Главная
страница 1страница 2страница 3
“Я верю, под одной звездой
Мы были с вами рождены
Мы шли дорогою одной,
Нас обманули те же сны.”)
В 1847 году Андрей Федорович и Евдокия Петровна Ростопчины уезжают из Петербурга на постоянное жительство в Москву и все летние месяцы проводят в Воронове. Обаяние Вороновской усадьбы с ее чудесными садами и парками находит живой отклик в душе поэтессы. В письме к Соболевскому Евдокия Петровна (пишет о лучезарной красоте парка в Воронове, о великолепных деревьях и изумрудных лужайках.
Однако лирическая красота природы омрачается картинами тяжелой жизни русского крепостного крестьянства. В своей поэме “Русские женщины”, датированной 1855 годом в селе Воронове, Ростопчина говорит:
“Мы носим на оборке бальной
Оброк пяти, шести семей”.
Дважды, в 1839 и 1842 годах, в Вороново приезжает из заграницы Гастон де Сегюр, сын дочери Ф.В. Ростопчина, Софии де Сегюр, популярной детской писательницы. Ученик известного французского художника Делароша, он делает ряд зарисовок с архитектурных сооружений и видов Воронова, представляющих определенную ценность для исследователя.
Во владении Ростопчиных усадьба находится до 1856 года, затем переходит к другим владельцам. Наконец, ее приобретают Шереметьевы — сперва Александр Дмитриевич, а затем Сергей Дмитриевич. За это время Вороново не претерпевает больших изменений.
Но в конце XIX река главный дом был значительно перестроен. При сохранении габаритов дома 40-х годов (с расширенной галереей), количества и размеров окон главного корпуса и флигеля с переходом, все южное крыло было полностью разобрано. Появились высокие мансардные крыши, к фасаду, выходящему на парадный двор, была пристроена открытая аркада, на которой во втором этаже устроен балкон.
Но и в этом виде дом не уцелел. В 1949 году он был перестроен для размещения в нем дома отдыха с использованием сохранившейся коробки и фундаментов. При этом здание получило в центре восточного фасада новую пристройку с сильно выступающим портиком. Северное крыло (флигель и бывший переход-галерея) почти не подверглось изменениям, а южное восстановлено по его образцу.
При подъезде к усадьбе, уже на расстоянии нескольких километров благодаря .холмистости местности, можно любоваться виднеющимися издали изящным завершением церкви и верхней частью колокольни. Затем при приближении к Воронову теряешь из виду архитектурные сооружения.
А когда подъезжаешь к мосту через речку Бобровку по прямой дороге, совпадающей с главной осью ансамбля, то взору раскрывается центральная часть нового здания дома отдыха в обрамлении четкого строя вековых лип главной тройной аллеи.
Наиболее старой частью парка является хорошо сохранившийся регулярный сад, спускающийся от главного дома к пруду. Габариты сада определены протяженностью дома, длиной в 98 метров.
Регулярность террасированного липового сада подчеркивается его границами — южной и северной: с юга прямая аллея отделяет сад от ландшафтного парка; по северной границе такая же прямая аллея проходит по бровке участка. Трехметровый откос отделяет ее от участка Голландского домика, пронизанная светом, аллея дает ощущение простора и поэтому особенно привлекательна. Примыкающий к дому цветочный партер отделен поперечной аллеей от второй террасы, расположенной ниже его примерно на 1 метр.
С этого второго уровня сада начинается система трех лучей, показанная уже на плане 1766 года. Поперечная аллея посередине второй террасы эффектно пересекает четкие диагональные дорожки.
Значение третьей поперечной аллеи, отделяющей последнюю террасу, расположенную значительно ниже второй (отсюда начинается резкое падение рельефа), подчеркнуто ее большей шириной. Кроме того, эта аллея служит началом длинной липовой аллеи ландшафтного парка. Получается очень простая и очень рациональна увязка двух частей.
На нижней террасе, отделенной высоким откосом от береговой части, взаимно пересекающиеся диагональные аллеи членят на треугольники участки, расположенные по обе стороны центральной дороги. Существовавшая здесь видовая терраса с гротом под ней ныне разобрана. О виде грота мы можем судить лишь по детскому рисунку 1913 года. С аллеи, ограничивающей регулярный липовый сад с севера и отделенной высоким откосом от участка . Голландского домика, взгляд сразу охватывает и воспринимает как единое целое нижний сад с Голландским домиком над прудом.
