Главная
страница 1страница 2 ... страница 6страница 7
Глава 18

ДВАДЦАТЫЕ ГОДЫ

   
   Советские Двадцатые годы, эпоха с неповторимым воздухом надолго - на несколько десятилетий - утвердилась в восхищении мировой либеральной общественности величием светлого социального эксперимента. Не всюду и доныне произошло отрезвление. А кто того отравного воздуха воистину глотнул - теперь уже почти ушёл с Земли.


   Неповторимость воздуха была и в классовой лютости, и в обещательной радуге небывалого нового мира, новизне человеческих отношений, и в переломе всего хозяйства страны, быта, семейного строя; сдвиги социальные, миграционные, демографические - были и в самом деле колоссальны.
   "Великий исход" еврейского населения в столицы - по разным, приведенным нами, причинам - начался в первые же годы коммунистической власти. Иные авторы-евреи описывают его категорично: "тысячи евреев кинулись из местечек и нескольких южных городов в Москву, Петроград, Киев навстречу "настоящей жизни""1; начиная с 1917 "евреи валом повалили в Ленинград и Москву"2. Еврейская энциклопедия даёт такие цифры: "сотни тысяч евреев переселились в Москву, Ленинград и другие крупные центры"3; "в 1920 в Москве проживало около 28 тыс. евреев, в 1923 - около 86 тыс., по переписи 1926 - 131 тыс., в 1933 - 226,5 тыс."4. В полушутку говорили тогда в Одессе, что "пошла мода на Москву". - Лурье-Ларин, фанатичный и планомерный водитель "военного коммунизма", пишет: впервые годы новой власти местечки покинуло "не менее миллиона" евреев; к 1923 в крупных городах жило "уже... почти 50% всего еврейского населения Украины"; кроме того, с Украины и из Белоруссии был "отлив в РСФСР" (то есть в прошлом запретные "внутренние губернии"), в Закавказье и Среднюю Азию, и величина этого отлива - полмиллиона; при этом четыре пятых - в РСФСР, а каждый пятый переселенец - в Москве5. М. Агурский считает эти данные Ларина "существенно преуменьшенными". И указывает: эти демографические сдвиги затронули "коренные интересы русского населения"6.
   В военный коммунизм, "с запрещением частной торговли и ограничением мелкого ремесленничества", а ещё неуклонней для "бывших" и по "социальному происхождению", - введена была категория "лишенцы" (лишённые гражданских прав). Так и многие евреи "были лишены гражданских прав и стали "лишенцами"". Тем не менее "миграция еврейского населения Белоруссии во внутренние районы СССР, главным образом в Москву и Ленинград", не замедлялась7. Переселялись к родственникам или к землякам из полноправных, по взаимовыручке.
   По переписи 1926 г. по всему СССР: в городах и местечках жило евреев 2 млн. 211 тыс. (83% всего еврейского населения), в сельских местностях - 467 тыс. Ещё "около 300 тысяч" - "не показали себя евреями", а они живут "почти сплошь в городах", так что "евреи в СССР на пять шестых" горожане, составляя в городах Украины до 23% населения, в городах Белоруссии - до 40%8.
   В столицах же и городах - самым значительным был приток евреев в аппарат советского управления. Вот Орджоникидзе в 1927 (на XV съезде компартии) докладывает: "каков национальный состав нашего аппарата". По его Данным, в советском аппарате в Москве евреев служило 11,8%, на Украине 22,6% (в Харькове, столице, - 30,3%), в Белоруссии - 30,6% (в Минске - 38,3%)9. Если так, то процент евреев в городском населении сходен с процентом евреев в аппарате. - Соломон Шварц, основываясь на статистико-экономических обзорах Льва Зингера, тоже утверждает, что в 1925-26 в руководящих советских органах "процент евреев почти не разнился от процента их в составе городского населения" (а в ВКПб - и значительно ниже)10. Но и следуя данным Орджоникидзе - в среднем по стране евреи были представлены в аппарате в шесть с половиной раз больше, чем в населении (по переписи 1926 - 1,82%).
