Главная
страница 1
Американистика: литературные взаимовлияния, междисциплинарные исследования

Г. В. Алексеева, канд. филол. наук, Государственный музей-усадьба Л. Н. Толстого «Ясная Поляна»



Наполеон в прочтении Р. У. Эмерсона и Л. Н. Толстого

В июле 1884 г. Толстой читает эссе «Наполеон, или Человек житейских успехов» в книге «Представители человечества» Эмерсона, написанной в 1844 г. вышедшей из печати в 1850-м. В эссе Эмерсона Наполеон — это представитель средних классов современного общества, представитель той толпы, которая «наполняет рынки, магазины, конторы, фабрики и корабли всего мира и которая стремится только к тому, чтобы разбогатеть» [Emerson, 1856].

Для Эмерсона в отличие, к примеру, от Карлайла, считавшего Наполеона символом мировой славы, Наполеон — человек совершенно свободный от какого-то ни было сердечного порыва, лишенный обычных свойств порядочности и честности. Сборник «Представители человечества» и эссе о Наполеоне в частности был, своеобразным ответом Эмерсона на цикл лекций Карлайла «Герои, культ героев и героическое в истории» [Carlyle, 1841], в котором он убежденно утверждал, что история есть совокупность биографий великих людей, «вождей человечества», что массы убоги во всех отношениях, с чем решительно не соглашается Эмерсон в 1840-е гг., а впоследствии и Толстой, заметив в «Войне и мире»: «Древние оставили нам образцы героических поэм, в которых герои составляют весь интерес истории, и мы все еще не можем привыкнуть к тому, что для нашего человеческого времени история такого рода не имеет смысла» [Толстой, 1928—1958, с. 11—184].

В противоположность пафосному названию цикла лекций Карлайла Эмерсон свою книгу эссе о великих людях называет просто «Представители человечества», что не могло не импонировать Толстому.

Идеи о нравственном устройстве мира, о телеологическом устройстве универсума Эмерсон, как и Толстой, восприняли во многом под влиянием немецкого философа Гердера. Именно об учении Гердера с его идеей непрестанного совершенствования и всеобщего мира так горячо говорит на пароме увлеченный масонской философией Пьер князю Андрею, который к этому времени уже знаком с учением немецкого философа: «Я чувствую, что я не только не могу исчезнуть, как ничто не исчезает в мире, но что я всегда буду и всегда был» [Толстой, 1928—1958, с. 10—116]. Статью Гердера «Человек сотворен для ожидания бессмертия» Толстой читает в период написания «Войны и мира» в «Вестнике Европы» (1804, № 14, июль), и уже в вариантах романа появляется беседа о бессмертии, которую ведут Тушин, Белкин и князь Андрей накануне Шенграбенского сражения.

В изображении Наполеона Эмерсоном и Толстым совершенно очевидно сходство этических критериев и исторического подхода. Некоторая общность источников (Сведенборг, Гердер, Лас-Каз, Карлайл и др.) создавала определенный климат, в котором каждый из авторов творил своего представителя человечества. Рассматривая образ Наполеона на разных структурных уровнях, художественно и документально, оба автора в целом приходят к единому мнению относительно французского полководца. Эссе Эмерсона, прочитанное через пятнадцать лет после завершения «Войны и мира», вдохновляет и укрепляет Толстого в верности собственной трактовки образа. Возможно, именно интерпретация Эмерсоном личности Наполеона заставила Толстого обратить более пристальное внимание на его творчество, ставшее неиссякаемым источником для трех книг мудрости русского писателя.



Литература

Толстой Л. Н. Полное собр. соч.: В 90 т. М.; Л.: Худ. лит., 1928—1958.

Carlyle, Th. On Heroes, Hero Worship and Heroic in History. London: J. Fraser, 1841.

Emerson, R. W. Representative Men. Leipzig: A. Dürr, 1856.

G. V. Alekseeva



Napoleon in Appreciation of R. W. Emerson and L. N. Tolstoy

In depiction of Napoleon by Emerson and Tolstoy there is certain resemblance of ethical criteria and historical approach. Certain mutual sources (Swedenborg, Herder, Las Cases, Carlyle et al) present some definite “climate” for creation of the image of Napoleon by both writers. Analyzing the image of Napoleon on different structural levels, both writers come to similar conclusion regarding Napoleon. Emerson’s essay on Napoleon read by Tolstoy fifteen years later after completion of War and Peace encourages Tolstoy and proves his concept of Napoleon was right.