В свое время лестницы, соединявшие регулярный сад с нижним, очевидно, были расположены на оси поперечных аллей сада, являясь их продолжением. Лестницы в парках были одним из самых распространенных декоративных элементов садово-парковой архитектуры XVIII и первой половины XIX веков. Оформлению их всегда уделялось большое внимание.
Архитектор Карл Бланк (1728—1793 гг.) очень удачно выбрал место для сооружения Голландского домика, поставив его высоко над прудом, к которому спускаются покрытые дерном откосы и ведет лестница.
Замкнутость участка (с юга и востока он отделен откосами, с севера — густо разросшимися деревьями и кустарником, полностью закрывающими его от широкой проезжей дороги, ведущей от конного двора через плотину в запрудную часть) придает нижнему саду своеобразный интимный характер.
Голландский домик — типичное парковое сооружение середины XVIII века. Такой же домик, построенный в 1749 году, существует и в бывшей подмосковной усадьбе Шереметевых — Кускове. Но отделка фасадов Голландского домика в Воронове значительно более нарядна, даже в современном их состоянии, с упрощенной архитектурной обработкой. О первоначальном виде этого интересного паркового павильона можно судить по рисунку а альбоме Воронцова.
Главным декоративным элементом фасадов двухэтажного домика является высокий ступенчатый щипец. украшенный с боков волютами.
Четкое горизонтальное и вертикальное членение фронтона карнизами н плоскими пилястрами подчеркивает его ярусное построение и связывает его с ритмом окон в обоих этажах.
Ступенчатость щипца акцентировалась, кроме того, установкой декоративных ваз на каждом уступе и в центре разорванного фронтона, завершающего композицию.
В центре восьми прямоугольников, обрамленных поясками и пилястрами, ниши—овальные, круглые и прямоугольные—с плоскими, вычурного контура наличниками. В среднем поле второго яруса щипца архитектор Карл Бланк предусмотрел полукруглую нишу со вставленной в нее сочной лепной раковинной, ниша так же увенчана вазой.
Балкон на мощных кронштейнах с узорной металлической решеткой оживлял центр фасада, скромно обработанного крупным рустом. Углы дома были подчеркнуты мелким рустом. Архитектурная отделка восточного фасада была аналогична.
Как следует из вышеупомянутого письма Бутурлина. домик был жилым, в нем останавливались гости владельцев усадьбы.
Чертеж 1868 года (ЦГИАЛ), изображающий план дома по случаю передачи его С.Д. Шереметевым земству для устройства в нем школы, свидетельствует о существовании на какой-то период времени деревянных пристроек. Возведенных позднее для увеличения количества жилых помещений.
В самом же доме внизу помещалась гостиная, выходящая окнами на пруд, а с другой стороны лестница из сеней вела наверх, где было всего три комнаты. В мансарде жила прислуга.
Из семенной хроники внучки Ф. П. Ростопчина — Лидии Ростопчиной, бывавшей в 1901 голу в Воронове, мы знаем, что к началу XX века деревянные пристройки уже были разобраны.
Даже в настоящем, несколько искаженном виде Голландский домик над застывшей гладью воды производит чарующее впечатление, особенно когда закатные солнечные лучи моделируют его нарядный фронтон.
Конный двор, рассчитанный на 100 лошадей, представлял собой монументальное сооружение, включающее три одноэтажных корпуса, окружавших в виде буквы П большую площадь, служившую манежем.
Наружные углы комплекса акцентировались мощными двухъярусными башнями, перекрытыми невысокими шатрами.
По-видимому, конный двор принял этот облик при восстановлении его после пожара 1812 года, и вопрос, в какой мере в его состав вошли строения, существовавшие при Воронцовых, не решен. В последующее время он подвергался переделкам и в 1957году, разобран.
От юго-восточной башни начинался подземный ход, ведший к дому и затем продолжавшийся от дома к пруду и заканчивавшийся гротом. Еще до недавнего времени сохранялся вход на расстоянии нескольких метров от конного двора. Вход был отделан наподобие грота, с арочным проемом, облицованным диким и белым тесаным камнем. Назначение подземного хода не удалось установить, но о нем упоминается во всех литературных мемуарных работах о Воронове. Судя по этим сведениям, в нем держали волков для охоты.
