной командой «Динамо». Они по спортивной линии пошли. Это дети моего дяди старшего. Мой брат Лева стал комсомольским работником, партийным. Я тогда еще учился в школе, до войны я еще только 8 класс кончил. Сестренка совсем маленькая еще была. Вот это наша семья. В Америке у Хаима два сына. Один сын погиб в Корее, врачом был. Он пошел туда добровольцем. Осталась жена с мальчиком, Митчел его зовут. А старший сын Хаима, Церолд, жив. У него три двойняшки, мальчики. Каждый раз она рожала ему по паре, но мальчиков, представляете. То есть Кравец пошли как бы туда. Сегодня, как я знаю, один из внуков моего дяди Хаима, или моего брата двоюродного Джералда, один из них известный сейчас певец, Ленни Кравец. Вот, если вы поможете мне разыскать по Интернету, мне кто-то сказал, копался в Интернете, наткнулся на страничку «Кравец», он пишет, в этой своей страничке, что в Москве у него живет двоюродный брат Наум Кравец и сестра, Рена Кравец. Я был бы рад, потому что потерял связь, у меня нет связи с моим братом Джералдом. А мой дядя ездил туда. Но мне говорят, что он негр. Я уж не знаю, какой он негр, может, это однофамилец, я не могу точно сказать, но он пишет на своем сайте, что в Москве живет Наум Кравец. Какой он негр? А может, негр, кто его знает? Их квартира в Майами. Джералд – архитектор по образованию, высококвалифицированный. Он там себе построил дом. Так что мой дядя туда ездил. И он видел всех этих родственников. Я не имею связи с ними, а хотел бы иметь связь.

Вы сказали, что у этого Ленни Кравеца есть своя страничка в Интернете?

Да.

А адрес ее вы можете узнать?



Я знаю еще другое от дяди Рафы. Когда он был там, он мне рассказывал, две пары этих близнецов, они музыканты. Они создали свой какой-то… Вот, один из них – Ленни. Они создали какой-то ансамбль, джазовый, а вот этот как-то отделился. И там еще живет сестра, тоже Рена Кравец, и у нее двое детей. Они живут где-то в Чикаго. Но, поскольку дядя умер, вся цепочка переписки оборвалась. А я не мог переписываться, потому что работал в закрытом предприятии. Это судьба всех. Но сейчас я хотел бы, честно говоря, пока жив, восстановить эти родственные связи.

Я думаю, что это легко делается, тем более, что у меня племянник живет в штатах, и у него свой джаз-оркестр. А джазисты друг друга знают, конечно.

Если поможете мне, я буду очень благодарен.

На каком языке разговаривали дома дедушки и бабушки?

Моя бабушка говорила только по-еврейски. Она по-русски понимала, но очень мало. Со всеми нами она говорила только по-еврейски. Я и сейчас понимаю, я не могу полностью говорить. Бабушка понимала. Я с ней разговаривал по-русски, но она со мной только по-еврейски говорила. Война началась. Она пошла в очередь за хлебом вечером. Хлеба не было в Москве. Она пошла в магазин. Очередь была большая. Был налет на Москву. И вот, от этих зениток, которые стояли на Преображенской площади, падали осколки. Ей осколок ударил в голову, ее убило. Так она погибла, бабушка моя.

А бабушка и дедушка соблюдали еврейские традиции, праздники отмечали?

Бабушка – очень. Дедушка… Одессит он такой, он любил поесть. Но когда мама моя делала жаркое из свинины, хотя это не положено, а дедушка приезжал и жил отдельно от бабушки, - он приезжал к отцу, как к своему сыну, он кушал, целовал маму и говорил: «Ой, какое жаркое!». Бабушка, если узнала бы! Такая была тайна. Он был, я думаю, светским человеком. Молился он, да. Почему я знаю, - потому что он брал меня в синагогу. И когда мне было 13 лет, то папа и дедушка привели меня туда, надели на меня талес. Они ходили. Насколько они верили – мне трудно сказать. С той стороны – тем более. Дедушка по маминой линии был из такой, рабочей семьи, если о нем сказать, то он занимался, что такое «балыгула»…

Извозчик.

