Главная
страница 1
Международный конгресс

ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ МУЗЕИ

И СОХРАНЕНИЕ ОБЩЕГО КУЛЬТУРНОГО ПРОСТРАНСТВА

СНГ И СТРАН БАЛТИИ

Санкт-Петербург, 9-10 сентября 2010 года


Доклад директора Государственного Эрмитажа М. Б. Пиотровского

9 сентября 2010 года, Эрмитажный театр


Дорогие друзья!
Не хочу заклинать вас единством культурного пространства, единством наших традиций. Думаю, нам будет интереснее просто поговорить о том, как мы жили все эти последние годы. У нас есть возможность взглянуть на вчера и сегодня музейного пространства нашей несколько условной части мира. Вчера и сегодня разделяет 20 лет. За это время мы хорошо отдохнули друг от друга. Теперь мы можем вспомнить о том, что мы все-таки родственники, и подумать, какие родственные связи надо развивать, а какие, может быть, и не стоит. Из наших родственных связей надо извлечь пользу, а не просто вспоминать, что мы из одной семьи.
У нас есть единый исток, он формальный, но очень четкий: единый музейный фонд Советского Союза, со всей динамикой его развития. Недавно в России была глобальная проверка всего, что хранится в российских музеях, и выяснилось, сколь драматична, интересна, во многом трагична (особенно в отношении государства к культуре) была история музейного фонда России. Это было постоянное передвижение музейных ценностей, уничтожение, продажи, переделы, создание разных новых музеев. Кстати, создание художественных музеев было результатом одной из таких административных реформ по отделению их от исторических музеев. Не знаю, правильно ли это было. Хотя сейчас это к лучшему – мы видим, что в кругу художественных музеев практически нет таких острых тем, которые возникают в кругу исторических музеев.
За 20 лет возникло много новых проблем, и мы решали их по-разному. В первую очередь перед всеми нами встала проблема соотношения универсального и национального. Как показывать свою национальную культуру, когда появилась национальная независимость? Как это сочетать с международными связями музеев и самого искусства? Показывать как можно больше зарубежных выставок и возить свои выставки за рубеж, или, наоборот, рассказывать у себя в стране о своей культуре?
Интересная проблема – это показ национального искусства. Что выбирать, как показывать. Есть традиционное русское искусство, традиционные «хиты»: иконы и авангард. Сейчас очередным «хитом» стал соцреализм. Как показывать свое национальное искусство, созданное в эпоху соцреализма? Надо отметить, что в некоторых республиках Советского Союза изобразительное искусство было более ярким, чем в целом в СССР.
Существует большая проблема, связанная с выставочным просветительством. Как деликатно согласовывать свое и не свое видение истории? В отличие от исторических музеев, художественным музеям это бывает легче. У нас в Эрмитаже есть хороший опыт с близким партнером – со Швецией. Вместе со шведскими музеями мы делаем регулярные историко-культурные выставки: «Петр I и Карл XII», «Екатерина и Густав», «Полтава». Мы научились решать деликатнейшие вопросы, научились вместе делать выставки, рассказывающие о том, как действительно происходили те или иные исторические события. Историко-культурные выставки художественных музеев – очень важное направление нашей деятельности, и это было бы интересно обсудить.
Отдельный и очень важный круг вопросов связан с современным искусством. Современное искусство, отношение к нему, его собирание и показ – это важный показатель уровня музейного развития. Надо обязательно вести разговор о современном искусстве, о том, как оно осваивается в разных странах в постсоветский период. Современное искусство это та сфера, в которой ставятся принципиальные проблемы соотношения «своего» и «мирового». В промежутке между «своим» и «мировым» как раз и лежит традиция единого культурного пространства.
Другая вещь – это в какой степени музей должен быть аттракционом, а в какой степени учителем. Это сочетание в каждый момент может работать по-разному. Сегодня, может быть, нужно сделать так, чтобы люди шли в музей отдохнуть, а завтра уже тех, которые пришли, нужно учить и просвещать.
Мы много работаем над тем, что называется «связи с общественностью». Речь идет о работе пресс-служб, о том как нас описывают в прессе. Это тоже серьезная проблема, потому что иногда возникает образ музея как такого затхлого места, где что-то лежит, а что – никто разобраться не может. Часто за этим негативным образом стоят серьезные экономические и политические цели. Музеи должны это понимать и работать над созданием своего образа в прессе.
Другой комплекс проблем, с которыми все мы столкнулись – это рыночная экономика, ее роль в развитии (или в уничтожении) культуры. Собирание денег, фандрейзинг (слово, которое так и не переводят пока на русский язык) – каким образом его делать? Как совместить чувство собственного достоинства и протягивание руки? Как работать с меценатами и как их поощрять? Мы постоянно говорим о необходимости закона о меценатах, о неких послаблениях меценатам – это действительно важно, хотя надо помнить, что далеко не во всех странах есть такие послабления. Все это один из аспектов развития экономических отношений, в которых музеи должны найти свою собственную нишу и отстаивать собственную позицию.