Не меньшую архитектурно-художественную ценность, чем Голландский домик и парк, представляют церковь и колокольня в Воронове.
Церковный участок лежит к юго-востоку от дворца. Это цельная композиция, прекрасно увязанная с планом всей усадьбы. Границами участка служат: с запада — продольная пихтовая аллея, с востока — старое Калужское шоссе, с юга — лесные посадки, с севера— насаждения боскета, прорезанные диагональной аллеей, направленной зрительно на церковь.
В старину на участок имелось, очевидно. несколько входов: со старого Калужского шоссе, с боскета и со стороны пихтовой аллеи.
Интересна конфигурация участка, представлявшего собой в плане эллипс. Об атом можно судить по сохранившимся посадкам деревьев — лип и одной березы - четко оформляющим границу с севера н востока. Дальше контуры теряются, и обследование территории показало отсутствие каких бы то ни было следов исчезнувших регулярных посадок.
Колокольня и церковь, ориентированная по канону алтарной частью на восток, расположены по главной оси участка. Поставленная в 50 метрах от церкви колокольня подчеркивает вход со стороны дворца — главного центра усадьбы.
Церковь Спаса — тип храма “восьмерики на четверике”, трактованный по-новому в соответствии с композиционными приемами, характеризующими формирование стиля русского классицизма.
Характерное для Карла Бланка строгое соответствие между планом, объемом и фасадами здания сказывается в построенной им церкви в Воронове.
Композиционной основой, объединяющей все сооружение, является высокий восьмерик, перекрытый граненым куполом, увенчанным маленьким восьмигранным барабаном, поддерживающим главку типичной для XVIII века граненой формы.
В трактовке ордера, особенно в решении пилястр на углах восьмерика с излюбленной Бланком раскреповкой капителей, а пропорциях спаренных колонн, акцентирующих фасады по четырем странам света, и колонн, поставленных в месте пересечения граней, во введении прямоугольных фронтонов сказывается поворот русской архитектуры к новому классическому направлению.
В пластичной обработке диагональных граней полукруглыми выступами, раскреповках антаблемента, введении круглых и овальных оконных проемов и особенно в орнаментальном и скульптурном декоре заметны отзвуки умирающего барокко.
Очень типичны для барокко узорные (с головками ангелочков) наличники окон восьмерика и полукруглых выступов, архитектурная обработка люкари в куполе, сложный рисунок металлических решеток во всех проемах, лепные гирлянды капителей пилястр восьмерика.
Для интерьера, созданного Бланком, характерен эффектный контраст между пространством периметральной части церкви, расчлененной на ряд отдельных, почти замкнутых объемов и высокой, залитой светом, центральной части, переходящей в купол.
Архитектурная композиция великолепного трехъярусного иконостаса с пышными позолоченными резными деревянным обрамленьями живописных вставок созвучна внешнему виду церкви.
Четырехъярусная колокольня в Воронове может быть причислена к замечательным сооружениям подобного рода Москвы и Подмосковья по стройности н благородству форм, по гармоничности пропорции, по сдержанности и тонкой прорисовке архитектурных деталей, придающих ей изящество и нарядность, по удачной постановке се на территории усадьбы.
В колокольне, сооруженной, по-видимому, тоже Бланком, но несколько позже церкви, сохранен традиционный ярусный строй, свойственный русским башенным композициям допетровского времени.
Но иная разработка ордерной структуры, богатство декора, введение больших арочных проемов, благодаря чему здание пронизано светом и воздухом и кажется необычайно легким, как бы сливающимся с окружающей природой, характерны для произведения архитектуры XVIII века.
Рисунок Гастона де Сегюр 1839—1841 годов, изображающий церковь и колокольню в Воронове, доказывает, что они не подвергались каким-либо значительны изменениям. Кроме того, он служит графическим документом дли восстановления утраченного завершения колокольни.