Так вот, он формировал зимой санный отряд извозчиков из местных украинцев и перевозил зерно, еще что-то такое. На эту мельницу, на ту мельницу… И этим он зарабатывал деньги за зиму. А летом он занимался в саду своим хозяйством. Но главная его работа была вот такая. У него были свои лошади, кстати говоря. Мама говорит, что у него хороший был выезд, у дедушки. И его дети, два сына, имя которого я нашел, Наум, когда была гражданская война, один из его сыновей, только не старший, средний, как его звали, я забыл, он сел на лошадь и сказал маме: «Мама, я сидеть здесь не буду и ждать, когда меня здесь зарежут и убьют». И умчался. Потом мама узнала, что он воевал в частях Красной Армии. Он похоронен в городе Белгород. Я ездил туда, с мамой я ездил.

Это Белгород одесский или харьковский?

Это харьковский. Там на привокзальной площади есть общая могила. Там он записан. Он умер от тифа. Он был комиссаром в отряде. Его поселили в квартиру, где умер человек от тифа. Он заразился и умер. Боевой был товарищ, потому что я помню, что дедушка получал большую по тем временам пенсию за своего сына. А второй брат, имя которого я ношу, Наум, тоже взял лошадь у своего отца и воевал в отряде Котовского и погиб, как говорят, по любви. Там была какая-то девушка, которую любил он, и любил еще кто-то.

В отряде?

Да, из этого же отряда. И то ли стрелялись они, неизвестно. Он погиб не в бою, а за любовь. Может, и я такой же? Ношу-то имя я его?

А первого, как звали?

Первый сын, это дядя мой, Ефим. Он жил в Харькове, воевал он. И он умер уже после войны. Он был слесарь, кузнец. Его профессия – кузнец и слесарь. Он мне показывал свои руки: «Видишь, как у меня разорвано?». Я говорю: «Как же ты работаешь?». Он говорит: «Беру свечу и заливаю вот эту рану воском. И все». Последние годы он обслуживал в Харькове этот знаменитый дом – Госпром. Там есть такая большая площадь, и есть огромный дом – Госпром. Это архитектура соцреализма. Он обслуживал сантехнику этого дома. Это его последняя была должность. А его сын воевал и умер уже после войны. У него был осколок где-то в голове, у него зрение стало падать, и единственный сын его, мой брат двоюродный, умер. Это судьба старшего.

А тот, который похоронен в Белгороде, как его звали?

Гриша? – нет, Гриша – это еще один из сыновей. Он на Дальнем Востоке был, а потом приезжал после войны в Москву, я даже отдал ему свое кожаное пальто. Он умер. Это Гриша. А того звали… Не могу сказать сейчас. Может, вспомню. Сестер я всех помню. Мамины сестры. Старшая сестра, это Зина, потом идет Броня, потомидет моя мама.

Как маму звали?

Маму звали Шура. Или по-еврейски Шифка. Потом была тетя Маня и тетя Женя, самая младшая. У них тоже свои дети, тоже большая семья. Кстати, дети тети Мани все живут в Америке. С одним я переписываюсь. Он бывал здесь, в Москве, Гарик. Архитектор. Но там у него архитектурная карьера не сложилась. Здесь он был архитектор солидный. Когда едешь из Самары к Волге, то вот этот речной вокзал самарский – это его детище. Он его проектировал, разработал, сделал. И мог бы здесь большую карьеру сделать. Талантливый был. Кончил архитектурный институт с отличием. Уехал в Америку, но там ничего у него не получилось. Работал чертежником до пенсии. Был еще сын Геня и Яночка, дети. Они все там живут. А Тети Женины дети, двое детей, живут в Израиле. Значит, они из Харькова уехали, тетя Женя не дожила уехать, умерла, а Бэла, уже и дочка умерла, Бэла, она жила на границе с пустыней. Сын живет где-то там, недалеко. Они в Израиле. А дети тети Брони, маминой сестры, она в молодые годы вышла замуж за поляка и жили в Польше до начала Второй мировой войны. Когда началась в 1939 году Втолрая мировая война, они побежали сюда, в Советский Союз и стали репатриантами. Моя мама хлопотала, чтобы как-то их вырвать. А их загнали в Сибирь на жуткие работы. Мама ходила, просила за них, давала клятвенные обещания и вырвала их. Когда они приехали в Москву, жили у нас, то старшую дочь мама взяла к себе, как свою дочь, старший сын, Миша, в это время воевал в армии Андерса, он остался жив. Он приезжал в Москву, но никогда здесь не жил. А вот сыновья, значит, который картины рисует, Наум, такое же имя, как у меня. И Леня, он сначала в Израиле, потом он уехал в Бразилию. А Леня остался и живет в Ашдоде. А дочери ее – в Харькове, но они умерли: Женя, Аня… Я начинаю уже сам путаться в них.