Г. В. Коваленко, Санкт-Петербургская государственная академия театрального искусства (Россия)

Сценические интерпретации пьесы Артура Миллера «The Crucible» в Петербурге

В России пьеса идет под названием «Салемские ведьмы» или «Охота на ведьм», хотя в переводе Ф. Крымко и Н. Шахбазова она называется «Суровое испытание».

Особенность двух петербургских постановок пьесы (1991) и (2009) в том, что первую из них поставил грузинский режиссер Т. Чхеидзе, вторую — польский режиссер А. Бубень. Несмотря на то, что эти спектакли разделяет двадцать лет, в их концепции есть нечто общее. Если суммировать высказывания режиссеров, то их идея сводится к тому, что они не имеют в виду политические аллюзии, их интересуют чисто человеческий аспект: что толкает людей на преступление. Это же волновало и драматурга, подвергшегося гонениям во времена маккартизма. Однако и Миллер, и оба режиссера вышли за рамки своих задач.

Чхеидзе покинул Грузию и свой театр им. Марджанишвили по политическим мотивам. Бубень, окончив Варшавский университет, овладел профессией режиссера в Петербурге, после чего более десяти лет работал в Польше. Антикоммунистическая деятельность «Солидарности» внесла свежую струю в политическую жизнь Восточной Европы. Выбрав пьесу Миллера для постановки в России, режиссер, сосредоточившись на нравственных проблемах, использовал польский и русский исторический опыт.

Чхеидзе начал репетировать пьесу под названием «Охота на ведьм» в Ленинграде; премьера состоялась в Петербурге под названием «Салемские колдуньи». Спектакль Чхеидзе был эмоционален и личностен, хотя жизнь Салема воссоздавалась с суровой библейской первозданностью, характерной для пуритан XVII в., времени действия пьесы. Суровый Бог Ветхого завета изгоняется Страхом, который преодолевают немногие, те, кто и есть «соль соли» — супруги Прокторы, Ребекка, Джайлз. Спектакль, поставленный в эпоху распада СССР, отвечал эпохе и стилистике пьесы, в которой слышалось евангельское предостережение: «Если царство разделится само в себе, не может устоять царство; и если дом разделится сам в себе, не может устоять дом тот» (Мк.; 3; 24—5).

Спектакль Бубеня, поставленный в иную эпоху, сосредоточен на морально-нравственных проблемах, как их понимает человек, не знакомый с Библией. Все отсылки Миллера к Библии режиссер вымарывает: человек ответствен не перед Богом, но перед самим собой. И те, кто устоял (Прокторы, Ребекка и еще несколько жителей Салема), прошли свой собственный крестный путь.

Если эмоциональность спектакля Чхеидзе достигалась благодаря темпераменту мысли, которую несли от начала до конца актеры, демонстрируя редкостный ансамбль, то аналитический спектакль Бубеня, с большим количеством одновременно находящихся на сцене актёров, спроецировал модель нашего времени, где поступок по совести можно причислить к героизму, на который способны только единицы.

Литература

Миллер А. Суровое испытание / Пьесы. М., Искусство, 1960.

Miller A. The Crusible. London, The Gresset Press, 1960.

Miller A. Brewed in The Crucible / The Theatre Essays of Arthur Miller. London, Methuen, 1994.

G. V. Kovalenko



On staging A. Miller’s The Crucible in Petersburg

T. Chkheidze, who left Georgia for political reasons, staged The Crucible in 1991, the time of the breakdown of the USSR. His production was about people who had God in their souls, their choice being dictated by Faith. The subtext of the production rhymed with the Gospel: “If a house is divided against itself that house cannot stand” (Mark, 3: 25). The Polish director A. Buben' production shows people who had lost Faith: God is dead. He remembers about the heroes of the “Solidarnost'” and knows that it is conscience that dictates the choice.