Самым интересным памятником садово-паркового искусства в Воронове является ландшафтный парк, занимающий довольно значительную (15 га) территорию, расположенную к югу от центрального композиционного ядра. Она ограничена с запада берегом Большого пруда, с юга—пашнями, с востока—посадками строевого соснового леса вдоль старого Калужского шоссе. Как уже известно, территория эта была освоена только в конце XVIII века, а может быть и позже.
Длинная (740 м) аллея, обсаженная преимущественно липами, делит .вытянутую в плане территорию на две части и является главной композиционной осью.
В период, когда сформировался дворцово-парковый ансамбль в Воронове, было создано немало ландшафтных парков на всей территории России.
Садово-парковое искусство России уходит корнями в глубокую древность. К сожалению, сохранилось мало графических материалов, освещающих эту интереснейшую страницу в истории нашей культуры. Однако и те данные. которыми мы располагаем, позволяют установить, что регулярный стиль, т. е. основанный на строго осевом построении с взаимно-перпендикулярными прямыми аллеями, на концентрической системе или системе квадратов, был широко распространен в России еще в допетровский период.
Известно также, что водные поверхности—бассейны, пруды, озера, иногда целая система прудов, устроенных с утилитарными целями, но имевших безусловно и декоративный характер, — были неотъемлемой частью многих усадебных комплексов. Большую роль в этих садах играли плодовые деревья и ягодные кустарники, эффектные в периоды цветения, плодоношения и при осенней окраске листьев.
Участки геометрической формы вписывались в естественный ландшафт, а водные поверхности имели свободные контуры, за исключением миниатюрных чисто декоративных бассейнов с фонтанами.
Начиная с Петровского периода, русское садово-парковое искусство характеризуется большей регулярностью, сказавшейся в том. что уже не отдельные участки, а вся территория усадьбы или дворцового комплекса, городского или загородного, подчинялась законам симметрии. От старорусских традиций остались склонность к красочности и применению плодово-ягодных пород. а также тяготение к своему местному отечественному ассортименту деревьев и кустарников: так, береза, дерево русского пейзажа и русского фольклора, заняла почетное место в строго регулярных садах так же, как и ель. Привозимые из-за границы тисс и буксус вскоре заменили можжевельником. Большим почетом пользовались ивы разных сортов для обсадки водоемов.
К середине XVIII века регулярный стиль в русском садово-парковом искусстве достиг апогея и нашел яркое выражение в таких композициях, как Кусково под Москвой или Петергоф и Царское Село под Петербургом. Как уже было показано выше, владельцы усадьбы Вороново в этот период несомненно стремились к тому, чтобы воплотить в планирование территории парка принципы “высокого” регулярного стиля, с четким осевым построением плана, геометрически решенным прудом, подстриженными боскетами террасированного липового сада.

Это положение подтверждается не только уже вышеприведенным планом Воронова, но и сохранившимися планами смежных имений — Могутово, Свнтнно и других, — принадлежавших также Ивану Илларионовичу Воронцову и отличающихся той же строгой регулярностью плана, осевым построением, геометрическими контурами прудов н других водоемов.


Любопытно, что и в них, подобно Воронову, планировка включала не только собственно территорию того или другого имения, но и подъездные дороги, отличающиеся необычной прямизной. Такая симметрия плана, характерная для всех имений Воронцова, раскинувшихся на тысячах десятин и побудила, вероятно, мемуаристов—потомков Ростопчина ошибочно приписывать устройство садов в Воронове ученику Ленотра (знаменитого французского архитектора-планировщика парков XVII в.).
Во второй половине XVIII века в России на смену увлечению регулярными приемами композиции приходит тяга к свободному, ландшафтному или, как было принято говорить в те времена, английскому стилю в разбивке парков.
Прежние четкие по рисунку партеры заменялись естественными лужайками, подстриженные липовые боскеты — рощицами или группами деревьев, создающих на поляне естественный пейзаж.
Водоемы потеряли свои прежние строгие геометрические контуры. Берега стали живописными и извилистыми с заливами и мысами. Прежние круглые или восьмигранные островки также получили естественные очертания.
Стрижка деревьев была изгнана совершенно, теперь предпочитали деревья с широкой раскидистой кроной, интересной общей структурой ствола и ветвей, красивым рисунком листьев, деревья с плакучей кроной, поникшими ветвями, либо со стройным пирамидальным силуэтом, со взлетом ввысь.