   Не упустим эту психологическую внезапность перехода от дореволюционных стеснений в правах: "Раньше евреям власть вовсе не была доступна, а теперь доступна больше чем кому-либо другому", констатирует И. Бикерман11. - Эта психологическая внезапность действовала, хотя и с разной силой, во всех слоях населения. С. Шварц пишет: "С середины двадцатых годов в Советском Союзе поднялась новая волна антисемитизма", - и он "отнюдь не был отголоском старого антисемитизма ("наследие прошлого")". Также и "чрезвычайным преувеличением является объяснение... деревенским происхождением" отсталых рабочих - ибо "почти нет сообщений" об "антисемитизме в деревне". Нет, "это было гораздо более опасное явление". Этот антисемитизм возник в средних слоях города - и проник "в верхние слои рабочего класса", "в рабочую среду, остававшуюся почти непроницаемой для антисемитизма до революции", "в среду учащихся [ВУЗов], в среду членов компартии и комсомола", а ещё раньше - "в местный государственный аппарат - особенно в небольших провинциальных центрах", - и вот широко разлились "настроения активного и агрессивного антисемитизма"12. - О том же и Еврейская энциклопедия, уже из самого конца XX века: "Хотя официальная советская пропаганда утверждала, что антисемитизм 2-й половины 20-х гг. являлся "наследием прошлого"... факты доказывали, что он в основном был порождён сложившимся в эти годы своеобразным столкновением различных социальных сил в крупных городах". Тому способствовало "широко распространённое мнение, что власть в стране захвачена евреями, которые являются ядром большевиков"13. - Да уже и в 1-й половине 20-х годов с обострённой тревогой писал Бикерман (1923): "Теперь еврей - во всех углах и на всех ступенях власти. Русский человек видит его и во главе первопрестольной Москвы, и во главе Невской столицы, и во главе Красной армии, совершеннейшего механизма самоистребления. Он видит, что проспект Св. Владимира носит теперь славное имя Нахимсона... Русский человек видит теперь еврея и судьёй, и палачом; он встречает на каждом шагу евреев, не коммунистов, а таких же обездоленных, как он сам, но всё же распоряжающихся, делающих дело советской власти... Неудивительно, что русский человек, сравнивая прошлое с настоящим, утверждается в мысли, что нынешняя власть еврейская... Что она для евреев и существует, что она делает еврейское дело, - в этом укрепляет его сама власть"14.
   Пожалуй, не менее на виду, чем участие евреев во власти,- был и новый внезапный порядок в образовании и культуре. Новое неравенство не было по замыслу национальным - а столичным. Российскому читателю не надо объяснять, какие преимущества всё советское время насквозь, от 20-х годов до 80-х, давали столицы по сравнению с остальной страной. Из главнейших преимуществ - уровень образования и широта возможностей в нём. Кто в самые ранние советские годы утвердился в столицах - тот и обеспечивал детям и внукам на десятилетия вперёд перевес, по сравнению с провинцией, в высшем образовании и в аспирантуре, дальше дающих прямой и уверенный выход в Центральный образованный класс. - А русскую интеллигенцию "утюжили" ещё с 1918. В 20-х исключали из ВУЗов уже состоящих студентов - по соцпроисхождению: детей дворян, духовенства, чиновников, офицеров, купцов, далее мелких лавочников, а все последующие годы им отказывали в приёме, даже и просто детям интеллигенции. - Эти кары не распространялись на евреев как "нацию, угнетённую при царском режиме": еврейскую молодёжь, хоть и буржуазного происхождения, свободно принимали в ВУЗы; еврею прощалось, что он не пролетарий.