У вас родословное дерево есть?

Они все там есть. Но где я его положил, эту миллиметровку? Я ее сделал когда? Как-то пришла мне мысль, я подумал: «Кто я? Если я не знаю, кто я, мне не будет будущего». Вот так я себе поставил задачу. И я скрупулезно стал собирать все сведения. И выписывать, и строить. А потом, когда приехал этот Гарик из Америки, он сидел за столом, я говорю: «На, я тебе дарю копию, ты хоть будешь знать, откуда, кто и где». Я, если найду, к вашему следующему приезду. Она где-то лежит, но где – не могу точно сказать.

Тогда просто скажите мне фамилии в замужестве маминых сестер, если вы их помните.

Это сложно немножко. Попытаюсь. Тетя Зина, фамилию ее мужа не знаю. Тетя Маня, точно знаю, Беркович. Две красивых сестры было в семье моей мамы. Мама моя была красивая и тетя Броня. Так вот, тетя Броня – Замель, по мужу. И брат, который живет в Ашдоде – Замель. Тети Зины фамилию я не помню. Знаю, что ее муж – дядя Лева, парикмахер. Мне в наследство привезли из Харькова эту опасную бритву. Ее не надо точить, вы понимаете?

Вы ею бреетесь?

Я бреюсь ей, конечно. И кто же еще там?

Тетя Женя.

А, тетя Женя. Тетя Женя - Лесневская по мужу.

А кто были мужья тети Брони и тети Жени?

Тетя броня с мужем жила в Польше в городе Петраков, недалеко от Варшавы. Он имел свое дело, мясное дело. У него не было магазина, но он был мастер по разрубке. Это его была профессия. И всегда, как рассказывали, всегда ему хватало, что он приносил домой. Так рубил, что семья большая всегда была сыта. Я сказал про дядю Леву – он парикмахер. Лесневский был бухгалтер.

А тети Зины муж?

Парикмахер. А у тети Жени – бухгалтер, просто обычный бухгалтер.

В каком году мама родилась?

Мама родилась, по нашим данным, в 1904 году. Поскольку семья большая, они не знали своих дней рождения. И мама себе выбрала 8 марта. Поэтому мы маму поминаем 8 марта, как день ее рождения. А сама она не знала. И в паспорте также ей записали.

Вы помните Умань вашего детства?

Да. Когда мой папа женился на маме, он же уже был солидный человек, поэтому он снял квартиру на лучшей улице города Умани в доме доктора Рафаловича. В Умани был известный доктор Рафалович. В этом доме двухэтажном на втором этаже папа снял две комнаты. Садовая, вроде, улица. У меня где-то есть фотография, потому что я сфотографировал этот дом. И мама мне рассказывала, она родила меня в Москве, побыла, а когда наступила весна или лето, папа ее отвез туда. И тогда он снял вот эту квартиру. И папа приезжал туда, он в Москве работал, а мама там жила. Она рассказывала очень хорошо об этом докторе Рафаловиче, что это был интеллигентнейший человек города.

А сама Умань, чем-то она отличается от теперешней?