Прежние прямые аллеи заменялись аллеями, проложенными в соответствии с свободным естественным рельефом, параллельно контурам водоемов, или дорожками, теряющимися среди рощиц и неожиданно выходящими на открытые залитые солнцем поляны.
В годы сильнейшего увлечения новым ландшафтным стилем или, как их называли, “натуральными” садами всякая регулярность была изгнана из композиции, но постепенно, повинуясь здравому смыслу, решили, что отдельные участки территории могут быть разбиты по регулярному принципу. Возникла новая задача; добиться гармонического сочетания различных по композиционному приему участков—регулярных н ландшафтных.
В Подмосковье сохранилось много старинных чудесных вековых липовых паркое, граничащих с более новыми ландшафтными композициями. Одним из примеров усадебного комплекса, сочетающего в себе оба стиля, и является Вороново.
Нам ничего неизвестно о садах допетровского и Петровского времени а Воронове, поэтому мы считаем, что историю развития парка можно разделить на два периода: первый—пятидесятые-шестидесятые годы XVIII века, парк, отображенный на плане 1766 года, и второй—конец XVIII и начало XIX века, парк, дошедший с некоторыми изменениями и дополнениями до наших дней.
Оставшиеся двухсотлетние пни, а также более молодые по возрасту деревья свидетельствуют о том что липа была ведущей породой в регулярной части. Большую роль играют дубы, вязы, ивы, березы, ольха и осина. Аллеи запрудной территории, также обсаженные липами, прорезали естественный лесной массив, в котором преобладали березы.
Художественный облик парка значительно изменился в период увлечения ландшафтностью (т. е. во второй период), и все это придает Воронову и сейчас необычайное обаяние и задушевность. Можно сослаться на высказывания одного современника, который, характеризуя имение Ростопчина, говорит, что красота усадьбы состояла не столько в архитектуре самого здания, сколько в прелести всего того, что его окружало.
Для изменения прежней регулярной планировки Воронова прежде всего была увеличена поверхность Большого пруда, который достиг протяженности свыше километра при ширине в среднем 125 метров. Затем была освоена территория (15 га), находящаяся к югу от дворца и регулярного липового парка. Наконец, было введено много хвойных деревьев—сосен, пихт, кедров и елей.
Мы не располагаем документальными данными о строителе парка в этот период. Но. учитывая деятельность Н. А. Львова в Воронове, невольно вспоминаем, что он принимал участие в создании некоторых пейзажей Гатчинского парка. Известно, что в Гатчине ему принадлежит планировка пейзажа вокруг “Приората”; существует предположение, что и некоторые пейзажи Белого и Серебряного озер принадлежат ему.
Его сохранившийся рисунок пейзажа с каскадом и руинами в Гатчине говорят о мастерстве Львова в области садово-паркового искусства. Природа Воронова— типичный русский пейзаж, слегка всхолмленный, с широкими далями к югу и юго-западу — должна была привлечь Львова—архитектора и художника, знатока ландшафтного искусства.
В начале XIX века при Ростопчине многое было сделано для улучшения усадебной территории, и несомненно период до Отечественной войны 1812 года также сыграл роль в формировании садово-паркового ансамбля.
Федор Васильевич Ростопчин хорошо знал Андрея Тимофеевича Болотова, любопытнейшего человека того времени, сочетавшего знание агрономии с увлечением садоводством. Правда, Болотов был лишь доморощенным художником, но как практик он безусловно достиг. многого. Он был ярым поборником “натурального” стиля и, весьма возможно, выступал и роли советчика при работе над созданием ландшафтного парка. Болотов публиковал в “Экономическом магазине” статьи, которыми можно было пользоваться как руководством при разбивке парка или сада в ландшафтном стиле.
Наконец, мы знаем о прибытии из Верлица опытного садовника. В настоящее время в парке Воронова можно выделить: открытые пейзажи Большого пруда, замкнутые пейзажи полян, пейзажи аллей с рядовой посадкой. Все они объединены между собой композиционной осью ландшафтного парка — лиловой аллеей, являющейся продолжением поперечной аллеи регулярного липового парка.