М. М. Коренева, д-р филол. наук, Институт мировой литературы им. А. М. Горького РАН, Москва (Россия)

Повествовательные модели в романах Ф. С. Фицджеральда

Одной из актуальных задач современного литературоведения является изучение и освоение художественного наследия XX в. Объектом такого исследования с полным основанием может служить творчество признанного классика американской литературы Ф. С. Фицджеральда. Серьезный научный интерес вызывает поэтика его романов. Анализ произведений крупной формы в этом плане позволит уточнить их композицию и структуру, а также направление поисков и творческую эволюцию писателя в целом. Ответить на эти вопросы позволит рассмотрение повествовательных моделей, положенных в основу романов Фицджеральда.

В своем первом крупном произведении, «По эту сторону рая», писатель начал практически с «чистой» формы «романа воспитания». В дальнейшем Фицджеральд значительно осложняет ее.

В «Великом Гэтсби» наряду с нею используются также иные повествовательные модели, существенно влияющие на композицию и структуру. Это формы нравоописательного и светского романа, дневника, биографии и квазиавтобиографии, полицейского романа.

Роман «Ночь нежна» также обнаруживает в своей структуре сложное соединение различных повествовательных моделей, дополненных в нем в том числе формами детективного жанра.

Многообразие используемых повествовательных моделей отражает многоплановый и многоуровневый характер романной прозы Фицджеральда.

M. M. Koreneva

Narrative modes in F. S. Fitzgerald's novels

Structurally, F. S. Fitzgerald built up his first novel using “the education novel” as a model. Later, he came to develop more complex structures.

He uses, still, the very same narrative model in The Great Gatsby while he brings in such narrative forms as the novel of manners, diary, biography and quasi autobiography, as well as police novel.

His novel Tender is the Night is also marked by a combination of several narrative modes, detective-story forms among them. Numerous narrative modes present in Fitzgerald's narrative are an indication of its multilevel character.

И. В. Львова, д-р филол. наук,

Петрозаводский государственный университет (Россия)



Мотив «Преступления и наказания» в романе Ф. Рота «Случай портного»

Диалог с Достоевским разной степени интенсивности и глубины Ф. Рот вел на протяжении всей творческой жизни; обращение к темам, мотивам, образам Достоевского характерно и для раннего периода творчества писателя. В самом знаменитом романе этого периода «Случай Портного» (1969) Рот широко использует ссылки, аллюзии к роману «Преступление и наказание».

Мотив «преступления и наказания» является одним из наиболее значимых в произведении. Главная особенность его интерпретации автором в том, что он представлен как комический мотив. Важно отметить, что Ф. Рот определял тему вины и наказания как комическую. В интервью 1969 г. он заметил: «озабоченность наказанием и виной смешна. Ужасна, но смешна… Нет ли чего-то нелепого и смешного в том, что Анна Каренина бросается под поезд? <...> Пока я не понял, что вина — это идея комическая, я не почувствовал свободу для написания своей книги» [Roth, 1975, с. 21—22].

Герой Рота имеет типологическое сходство с Раскольниковым, что было замечено первыми критиками романа (Н. Подгорец). Да и сам Портной сравнивает себя с героем Достоевского. Его размышления иногда звучат как парафраз монологов Раскольникова. Бунт героя Рота Алекса Портного, как и Раскольникова, — бунт нигилистический, но Рот показывает нигилистический бунт как комический бунт. Если Раскольников размышляет о власти, которая обретается преступлением, то Портной всего лишь рассуждает о запрете есть лобстера. Пафос, не соответствующий предмету размышлений, создает комический эффект.

Для Портного характерна этика игры. Преступление и наказание есть часть игры, в которой участвует герой, и, безусловно, это игра литературная, о чем свидетельствует и сама форма романа.

Подпольный человек Достоевского воспринят Ротом как комический герой. Убеждение Подпольного в том, что «человек устроен комически» [Достоевский, 1973, с. 5, 119], близко отношению к жизни героя Рота. Двойственность этого героя происходит из той маски шута, буффона, скомороха, которую он надевает, чтобы обрести свободу высказывания, свободу мысли. Эта фигура бунтаря, нонконформиста, фигура трагикомическая становится типичной для американского романа 1940—1960-х годов.

