Главная
страница 1страница 2страница 3
Глава 4. Слалом.
Россия, Москва, центр города, 23 августа 2007 года, вечер.
Москва. Центральные площади города, разморённые вечерним солнцем, медленно опускающимся за горизонт, купались в густых, но невидимых глазу испарениях.

По медленно остывающим после дневной жары улицам тысячами шествовали вульгарные юные создания, полуголые, подчас неотличимого пола, или же люди средних лет, выглядящие, естественно, более благопристойно, без зелено-алых косм и спущенных брюк. Исполненные гордости за то, что они – москвичи, но тем не менее быстро бегущие по улицам так, как не бегают ни в одном другом российском городе, они неслись, крутясь во всеобщей кутерьме, по Тверской и Лубянскому бульвару, от Славянской площади до Лубянской. Вечно спешащая, но постоянно опаздывающая толпа струилась по Петровке и бульварному кольцу, по Арбату и Воздвиженке, по Пятницкой и по Ордынке.

По широким артериям города, по Садовому кольцу, и третьему транспортному, и по всем другим улицам, ползли в извечных пробках такие разношерстные машины – самые разные европейские, американские, германские, итальянские, отечественные, японские, старые, вышедшие ещё из коммунистических времён, и совсем новенькие. Их водители сигналили даже без причин, возмущаясь наличию транспортного затора, вокзально матерились, будто бы никак не могли привыкнуть к тому, что по центру города в эти часы, как и вообще в любые другие не ночные часы, проехать невозможно.

Вечер постепенно опускался на город, вот уже и жара спала, и стало заметно меньше света, зажглись первые ночные городские огни. Рождалась новая ночь над городом, наполненная совсем другими шумами и заботами, чем дневная. Яркие казино и ночные элитные клубы яростно зазывали клиентов, мигая неоновыми слепящими огнями, от яркой Белорусской площади, красующейся новым отстроенным под землёй торговым комплексом, и дальше, и дальше и дальше…Чего стоил один только Крымский мост, красиво подсвеченный огнями, сияющий над погружающейся во мрак Москвой-рекой.

Ночные обитатели столицы, тоже спешные, но более разнузданные, наглые и менее стыдливые, чем дневные, больше привыкшие разъезжать по ночной столице на автомобилях, нежели пешком. Причем пока ещё работало метро и по улицам курсировали автобусы, жизнь была совсем иная, начиная с того часа, когда все работники разъедутся по домам, счастливо закончив рабочий день, заперев сейфы и сменив обувь, весело с шутками доберутся до ближайшего метро, где с коллегами выпьют одну-две бутылки пива – «за удачную сделку!», когда все эти риэлтеры, менеджеры, заместители и подчинённые доберутся до родных спальных кварталов, и заканчивая часом, когда последние бродяги юркнут в метро, счастливые, что успели, и будут ждать на станциях пересадок долгие ночные поезда, встречаясь в вагонах с теми, кто только начинает свой «день», выбираясь на последнем метро в город за тем, чтобы лишь утром, с первыми лучами солнца, снова юркнуть в метро, передав город новым толпам наполовину проснувшихся работников, теснящихся в автобусах и метро в утреннем часе-пике, ещё не до конца понимающих, что с ними происходит, но пытающиеся проснуться, хотя бы тогда, когда со всех сил зажмут стоящие рядом так, что и держаться не за что, нужно толкаться, пинаться, или же в любом случае проснуться придётся, ведь кто-то неведомый рано или поздно испустит газы совсем рядом и дремать дальше уже не удастся на протяжении многих станций, а ещё нужно влезть в вагон, и постараться, чтобы не вытолкнули.

У ночных же жителей таких проблем не было – у них было больше простора и свободы – во-первых потому, что большая часть города всё же спала, разъехавшись по своим далёким Бутовым, Бирюлевым или Кунцевым, а во-вторых потому, что их транспортом были автомобили, свои ли, или такси, но на них можно было как многие десятилетия назад за считанные минуты добраться к любому району города – совсем без пробок, от которых ночные жители были избавлены. Ночью ярко горели огни проезжающих милицейских патрулей и мигающие автомобили скорой помощи, иллюстрируя тот факт, что ночью жизнь в городе менее чопорна и более жестока во всех отношениях.

В этот час Москва, с её светящимися новыми высотками на Краснопресненской набережной и узкими злыми улочками, зябкими и тёмными, в самом центре, уже погрузилась в ночную августовскую тьму – это не июнь, когда после сумерек всего-то несколько часов и жди рассвета, это август, когда уже веет осенью.