   Читаем в Еврейской энциклопедии: "При отсутствии каких-либо ограничений по национальному признаку при приёме в высшие учебные заведения... в 1926/27 учебном году евреи составляли 15,4% всех студентов... СССР, что почти в два раза превышало долю евреев среди всего городского населения страны"15. А дальше студенты-евреи, "благодаря высокому уровню мотивации", легко опережали в учёбе неразвитых "пролетарских выдвиженцев", рабфаковцев, - и так открывался свободный путь в аспирантуру. В первую очередь этим, уже с 20-30-х годов, определилась на долгое будущее столь видная затем доля евреев в советской интеллигенции. Отмечает Г. Аронсон: "Широкий доступ в высшие и специальные учебные заведения привёл к созданию не только кадров врачей, учителей и особенно инженеров и технических работников среди евреев, но и открыл для евреев возможность преподавательской и научно-исследовательской деятельности в университетах и других учреждениях"16 - в размножившихся потом НИИ, НИИ. В начале 20-х "председателем Главнауки" был (после Главтоплива) не учёный, а большевицкий деятель Мартын Мандельштам-Лядов17.
   Ещё более разительные перемены охватили хозяйственную жизнь страны. Бухарин публично отметил в начале 1927 на партийной конференции, что "во время военного коммунизма мы русскую среднюю и мелкую буржуазию наряду с крупной обчистили". Как открыли свободную торговлю - "еврейская мелкая и средняя буржуазия заняла позиции мелкой и средней российской буржуазии... Приблизительно то же произошло с нашей российской интеллигенцией, которая фордыбачила и саботажничала: её места кое-где заняла еврейская интеллигенция". К тому же "у нас в центральных районах, в центральных городах сосредоточены еврейская буржуазия и еврейская интеллигенция, переселившиеся из западных губерний и из южных городов". И вот "даже в кругах нашей партии нередко проявляется антисемитская тенденция, уклончик"; "мы должны, товарищи, с антисемитизмом вести яростную борьбу"18.
   Бухарин описывал картину, которая была у всех на виду. Еврейскую буржуазию не вымаривали сплошь, как русскую. Купец-еврей несравненно реже становился проклятым "бывшим", находились свои заступники и выручатели. Родственники или сочувственные из советского аппарата то полегчали в поборах, то предупреждали о грозящей конфискации или аресте. Если теряли, то - капиталы, не жизни. Тогда содействие оказывалось и полуофициально, Еврейским Комиссариатом при Совете Народных Комиссаров: ведь еврейская нация доселе была угнетённая, а значит, теперь, естественно, нуждается в помощи. Вот и Ларин, обходя расправу с русской "буржуазией", говорит только: теперь власть начала "исправление той неправильности, какая существовала при царизме до революции"19. - Так и при разгроме НЭПа удар по нэпманам-евреям не мог не смягчаться их связями в административных советских кругах.
   А говорил Бухарин в ответ на заметное выступление сменовеховца, в прошлом кадета, проф. Ю.В. Ключникова. В декабре 1926 профессор сказал речь "на митинге по еврейскому вопросу" в Московской консерватории: "У нас есть отдельные выражения хулиганства, которые... уродливы. Источником этого служит задетое национальное чувство [русских]. Уже Февральская революция (1917) установила равноправие всех граждан России, в том числе и евреев. Октябрьская революция пошла ещё дальше. Русская нация проявила национальное самоотречение. Создалось определённое несоответствие между количественным составом [евреев] в Союзе и теми местами, которые в городах временно евреи заняли... Мы здесь в своём городе, а к нам приезжают и стесняют нас. Когда русские видят, как русские же женщины, старики и дети мёрзнут по 9-11 часов на улице, мокнут под дождём над [лотком] Моссельпрома, и когда они видят эти сравнительно тёплые [крытые еврейские] ларьки с хлебом и колбасой, у них появляется ощущение недовольства. Эти явления катастрофичны... С этим нужно считаться. Страшно нарушена пропорция и в государственном строительстве и в практической жизни и других областях... Если бы у нас в Москве не было жилищного кризиса - масса людей теснится в помещении, где нельзя совершенно жить, и в то же время вы видите, как люди приезжают из других частей страны и занимают жилую площадь. Это приезжие евреи... Растёт национальное недовольство и национальная сторожкость, настороженность других наций. На это не надо закрывать глаза. То, что скажет русский русскому, того он еврею не скажет. Массы говорят, что слишком много евреев в Москве. С этим считайтесь, но не называйте это антисемитизмом"20.