Пародирование мотива «преступления и наказания» в романе Рота также является частным случаем пародии на такую жанровую разновидность романа, как роман о незрелом герое, популярный в 1950—1960-е годы, а значит, и на те литературные источники, которые питали этот роман, включая творчество Достоевского.

Литература

Достоевский Ф. М. Записки из подполья / Ф. М. Достоевский // Полн. собр. соч.: В 30 т. Т. 5. Л.: Наука, 1973.

Roth Ph. Reading Myself and Others / Ph. Roth. N. Y.: Penguin, 1975.

I. V. Lvova



The motif of crime and punishment in the novel by Ph. Roth “Portnoy’s complaint”

The paper is devoted to Roth’s interpretation of the motif of crime and punishment in the novel “Portnoy’s Сomplaint”. It argues that the writer interprets it as a comical motif that helps him to introduce a new hero — a buffoon, a rebel living in an absurd world. The novel itself is a parody of a popular genre — a novel about an immature hero, thus it is a parody of the sources that influenced it including Dostoevsky’s creative work.

Э. Ф. Осипова, д-р филол. наук, Санкт-Петербургский государственный университет (Россия)

Генри Адамс о демократии и природе власти

В романе «Демократия» (1880) Адамс продолжил традицию политического романа, заложенную Купером и Кеннеди и развитую Твеном в «Позолоченном веке». Алфред Кейзин назвал книгу «псевдороманом» не случайно [Kazin, 1996]: сюжет в нем довольно условен, а действие практически не выходит за рамки великосветских салонов. Главное его достоинство — сатирическое описание политических нравов, царивших во времена президентства Улисса Гранта. О демократии спорят все основные действующие лица — Натан Гор, сенатор Рэтклиф, юрист Каррингтон и приехавшая в Вашингтон наблюдать за политической жизнью Мэдлин Ли. Рэтклиф руководствуется в своей политической практике абсолютно циничными соображениями. Его принципом было «отсутствие принципов». Представления Мэдлин о демократии весьма наивны. Единственным человеком, который верит в демократию, был южанин Каррингтон.

«Демократия» предвосхищает книгу «Воспитание Генри Адамса» (1907). Эта автобиография-жизнеописание охватывает годы становления Адамса как мыслителя, наблюдателя и критика нравов современного ему общества. Вся его сознательная жизнь представляла собой «годы учения», которые привели его к выводу об относительности (или множественности) истины, а в области истории — к формулировке теории «динамической энтропии». Адамс говорил об энтропии в обществе, о тенденции человечества к самоуничтожению, возможности его физического и морального уничтожения. Он сознавал опасность концентрации власти и сомневался в способности общества контролировать ее.

Автор «Воспитания» придавал понятию «власть» огромное значение. Если в первом романе он изобразил механизм функционирования политической власти, то в «Воспитании» рассматривает «власть» в философском плане, как проявление «энергии», как некую физическую или космическую силу. Понятие это в философии Адамса обретает онтологическое значение. Размышления писателя приводят его к выводу о том, что мир — хаос, в нем господствуют слепые силы, порядок же — лишь конструкция нашего воображения. Он противопоставляет два ряда понятий: Множественность, Многообразие, Сложность, Анархия, Хаос, с одной стороны, и Единство, Цель, Порядок, Истина, Вселенная (Universe), с другой. Понятия второго ряда, долгое время не подвергавшиеся сомнению, теряют былую аксиоматичность. Адамс называет себя «исследователем множественности» и противопоставляет Универсум (Universe) миру как множеству (Multiverse, или Pluriverse).

Эксперименты Адамса с художественной формой делают его «одним из зачинателей литературы модернизма» [Уракова, 2009, с. 205]. Но создание новой формы шло параллельно с эволюцией мировоззрения. Не случайно его называют «модернистом, которого открыли лишь после того, как Первая мировая война подтвердила его давнее убеждение: современный мир бессмыслен, безумен, не поддается контролю» [Kazin, 1996, с. 10]. Создание книги, которой автор придал форму «романа воспитания», и появление его первого романа разделяло четверть века. В это время формировалась философия писателя, близкая прагматизму — в том смысле, в каком понимал его Уильям Джеймс.