И меценаты, и фонды, и государство должны вместе участвовать в жизни музея, чтобы создавать музею независимость. Бывает, что меценаты начинают диктовать музеям, что и как они должны делать. Я знаю несколько совершенно замечательных директоров музеев в разных концах мира, включая США, которые ушли из музеев, потому что они не могли больше работать со своими меценатами и попечителями, потому что те считали, что раз они дают деньги, то они будут командовать музеем. Это общая проблема: до какой степени клиент музея (а это все клиенты музея – государство, фонды, посетители, меценаты) заказывает музыку?
Одна из свежих проблем – это создание целевого капитала. У нас в России совсем недавно появился закон о создании целевого капитала. По-иностранному это эндаумент – капитал, положенный на цели развития учреждения образования или культуры, проценты с которого учреждение использует на свои нужды. Здесь тоже очень много вопросов: как найти людей, которые дадут деньги на целевой капитал, а не на текущую деятельность? Сколько денег нужно собрать? Кто будет командовать, руководить использованием капитала? Двигаясь в этом направлении, нужно помнить, что в мире есть разные способы их решения. У нас в Эрмитаже существует Консультативный совет, куда входят десять директоров главных музеев мира. Мы собираемся раз в год, беседуем. Выясняется, что в Америке, где целевых капиталов много, учреждения сталкиваются с тем, что во время кризисов капиталы сильно падают. В других странах целевые капиталы не столь распространены: в Великобритании есть только у Британского музея, во Франции – у Лувра и с недавнего времени у некоторых других музеев. Тут есть, чему учиться и где учиться. Но учиться – это не всегда значит быть учеником. Это скорее обмен опытом, знаниями о тех подводных камнях, о которые мы все спотыкаемся.
Все мы встречаемся с проблемой друзей музеев. Это, собственно говоря, не проблема, а цель: создание вокруг музеев такого мира людей, которые к музею причастны, музею помогают, которые приходят в музей, как в свой дом. В отличие от целевого капитала и меценатов, эта схема не приносит денег, она не для денег существует. Почти всегда музей потратит на прием гостей музея больше денег, чем они ему принесут. Однако это создает тот необходимый круг людей, которые дальше помогут музею в каких-то конкретных вещах. Двадцать лет назад не было такого многоступенчатого музейного мира: сам музей, музейные сотрудники, причастные к искусствоведению люди, посетители, друзья музеев, общества друзей, фонды музеев, фонды меценатов. Это значительно расширяет поле музейной деятельности.
У нас есть много вопросов, упирающихся в политико-государственные проблемы. Когда о вещах, которые мы храним, говорят, что это товар и ценятся они только как товар – мы должны с этим бороться. Пока в этой борьбе мы не побеждаем. Понимание историко-художественного предмета как товара, применение к нему соответствующих товару правил – это унизительно для музейного сообщества. Это не облегчает, а осложняет нам жизнь (хотя, возможно, жуликам и облегчает), создает ложное представление о музее.
Часто все то, что мы с вами делаем, трактуется как «услуга населению». Нет, это не услуга населению! То, что делают музеи – это государственная функция! Мы сохраняем культурное наследие, а государство помогает нам это делать. Для государства это – вторая по важности функция после государственной безопасности. Об этом можно твердо говорить. Сейчас у нас идут юридические споры о создании автономных и казенных учреждений, многое упирается в то, как описывается функция государства и наша функция в сохранении культурного наследия. Мы – это музеи, библиотеки, архивы и так далее… Когда мне говорят: вы «отрасль» – я готов возражать и даже перейти на крик. Мы не отрасль! Нас нельзя уравнивать с производством, с лесопильным делом, с металлургией. Мы особая сфера деятельности. Это важнейшая и принципиальная вещь: у культуры должны быть привилегии. Это то, о чем писал Рерих, о чем писал и завещал нам Дмитрий Сергеевич Лихачев: у культуры должны быть свои права. Они отличаются от многих других прав. От культуры зависит наше существование и память о нас в будущем – вот чем определяется ее особый статус.
Одним из важных результатов наших переговоров с властью стало решение проблемы фондохранилища Эрмитажа. Вроде бы частная проблема, но на самом деле это важная, принципиальная проблема музейной жизни. В течение семидесяти лет государство не занималось проблемой хранения музейных экспонатов. А ведь музей – это прежде всего фонд. Экспозиция – это по порядку значимости вторая или третья часть. Фондохранилища у нас не строились. Говорилось: вот вам дается дворец, ну и ладно. Во дворце хорошо выставлять, но хранить вещи во дворце совсем не хорошо. Это действительно большой долг государства перед музеями. Было мучительно выбивать деньги на фондохранилище для Эрмитажа. Можно найти людей, которые пожертвуют на реставрацию залов, на позолоту, а вот на фондохранилище – сложно, потому, что это непонятно. Это должно делать государство. Наши фондохранилища построены и строятся на государственные деньги, и я думаю, что это образец решения такой проблемы. Нам, музейщикам, вечно задают вопрос: какая часть вашей коллекции выставлена? Я убежден: экспонаты в музее не должны быть все выставлены – это в галереях все выставляется, но не в музее. Однако коллекции должны быть доступными и в фондах, и правильно организованное фондохранилище, куда можно приводить людей – поодиночке или группами – это решение большого вопроса. Храним все, но с разными степенями доступности.