   Однако Ларин эту речь Ключникова посчитал именно воплощением антисемитизма, более того: "Это выступление может служить и образцом большого благодушия советских органов в борьбе против антисемитизма. Ключникова здорово отругали последующие ораторы на том же митинге, но никаких административных мер против него не было принято"21. (Вот она, тоска активиста-коммуниста.) - Агурский комментирует: да, "за речь, подобную речи Ключникова, во все двадцатые, да и тридцатые годы неминуемо ждала бы репрессия", а Ключникову сошло; так не было ли, мол, чьего-то тайного поощрения?22 (Да искать ли тайные объяснения? слишком уж скандально было бы наказывать только что доверчиво вернувшегося из-за границы виднейшего сменовеховца, подорвать всё течение, столь полезное советской власти.)
   То и называлось в 20-е годы еврейским "завоеванием" русских столиц и крупных городов - где лучшие условия, где лучшее снабжение. Происходило переселение к более удобному и внутри самих городов. Писал Г. Федотов о тогдашней Москве: революция "исказила её душу, вывернув наизнанку, вытряхнув дочиста её особняки, наполнив её пришлым инородческим людом"23. А вот и еврейская шутка того времени: "Даже из Бердичева и даже глубокие старики переезжают в Москву": "хочется умереть в еврейском городе"24. - В частном письме академика В.И. Вернадского в 1927: "Москва - местами Бердичев; сила еврейства ужасающая - а антисемитизм (и в коммунистических кругах) растёт неудержимо"25.
   Ларин: "Мы и не скрываем цифры о том, что в Москве и других крупных городах происходит рост еврейского населения", он "совершенно неизбежен и в будущем"; предсказывает переселение с Украины и из Белоруссии ещё 600 тысяч евреев. "Нельзя смотреть на эту практику, как на что-то стыдное, что наша партия замалчивает... Нужно создать в рабочей среде такое настроение, что всякий, кто выступает с речами против въезда евреев в Москву... каждый такой человек, вольно или невольно, контрреволюционер"26.
   А контрреволюционеру - девять грамм свинца27, это известно.
   
   
   
   Но что делать с "антисемитской тенденцией" - "даже в кругах нашей партии"? Это вызывало тревогу в партийных верхах.
   В 1922, по официальным данным из "Правды", евреи составляли всего 5,2% партии28. М. Агурский: "Однако их удельный вес был значительно выше. В том же году на XI съезде партии евреи составляли 14,6% делегатов с решающим и 18,3% делегатов с совещательным голосом, а из числа избранных на съезде членов ЦК - 26%"29. (Попадаются и случайные данные; вот молчаливый московский мемуарист в июле 1930 разворачивает газету с итогами XVI съезда и записывает: "Портретированный в "Правде" 25-членный президиум ВКП заключает 11 евреев, 8 русских, 3 кавказцев и 3 латышей"30.) - В крупных городах бывшей черты: в минской парторганизации состав евреев был в ранние 1920-е годы - 35,8%, в Гомеле - 21,1%, в Витебске- 16,6%31. Ларин отмечал: "среди революционного актива еврейские революционеры играют более крупную роль, чем во всей революционной массе", "благодаря своим качествам еврейские рабочие часто легче проходят на должности секретарей ячеек"32.