Литература

Уракова А. П. Генри Адамс / История литературы США. Том V. М.: ИМЛИ РАН, 2009.

Kazin A. An American Procession. Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1996.

E. F. Osipova



Henry Adams on democracy and the nature of power

The paper deals with two works by Henry Adams, his novel “Democracy” (1880) and “The Education of Henry Adams” (1907). In the former, the author shows the workings of the political machine and the ways of power in the Washington of the 1870s. The problem of correlation of power and democracy is discussed by the main characters of the novel. In “The Education” the concept of “power” (synonymous to “energy” in Adams's philosophy) obtains an ontological meaning. Emphasis is also made on Adams' world view which acquires features similar to William James's concept of pragmatism.

Е. Ю. Садовская, канд. филол. наук, Институт бизнеса и менеджмента технологий Белорусcкого государственного университета, Минск

Проблема соотношения канона и предпочтений американской читающей публики

Список бестселлеров, составляемый уже более ста лет в США, является одним из источников, позволяющими проанализировать вкусы и предпочтения читающей аудитории. Он также позволяет составить определенное мнение о тенденциях развития американской литературы. При анализе подобные списки необходимо разделить на списки, составляемые специализированными изданиями (literature anthologies не содержат списков в обычном понимании, но включают знаковые произведения известных авторов), теми изданиями, которые делают это уже традиционно (The New York Times / USA Today), списки книжных магазинов (Barnes and Nobles), списки издательств, списки специализированных интернет-порталов (Amazon), списки книг, рекомендуемых для чтения литературоведами (Book Daily), а также рекомендации известных общественных деятелей. Наличие такого разнообразия усложняет задачу выработки критериев для оценки предлагаемых читателю произведений. Трудность и в том, что списки существуют отдельно для художественной литературы и для литературы научно-публицистической.

При сопоставлении одним из необходимых критериев является сравнение с каноном, который вызывает активную дискуссию в последние несколько десятилетий в силу ряда причин (пересмотр списка книг для чтения в школах и университетах, изменения концепции американского общества, признание и активное присутствие в культуре различных этнических, сексуальных групп, меньшинств и сообществ). В настоящее время продолжаются дебаты по поводу того, включать ли то или иное произведение в канон на основе его популярности или принадлежности автора к определенному расовому (этническому) или другому меньшинству.

Даже простой сопоставительный анализ позволяет заметить, что по сравнению с началом XX в. количество параметров резко возросло. Появились такие новые категории, как электронные книги-бестселлеры (e-books, в свою очередь делятся на художественную и научно-публицистическую литературу). Происходит разделение на книги в мягком и жестком переплетах, возникла новая категория книг для массового рынка, долженствующая стать водоразделом между высокопробной и массовой литературой (mass market fiction). Детская литература стала делиться по возрастам и наличию иллюстраций в книгах (picture books, middle, young adult series). Существуют такие разновидности, как manga (изначально черно-белые японские комиксы) или так называемые trade fiction, появление которых обусловлено развитием технологий.

Заметным является наличие большого количества произведений, написанных женщинами, преимущественно представительницами различных этнических групп. Однако в списке наиболее популярных произведений практически отсутствуют знаковые произведения американской литературы, которые представлены во всех публиковавшихся антологиях и считаются частью канона. Возникает вопрос о причинах этого явления и, соответственно, о роли канона. Чем определяются предпочтения издательств (печатать то, что продается?), преподавателей университетов и учителей школ (что включать в программу?), различных групп и слоев общества? Эти вопросы, видимо, продолжают оставаться актуальными.

E. Yu. Sadovskaya



Canon and preferences of the reading public in the U. S.

Over the last hundred years the tendency remains unchanged: lists of bestsellers contain books written by women (contrary to the popular belief that women are underrepresented); the choice is determined by what publishing houses believe is sellable; classics are almost non-existent on the bestselling lists. New categories of bestsellers keep emerging. Thus, the canon and ever expanding criteria of what should be considered “canon” and what belongs to the canon seem to be disregarded when it comes to the general readership and the interests of the publishing houses.