Важный круг проблем связан с законодательством. У нас есть налоговый кодекс, гражданский кодекс и т. д. Все эти документы составлены так, что не учитывают многие реальные проблемы, они часто направлены против культуры. Например, наш знаменитый 94-й закон про тендеры. Это старая традиция: законодательство в интересах определенного класса. В этом нет ничего трагического, просто нужно это понимать и этим заниматься. Если не мы этим будем заниматься, то никто за нас это делать не будет.
Есть деликатный вопрос, связанный с проблемами реституции. Надо сказать, что проблема реституции существует в мире в целом. Это проблема переделов. Это претензии разных государств, это претензии потомков, это претензии обладателей авторского права. У нас многие художественные произведения оказываются и будут оказываться вне общественного доступа из-за преувеличенного внимания к авторскому праву и к правам наследников. Самым популярным художником становится Гоген, потому что его вещи можно воспроизводить, не платя никому и не спрашивая ни у кого разрешения. Дальше появляется церковь со своими претензиями. Это общая проблема. Но вот что я хочу подчеркнуть. Мы имеем большой опыт реституционных дискуссий с Германией. Так вот, ни разу ни один германский музей не включал такие вопросы в повестку дня наших музейных встреч. Дискуссии идут на уровне политическом, журналистском, но сами музеи этими вещами не занимаются. Наоборот, мы стараемся острые моменты сглаживать, придумывать разные формы совместной работы, оставляя эти вопросы на будущее. Это, мне кажется, проблема музейной этики. Музеи должны документировать все, что у них хранится, что откуда поступило. Я не зря говорил о музейном фонде СССР, где постоянно происходило перемещение ценностей, и нам нужно заниматься этим. Есть много нормального, хорошего опыта. Если подходить к делу без истерик, то всегда найдется решение для каждого конкретного случая – сегодня, завтра, послезавтра.
Думаю, все эти вопросы связаны и с нашим развитием, с нашим будущим. В XXI веке мы должны преодолеть некоторые стереотипы, укоренившиеся принципы развития музейной жизни. Мы должны преодолеть диктат рыночной экономики, найти способы сделать так, чтобы рыночная экономика не диктовала развитие музеев. Мы должны преодолеть диктат клиента (от посетителя до силовых органов – это все клиенты, только клиенты музея).
Музей – это всегда изъятие вещи, будь то икона, стул или картина; изъятие из одного контекста и помещение в другой. Вещи, как правило, создаются не для музеев. Слово «сокровище», которое вызывает у всех дрожь, нужно правильно понимать: сокровищами вещи являются только потому, что они выставлены в музеях. Когда мы слишком легко употребляем слова «сокровище» и «ценность», то у многих людей появляется соблазн иметь эти сокровища и ценности при себе. В России, кажется, только музейный фонд уцелел от первой волны приватизации и практически остался невредимым, но проблемы, связанные с приватизацией, остаются.
Еще один серьезный вопрос для общего обсуждения. Это сами музеи, история музея как часть отечественной истории. Это история строительства зданий, история формирования коллекций. Мы еще не очень понимаем, как это делать в Эрмитаже. Один пример. В этом году мы реставрируем Висячий сад, там нет сейчас прежней растительности, и мы (по совету наших голландских друзей), напоминая историю ХХ века, восстановили там огород, который был в Висячем саду во время блокады. У посетителей разное отношение к этой инсталляции, но мне кажется, что это интересно, поскольку Эрмитаж, показывая собственную историю, имеет право напоминать о блокаде.
Важна не только история самих музеев, но и их роль в городской среде. Все мы находимся в исторических зданиях, все мы находимся в важных, ключевых местах городов, вокруг нас происходит много разнообразных значимых событий. Влияние музея на окружающую среду должно соответствовать высокому музейному духу. Мы должны стараться музейную эстетику превращать в эстетику городской среды.
Последний вопрос, пожалуй, философский. У музея есть громадная задача – воссоздание в наших странах интеллигенции. Одна из больших наших бед – исчезновение интеллигенции, потеря интеллигентности в культуре, в быту. Этот аспект очень важен, это высокая миссия музеев. Музей – это место сакральное, музей – это место, в котором, наряду с материальным присутствует и нечто не совсем материальное, метафизическое. Что такое метафизика музея? Музей – это культ предков. Музей – это сохранение памяти о предках, проще говоря, это наше право на бессмертие. Из этой метафизики вырастает «физика»: собирание, хранение, реставрация, изучение, наша с вами профессиональная работа. Музей сегодня – это, может быть, единственное учреждение непрерывного образования, что исключительно важно для XXI века.
В заключение возвращаюсь к тому, что права культуры, автономия принятия решений – это то, что запечатлено в документах Николая Рериха и Дмитрия Лихачева, это та философско-практическая основа, которую нам надо применять в жизни, на которой необходимо настаивать. У культуры – и у музеев в частности – есть свои права.