   В той же публикации "Правды" указывается, что те 5,2% ставили евреев в партии на третье место: после русских (72%) и украинцев (5,9%), на четвёртом латыши (2,5%), затем грузины, татары, поляки, белорусы); и на высокое место по степени партийности (процент народа, вступивший в партию): великороссов - коммунистов 3,8 на сто душ; среди евреев - 7,2 на сто33.
   М. Агурский верно замечает: большинство среди коммунистов составляли, конечно, русские (славяне), но "это было затемнено необычной для русских ролью евреев" у власти34. Она слишком бросалась в глаза.
   Например, Зиновьев "сгруппировал вокруг себя в петроградском руководстве много евреев". (Агурский полагает, что именно это имел в виду Ларин, описав в своей книге фотографию президиума Петросовета в 191835.) К 1921 "преобладание евреев в руководстве петроградской [партийной] организации... стало, видимо, столь одиозным, что Политбюро, учитывая уроки Кронштадта и антисемитских настроений в Петрограде, решило направить туда несколько русских членов партии, правда, исключительно с пропагандистской точки зрения". Так, вместо Зорина-Гомберга секретарём губкома был направлен Угланов, вместо Трилиссера - Комаров, в ЧК - Семёнов. Но "Зиновьев объявил новой группе войну и обжаловал решение Политбюро" - и Угланова отозвали из Петрограда, а "в петроградской организации стихийно сформировалась оппозиционная, чисто русская" группа, "вынужденная бороться с остальной частью организации, где тон задавали евреи"36.
   Но не только в Петрограде, - на XII партсъезде (1923) среди членов Политбюро евреев трое из шести. А в "подручном Партии", в Комсомоле, в президиуме Всероссийской конференции (1922) - трое из семи37. Такие соотношения на партийных верхах, очевидно, становились нестерпимыми для иных ведущих коммунистов; видимо, подготовлялся на XIII съезде партии (май 1924) антиеврейский переворот: "Существуют свидетельства того, что группа членов ЦК намеревалась на XIII съезде вывести из Политбюро вождей-евреев, заменив их Ногиным, Трояновским и другими, и что смерть Ногина сорвала этот заговор". А смерть эта, "буквально накануне открытия XIII съезда", была результатом "неудачной (и необязательной) операции по поводу язвы желудка", резанной ножом того же хирурга, который через полтора года устранит Фрунзе, при такой же необязательной операции38.
   Следующая по важности реальная власть в стране была ЧК-ГПУ. Исследователь архивных материалов, которого мы уже цитировали в главе 16, сообщает, на основе статистических данных о личном составе центральных и местных органов ЧК, очень интересные цифры за 1920, 1922, 1923, 1924, 1925 и 1927 годы39. Наблюдая их динамику, автор выводит: "Постепенно к середине 20-х доля представителей национальных меньшинств в аппарате снизилась. В целом по ОГПУ этот показатель упал до 30- 35%, а в руководстве и среди ответственных работников - до 40-45%" (в сравнении с, соответственно, 50 и 70% в "эпоху красного террора"). Однако "отмечалось уменьшение процента латышей и увеличение процента евреев... 20-е были временем значительного притока еврейских кадров в органы ОГПУ". Автор объясняет это так: "Евреи стремились реализовать свои возможности, не востребованные в дореволюционный период. С учётом углублявшейся профессионализации органов госбезопасности евреи часто лучше других отвечали требованиям, предъявлявшимся к кадрам ОГПУ в новых условиях". И, например, "из четырёх помощников Дзержинского на посту председателя ОГПУ трое были евреями" - Г.Г. Ягода, В.Л. Герсон и М.М. Луцкий40.
   В 20-е и в 30-е годы крупные чекисты реяли по стране как орлы-стервятники, быстро переносясь со скалы на скалу: от начальствования Средне-Азиатским ГПУ куда-нибудь на Белорусское, из Западной Сибири на Северный Кавказ, из Харькова в Оренбург, из Орла в Винницу, - беспрестанный вихрь перелётов и смен. И одинокие голоса уцелевших свидетелей или наблюдателей только вспоминали вослед, без точной привязки к году, мелькающие имена палачей. Чекисты оглашали свои ряды предельно скупо, вся их работа и сила - на полной закрытости.