Ю. В. Стулов, канд. филол. наук, доц., Минский государственный лингвистический университет (Беларусь)

Шекспир в интерпретации современных американских драматургов: сборник одноактных пьес «Огонь любви»

7 января 1998 года в миннеаполисском Театре Гатри состоялась премьера спектакля «Огонь любви», включавшего в себя семь одноактных пьес, которые были написаны известными американскими драматургами Т. Кушнером, Э. Богосяном, У. Финном, Дж. Гуэйром, М. Норман, Н. Шанге и У. Вассерстайн по мотивам сонетов Уильяма Шекспира. Были отобраны сонеты 118, 128, 140, 75, 102, 94 и финальные 153—154. Последние составляют единство, поскольку исследуют одну и ту же тему и взаимодополняют друг друга, образуя рамку пьесы Гуэйра «Генерал горячей страсти», завершающей спектакль и представляющей собой не только анализ сонетов, давших заглавие всему сборнику, но и вписывающих размышления о сути любви в контекст истории мира с момента Творения. Автор выбирает интересный ход, открывая и закрывая пьесу сценами со студентами, готовящими задание по сонетам Шекспира, используя различные источники. В этой пьесе стягиваются в единый узел темы всех семи пьес, причем мотивы и фразы из сонета 154 в том или ином виде постоянно возникают и в других пьесах, задавая тональность произведения. Именно способность (или неспособность) человека любить и плата за любовь (страсть) находятся в центре внимания всех авторов, которые предлагают свою интерпретацию канонических текстов Шекспира.

Из восьми сонетов, легших в основу пьес, четыре относятся к циклу, обращенному к юному другу, а четыре — к «Смуглой леди». 118-й сонет, открывающий сборник, говорит о противоядии любви, которой пресытился лирический герой, а завершающие его 153—154-й сонеты повествуют о невозможности исцеления человека, охваченного любовной лихорадкой. Остальные сонеты подчеркивают противоречивость чувств, их изменчивость, драматизм потери любимого человека, силу ревности, пробуждающей стремление отплатить за неверность. Это и размышления о готовности принять любую ложь, если она спрятана под маской любви. Личные чувства персонажей пьес проецируются на состояние современного общества, которое испытывает разочарование в идеалах прошлого, неуверенность в будущем и неумение найти себя в бурном потоке меняющегося времени. Любовь оказывается источником не только радости и наслаждения, но и страшных мук и отчаяния. Это испытание на способность переживать, понимать и прощать. Большинство пьес сборника являются комментарием к моральным нормам и сексуальным нравам современного мира, когда люди ищут любви, а находят лишь ее эрзац. Даже обман бывает лучше горькой правды об остывших чувствах. В ряде пьес исследуются гендерные конструкции, заложенные в современном обществе и объясняющие тоску по любви, которая прорывается у многих персонажей этих небольших сцен из жизни сегодняшней Америки.

На протяжении последующих лет произведение было поставлено в разных театрах США и Великобритании. В практике постановок появились изменения в порядке следования пьес, и только «Генерал горячей страсти» везде оставался заключительной ударной точкой спектакля.

Это интересный опыт современного прочтения классических сонетов великого английского барда. Не все пьесы оказались на уровне амбициозного замысла, но сам факт собрать вместе ведущих американских драматургов и получить семь размышлений о любви представляется в высшей степени интересным. Он показывает не только текучесть представлений о превратностях любви, но и неисчерпаемость этой темы.

Yu. V. Stulov



Revisiting Shakespeare: seven one-act plays “Love’s fire”

The paper discusses the collection of seven one-act plays “Love’s Fire” written by outstanding contemporary U. S. playwrights on the basis of eight sonnets by William Shakespeare. They explore the interpretation of love and its vagaries in contemporary society.

И. С. Цимбал, канд. искусствоведения, Санкт-Петербургская Государственная академия театрального искусства

Уильям Льюс — биограф или драматург?

Известный американский драматург Уильям Льюс (William Luce) — автор более десяти монодрам, героями которых стали выдающиеся деятели как американской, так и мировой литературы и искусства. Создавая биографии-портреты реально существовавших американских персонажей, Льюс выступает одновременно как просветитель и как художник, по-новому разрабатывающий поэтику жанра.