Смотрите также:
Художественные музеи и сохранение общего культурного пространства СНГ и стран балтии
100.84kb.
1 стр.
Ж. С. Байтерекова
122.99kb.
1 стр.
Международная научно-практическая очно-заочная конференция "Проблемы изучения и сохранения культурного наследия и традиции в контексте современной культуры Балтии "
34.73kb.
1 стр.
На стыке интересов с 10-13 ноября 2009 года в Москве пройдет крупнейший промышленный форум России, стран снг, Балтии и Восточной Европы «Неделя металлов в Москве». Центральным событием станет 15-я Международная промышленная выставка
45.12kb.
1 стр.
Олимпиада для студентов старших курсов и выпускников вузов, поступающих в магистратуру Целевая аудитория
75.73kb.
1 стр.
Летний творческий лагерь-путешествие
39.12kb.
1 стр.
Олимпиада по демографии – путь в магистратуру 12 марта 2011 года дается старт очередному (третьему) набору на магистерскую программу «Демография»
18.57kb.
1 стр.
Русские музеи
201.06kb.
1 стр.
Впервые! С 15 по 17 апреля 2011 года пройдёт выставка предпринимательства Балтийских стран «Сделано в Балтии 2011» Выставка «Сделано в Балтии 2011»
18.07kb.
1 стр.
Орогие друзья!
27.18kb.
1 стр.
Курс лекций социально-экономическая география нижегородской области
2650.64kb.
12 стр.
Отчет о проведении в Московском государственном институте стали и сплавов
86.81kb.
1 стр.