   Но вот - подвело десятилетие славной ВЧК. И мы читаем в газете приказ за подписью вездесущего Уншлихта (с 1921 зампред ВЧК, с 1923 член Реввоенсовета СССР, с 1925 замнаркомвоенмор41): награждаются за "особо ценные заслуги" - уж, значит, самые наивыдающиеся, - Ягода ("самоотверженность в деле борьбы с контрреволюцией"). М. Трилиссер (отличился "преданностью делу революции и неутомимостью в преследовании её врагов") и ещё 32 чекиста... Да что ж нам их имён доселе не оглашали никогда?! А ведь каждый из них, одним шевелением пальца, мог уничтожить любого из нас. - Пестры их ряды - и среди них: уже знакомые нам Яков Агранов (за эти годы "фабриковал дела по всем важнейшим политическим процессам", ещё предстоят ему дела Промпартии, Зиновьева-Каменева и пр.42), и опять Зиновий Кацнельсон, и Матвей Берман (переправился из Средней Азии на Дальний Восток), и Лев Вельский (наоборот, с Дальнего Востока в Среднюю Азию). Тут и новые имена: Лев Залин, Лев Мейер, Леонид Буль (соловецкий "попечитель"), Семён Гендин, Карл Паукер. С некоторыми из них мы уже и познакомлены, теперь с ними знакомился и народ. В этом юбилейном газетном номере43 видим и крупный снимок: хитро улыбчивого Менжинского с его верным заместителем угрюмым Ягодой, а можем увидеть и Трилиссера, где ещё его найдёшь. - Спустя короткое время, спохватясь, что недонаградили, - от ЦИКа СССР орден Красного Знамени ещё двум десяткам чекистов, опять пёстрые ряды, с русскими, с латышами, а евреев - в тех же пропорциях, до трети.
   А многие - совсем не мелькали в публичности. Семён Шварц в годы Гражданской войны был председатель Всеукраинской ЧК. А коллега его по Всеукраинской ЧК Евсей Ширвиндт потом целое десятилетие был начальником Главного Управления местами заключения и конвойной стражи СССР. - Естественно, что в беззвестности пребывали чекистские разведчики, как Гриммериль Хейфец, разведчик от конца Гражданской войны и до конца Второй Мировой, или Сергей Шпигельглас, чекисте 1917, через разведку возвысился до начальника Иностранного отдела ГУГБ НКВД, дважды получал звание "почётный чекист". Иным же, как Альберт Стромин-Строев, - не много-то и чинов досталось на том, что член комиссии по чистке Академии Наук в Ленинграде и "вёл допросы учёных по "академическому делу" в 1929-31"44.
   А Давид Азбель вспоминает семью гомельских хасидов Нехамкиных. (Азбель и сидел по доносу младшего, Лёвы.) "Революция выбросила Нехамкиных на гребень волны. Они жаждали мщения: мстить всем - аристократам, богатым, русским - лишь бы мстить! Это был их путь к самоутверждению. Не случайно свела судьба питомцев этого славного рода в ЧК, ГПУ, НКВД, прокуратуру. Большевикам для осуществления их целей нужны были "бешеные", и они нашли их в семье Нехамкиных. Один из этой семьи, Рогинский, достиг даже "сияющих вершин"" - был заместителем прокурора СССР, "но в годы сталинских чисток, как и многие, был спущен под откос и попал в лагерь, где превратился в дешёвого стукача... Остальные братья Нехамкины не были столь известны широкой публике. Сменив свою фамилию на более привычную для русского уха, они занимали весьма высокие посты в органах"45.