В своих героях драматург отыскивает прежде всего драматическое и предлагает на сцене «театр жизни» каждого из них в формате « пьесы-соло». Именно так сам драматург определяет избранный им жанр.

В работе рассматриваются три пьесы Льюса: «The Belle of Amherst» (1976) — о судьбе поэта-романтика Эмили Дикинсон (единственная пьеса, появившаяся на русском языке под названием «Затворница из Амхерста»), «Lillian» (1985) — ретроспекция жизни известного американского писателя, драматурга и мемуаристки Лилиан Хеллман и, наконец, «Barrymore» (1996) — трагический эпизод из жизни легендарного американского актера театра и кино Джона Барримора. В пределах единого формата «one-person show» драматург сочетает минимализм оформления с разнообразием выразительных средств, таких как яркая языковая палитра, игра с масками, виртуозный звукоряд, аудио- и видеоэффекты и т. д.

В языковых характеристиках своих героев Льюс широко использует как местный колорит (южный диалект, театральный жаргон и т. д.), так и приемы интертекстуальности. В пьесе «Barrymore» очевидна прямая перекличка с «Лебединой песней» А. П. Чехова, несомненно, повлиявшей, прямо или опосредованно, на современных американских драматургов. Разумеется, Уильям Льюс — прежде всего биограф-портретист и летописец. Он заново открывал новым поколениям американцам имена и события отечественной культуры. Его просветительство, облаченное в драматургию, т. е. наиболее доступную для широкой аудитории форму, делает его национальным культуртрегером.

Реальные герои его произведений оставили заметный след в культуре и своей задачей драматург видит сохранить их имена для потомков, сделав зримыми, очеловеченными, без упрощенной хрестоматийности. И все-таки Льюс — не в последнюю очередь человек Театра. Жизнь и судьба каждого из его героев обрела плоть на сценических подмостках благодаря великой магии театрального искусства и таланту актеров и режиссеров, интерпретаторов драматургической первоосновы.

Едва ли бы исполнители главных ролей в его пьесах, знаменитые актеры Джулия Харрис (Эмили Дикинсон), Кристофер Пламмер (Джон Барримор), Зои Колдуэлл (Лилиан Хеллман) и другие согласились бы играть чисто литературные биографии. Их привлекали и психологические коллизии в судьбах героев и сами драматические характеры, подсвеченные человеком, умело соединившим литературу, историю и театр.

I. S. Tsimbal



William Luce — a biographer or a playwright?

William Luce is barely known in Russia and only as an author of “The Belle of Amherst”, a monodrama devoted to the romantic poet Emily Dickinson. Meanwhile he is a very successful Broadway dramatist, the author of more than a dozen “solo” plays. The analysis of such plays as “The Belle of Amherst”, “Lillian”, and “Barrymore” proves that in his “one-person shows” the author succeeds in transforming the documentary facts of the biographies into a real “theatre of life” of each of the heroes.


Смотрите также:
Американистика: литературные взаимовлияния, междисциплинарные исследования Г. В. Алексеева, канд филол наук, Государственный музей-усадьба Л. Н. Толстого «Ясная Поляна»
154.29kb.
1 стр.
«дом народного творчества»
20.22kb.
1 стр.
История родного края –Ясная Поляна – (Ясная Поляна, Валда Кужа) – мокш село в Зубово-Полянском районе
33.59kb.
1 стр.
Программа «Русская литература»
192.11kb.
1 стр.
Инструкция по работе с учебно-методическим пособием в разделе «Программа дисциплины»
187.03kb.
1 стр.
Государственный строительный комитет СССР главное управление геодезии и картографии при совете министров СССР
4025.07kb.
30 стр.
Агентство по образованию
4290.75kb.
20 стр.
Приводы пневматические тормозных систем автотранспортных средств общие технические требования
180.91kb.
1 стр.
Государственный стандарт союза сср
252.14kb.
1 стр.
Государственный историко-художественный и литературный Музей-заповедник
15.83kb.
1 стр.
Л. Ф. Бирр-Цуркан, канд филол наук
504.14kb.
3 стр.
Программы вспомогательных (прикладных) дисциплин
276.24kb.
1 стр.