Длинная аллея проложена с учетом естественного рельефа, она несколько понижается в центре и затем повышается, что делает ее очень живописной. В конце она делает поворот почти под прямым углом в сторону пруда и выходит к нему. У поворота, очевидно, была предусмотрена площадка с развилкой аллей. Сейчас рядовая посадка нарушена, но по всей вероятности, липовая аллея соединялась с еловой, трасса которой строго параллельна границе участка.
Она направлена с запада на восток и пронизана лучами солнца с утра до вечера, что создает очень приятный контраст с всегда тенистой главной продольной липовой аллеей. Светлое, радостное впечатление объясняется не только направлением аллеи, но и тем, что с южной стороны она граничит с открытыми полями и пашнями, а с севера к ней примыкает разреженный массив поляны. Аллея обсажена высокими елями. Их стройные гладкие стволы привлекают внимание своей светлой окраской; они хорошо моделируются солнцем и создают естественный переход к пихтовой аллее с серебристыми стволами деревьев. Трассировка и местоположение аллеи в плане тщательно продуманы: с нее, если спускаться к пруду, раскрываются далекие горизонты.
С аллеи также видны небольшие, но очень привлекательные пейзажи полян с включением разных пород — березы, вяза, липы и др.
Пихтовая аллея — одно из самых запоминающихся мест в Воронове. Она параллельна продольной липовой аллее и проходит между массивом строевого соснового леса, с которым граничит с востока, и открытыми пейзажами полян (сильно нарушенными сейчас) с запада. Таким образом, по замыслу можно провести некоторую аналогию с еловой аллеей.
Высокие великолепные сибирские пихты (до 30 м) пирамидального силуэта с обильной темно-зеленой густой хвоей и гладкими светло-серебристыми стволами стоят сомкнутым строем. Кроны в ряду соприкасаются друг с другом, образуя сплошную живую стену, отличающуюся особой бархатистостью. Видны лишь четкие симметричные верхушки деревьев.
Аллея, очевидно, была задумана и как фон для пейзажей открытых полян, хорошо освещаемых в любое время дня.
По контрасту с перечисленными аллеями — липовой, еловой и Пихтовой — воспринимается береговая дорожка. обсаженная липами. Она была задумана по тому же принципу, но отличается от упомянутых аллей свободной трассировкой, повторяющей до известной степени береговую полосу Большого пруда.
С одной стороны аллея граничит с густым парковым массивом, с другой — раскрываются просторы пруда. Очевидно, береговая дорожка была запроектирована, согласно мнению теоретиков ландшафтного искусства XVIII и начала XIX века, таких как Гиршфельд и Рептон, которые писали что лучшими точками восприятия водного зеркала (реки, пруда или озера) является перспектива именно вдоль воды.
Советы тех же авторов, что для разнообразия впечатлений следует то раскрывать вид, то скрывать его насаждениями и, таким образом, использовав насаждения как естественные заслоны, создавать смену картин, также нашли практическое применение в чередовании открытых и замкнутых пейзажей в парке Воронова.

<< предыдущая страница   следующая страница >>
Смотрите также:
Усадьба Вороново
385.23kb.
3 стр.
Самый насыщенный
27.05kb.
1 стр.
Спасская церковь с. Вороново
31.06kb.
1 стр.
Усадьбы псковщины
37.01kb.
1 стр.
Музеи Музей-усадьба
422.91kb.
1 стр.
Габитус и субъективность: опыт живой истории в телепроекте «Усадьба эдвардианской эпохи»
465.35kb.
2 стр.
Программа развития школьного краеведческого музея «Усадьба Смоленское» на 2013-2017 годы
256.69kb.
1 стр.
Исследование исторической ценности усадьбы. Исследование архитектурной ценности усадьбы. Исследование воспитательной ценности усадьбы
94.11kb.
1 стр.
Американистика: литературные взаимовлияния, междисциплинарные исследования Г. В. Алексеева, канд филол наук, Государственный музей-усадьба Л. Н. Толстого «Ясная Поляна»
154.29kb.
1 стр.
Замурованные шедевры (Журнал "Смена" №15/1965)
56.35kb.
1 стр.
Предложение по размещению в отелях
35.49kb.
1 стр.
Усадьба в английском стиле фантазия в четырех действиях
841.79kb.
5 стр.