Этот город – это целая история. Во-первых, в этом городе есть знаменитый парк Софиевка. О нем можно прочитать очень много. Почему Софиевка? Я пойду сейчас совсем в другую сторону от своей биографии… Значит, что я узнал, когда был там? Что известный польский магнат граф Потоцкий отыграл вот эту Софию в карты на одном их варшавских банкетов. А ее судьба такова. Она гречанка, София. Русский офицер, болтаясь по Турции где-то там, на базаре, у турчанки, которая продавала своих девочек, купил эту понравившуюся ему Софию и привез. А служил он где-то на Украине. Но, поскольку она стала его наложницей, он богатый был очень, он дал ей первое образование, научил ее. Она оказалась очень способной девочкой, ну, тогда женщины были уже 13-летние, это все я читал в библиотеке города Умани. И он ее один раз вывез на бал в Варшаву и, проиграв большую часть своего состояния, он поставил на карту Софию, и проиграл ее. Она попала к одному военному шляхтичу. Я не помню его имени. Он тоже дальше учил ее, пока он не вывез ее на самый большой банкет, где ее увидел граф Потоцкий. Граф Потоцкий влюбился намертво. А поскольку Умань, это были его земли, он не знал как поступить. Римская церковь не могла расторгнуть брак с его женой. И там София была не к месту. Так он решил построить ей вот этот Софиевский парк. Он для этого нанял итальянского зодчего, который на ровном месте, Умань – это ровное место, создал необыкновенный пейзаж. То есть в нем как бы отразились все лучшие регионы мира: критский пейзаж, голландский пейзаж, китайский пейзаж, то есть все, что граф видел, было сделано в этом парке. У него же были крепостные, которые строили этот парк. Так родился этот знаменитый парк София, который посещала и царица. Летом царица ехала куда-то на юг. Они сделали крюк, потому что это тупик дороги. А надо там до Крестиловки, а потом повернуть в Умань. Она в тупике, нет железной дороги через нее. Он выложил мешки, засыпанные сахаром. И на тройке, зимней тройке, царицу везли по сахару, как по снегу во дворец, который он построил в этой Софиевке. И вот здесь я коснусь более интересного факта. Гитлер, как вы знаете, свою Ставку сделал в Виннице. Винница и Софиевка, находятся на расстоянии 20 с чем-то километров. И Гитлер не разрушил эту Софиевку. Он там, видимо, отдыхал, как я понимаю. Место это необыкновенное. И вот, когда я прочитал это все дело, там были самые выдающиеся люди России. На искусственных скалах написано, кто посещал этот парк. Я даже не знаю, кого назвать: там были все выдающиеся люди. А сама София стала такой образованной женщиной. В Европе она заняла, ну, как это считалось в те времена, она же не жена была, вот. В нее влюбились два сына графа Потоцкого. Вот еще беда в чем! И эти сыновья между собой враждовали. Так вот, в этом Софиевском парке посажен дуб с двумя отростками, это садовник, я этого садовника еще видел живым. Он посадил дуб, к нему присадил второй ствол, а потом – поменьше: показать, вот сам граф, и вот его сыновья. Все это овеяно этой легендой. И последнее. Я не буду долго говорить о Софиевке. Мне сказали, что если я буду лететь самолетом Ленинград – Одесса, то маршрут лежит над этой Софиевкой. И ты прочтешь, что лес посажен таким образом, что с высоты читается слово по латыни «София». Вот такими породами деревьев, они же имеют листья разного цвета, так я специально поехал в Ленинград, купил билет и летел в Одессу, чтобы это увидеть. И я увидел. Бортпроводница говорит: «Посмотрите, мы пролетаем знаменитый парк «София». Еще об Умани. В Умани есть завод авиационный. Но самое главное, перед войной там построили подземный аэродром.

1 кассета, 2 сторона


следующая страница >>
Смотрите также:
Интервью Москва Россия Дата интервью: январь 2005
1085.37kb.
8 стр.
Интервью Москва Россия Дата интервью: январь 2005 Интервьюер: Элла Левицкая
548.81kb.
4 стр.
Интервью Москва Россия Дата интервью: октябрь 2004 Интервьюер: Элла Левицкая 1 кассета 1 сторона
839.68kb.
6 стр.
Интервью Москва Россия Дата интервью: октябрь 2004 Интервьюер: Элла Левицкая
554.85kb.
4 стр.
Интервью Рига Латвия Дата интервью: август 2005
431.54kb.
4 стр.
Интервью Таллинн Эстония Дата интервью: июнь 2005 Интервьюер: Элла Левицкая
408.64kb.
3 стр.
Интервью Таллинн Эстония Дата интервью: сентябрь 2005 Интервьюер: Элла Левицкая
569.91kb.
4 стр.
Интервью Таллинн Эстония Дата интервью: июнь 2005 Интервьюер: Элла Левицкая
563.55kb.
2 стр.
Интервью Таллинн Эстония Дата интервью: октябрь 2005 Интервьюер: Элла Левицкая
373.94kb.
3 стр.
Интервью Таллинн Эстония Дата интервью: сентябрь 2005 Интервьюер: Элла Левицкая 1 кассета, 1 сторона
594.49kb.
5 стр.
Интервью Киев Украина Дата интервью: октябрь 2003 Интервьюер: Элла Левицкая 1-я кассета, 1-я сторона
430.04kb.
3 стр.
Интервью Киев Украина Интервьюер: Элла Левицкая Дата интервью: июль 2003 1 кассета, 1 дорожка
564.32kb.
3 стр.