   А Уншлихт не менял свою фамилию "на более привычную". И то сказать: до чего отцом русского народа стал этот наш славянский брат: боевой самолёт, построенный на средства крестьянских обществ взаимопомощи, то есть на последние копейки, выдранные из крестьянского кармана, назван "имени Уншлихта", - крестьяне бы и имени его не выговорили, и уж наверное думали о нём, поляке, что он еврей. - И это, оттесняя еврейскую тему, настойчиво напоминает нам, что дело далеко не в ней, ибо разрушительность революции она не объясняет, только густо окрашивает. Как окрашивали её для русского крестьянина и другие во множестве имена, каких произнести не могли, - от польского Дзержинского и Эйсмонта до латышского Вацетиса. А начни развивать тему латышскую? - и кроме тех стрелков, что разгоняли Учредительное Собрание, а потом держали на себе безопасность кремлёвской верхушки всю Гражданскую войну, да кроме того Геккера, подавителя ярославского восстания, - потянутся и через высшее руководство - Рудзутак, Эйхе, соловецкий Эйхманс, М. Карклин, А. Кактынь, Р. Кисис, В. Кнорин, А. Скудре (один из подавителей тамбовского крестьянского восстания), чекисты Петере, Лацис (к ним в компанию - "почётный чекист" литовец И. Юсис) - и дотянется аж до 1991 года (Пуго...) - Да и, если настойчиво отличать украинцев от русских, как это требуют украинцы теперь, - десятки их мы видим на самых крупных постах большевицкой власти, от самого её начатка и до самого конца.
   Нет, власть тогда была - не еврейская, нет. Власть была интернациональная. По составу изрядно и русская. Но при всей пестроте своего состава - она действовала соединённо, отчётливо антирусски, на разрушение русского государства и русской традиции.
   И несмотря на такую антирусскую направленность власти, и при такой интернациональной пестроте палачей, - почему на Украине, в Средней Азии, уж не говоря о Прибалтике, народ считал своим поработителем русских? - Чужие. Свои разрушители - всё же свои, а чужие разрушители - от своей чужести неотделимы. И хотя объяснять действия разрушителей национальными корнями или побуждениями - ошибочно, но и в России 20-х годов тоже неотвратимо витал вопрос, какой вот, спустя много лет, задаёт и Леонард Шапиро: почему ж "всякому, кто имел несчастье попасть в руки ЧК, предстояла весьма высокая вероятность оказаться перед еврейским следователем или быть расстрелянным им"46.

следующая страница >>
Смотрите также:
Двадцатые годы
902.17kb.
7 стр.
Казахстан в годы Новой Экономической Политики
30.06kb.
1 стр.
4 апреля исполняется 115 лет со дня рождения первой удмуртской поэтессы Ашальчи Оки (Лины Григорьевны Векшиной), получившей известность уже в двадцатые годы прошлого века
29.67kb.
1 стр.
Двадцатые годы
909.96kb.
5 стр.
Алина Васильевна Галутва родилась 5 марта 1936 года. Вся жизнь и трудовая биография
67kb.
1 стр.
Отчет об объемах выполненных работ в разрезе мероприятий Республиканской целевой программы «Развитие автомобильных дорог Республики Башкортостан (2010-2015 годы)» за 2010-2011 годы и прогнозе на 2012-2015 годы
135.04kb.
1 стр.
Программная инженерия
816.39kb.
6 стр.
Ссср в эпоху нэпа: 1920-е годы
25.22kb.
1 стр.
Информация по основным параметрам районного бюджета на 2011-2013 годы
160.47kb.
1 стр.
Информация по основным параметрам районного бюджета на 2012-2014 годы
128.76kb.
1 стр.
Доклад о работе 129-й сессии Финансового комитета Рим, 18 19 сентября 2009 года
133.52kb.
1 стр.
Постановление От 21 марта 2013 годы с. Аскиз №401-п
67.58kb.
1 стр.