В этот час в одном из маленьких переулков на Новой площади, за Политехническим музеем, в одном из окон погас свет. Оконце было самое обычное, за ним и не различишь ничего, да и вывеска при входе в подъезд в тёмном переулке мало что могла рассказать – «Бюро эксплуатации при РСУ №56 ОПГУ». Она, эта контора, терялась среди других аналогичных, теснящихся по соседству. Все вывески в переулке не изобиловали разнообразием «Отдел механизации №36 ЦАО г.Москвы», «Ремонтно-строительное управление ДЕЗ №17», «ЧОП «Тигр-М», ООО «Гек-Экспромт» и так далее – всего лишь пустые металлические двери с малюсеньким звоночком на стене сбоку – мало кому было известно то, что происходило внутри, за этой дверью.

Спустя несколько минут после того, как погас свет в последнем из окон, из двери вышел человек в бело-рыжем пуловере. Дверь за ним закрылась, щелкнув – сработало запирающее устройство. Человек этот сел в старенький «Опель», и через несколько секунд выехал на ночную площадь, промчался мимо пугающим своей мрачностью и ореолом тайн массивом здания ФСБ на Лубянской площади, напротив пустующего пространства в центре площади, где некогда стоял многометровый бетонный Дзержинский, миновал Большую Лубянку.

Недолго поговорив с кем-то по телефону, он развернулся, выехал на Театральный проезд, снова свернул в переулки, промчался, рассекая воздух, по Большому Москворецкому мосту, совершенно не обратив никакого внимания на открывающиеся с моста виды на Кремль и Москворецкую набережную, промчался по Каменному мосту и замедлил движение лишь на Якиманке, свернул в пролёты улочек не доезжая до Калужской заставы.

В одном из двориков, окруженных высокими строениями, он припарковался, вышел, вдохнув прохладный ночной воздух, закурил, сделал всего две тяги, и тут же небрежно отбросил окурок. Подойдя к драпированной двери, он позвонил, и вскоре скрылся внутри. Дверь за ним закрылась и дворик снова уснул, может быть и не успев проснуться.

Человек в бело-рыжем пуловере тут же, едва вошел внутрь оказался совершенно в иной атмосфере. На ночных улицах стоило выдохнуть, шел едва заметный парок, а здесь было тепло и уютно, хотя это ощущение уюта для опытного человека могло показаться лживым, на улицах были слышны лишь далекие сигналы клаксонов и автомобильный гул сотен двигателей, не затихающий даже и ночью, а здесь было шумно – звенела посуда, смеялись звонкие девичьи голоса, слышались басовитые мужские реплики.

Человек этот, годов тридцати или немногим более того, обладатель волевого и очень выразительного лица, торопливо спустился по лестнице вниз, в подвальный этаж, мгновенно ощутив кожей горячие пары, насыщенные разномастным алкоголем.

Какая-то девица, почти голая, лишь бёдра обмотаны полотенцем, вся пышущая паром, дотронулась до его плеча, нежно провела рукой:

- Соскучился? – с наигранной улыбкой спросила она.

Он будто бы не заметил её, прошел мимо, лишь больно задев локтём её увесистую, радующую любой мужской взор грудь, увенчанную такими нежными и гармоничными большими сосками.

В просторном зале в самом низу вовсю шло веселье – на столе теснились фрукты и жаркое, поросёнок и курицы-гриль, несколько видов вин и водки, а вокруг неустанно вертелись юркие молодые люди в милицейских кителях с сержантскими или даже лейтенантскими погонами, по крайней мере у одного из молодых парней на погонах были целых две маленькие звёздочки.

За столом сидели более старшие по званию, полковники и генералы. Их обрюзгшие тела выделялись рядом с юными стройными телами полуобнаженных и совсем нагих девушек, вертевшихся вокруг них, строящих беззаботные улыбки, радуясь шуткам стариков или шлепкам по голым задам.

- Смотри, - кивнул один из полковников девушке, сидящей у него на коленях и гладящей ладошкой его мужское достоинство, - видишь? Молодые…, - он самодовольно усмехнулся, - бегают, суетятся… а ведь они созданы для того, чтобы прислуживать таким, как я… и тебе будут прислуживать, если я захочу… Эй, ты! – обратился он к вошедшему, Нука сбегай принеси мне…

- Егорыч, - толкнул его в бок сосед, - язык попридержи.

Пьяный полковник осёкся, хотя и не смог понять, что такого сказал, по-пьяному удивлённо вскинул брови и тут же потянулся за стопкой водки, решив выпить с девушкой на брудершафт, стиснул в ладони её грудь, похлопал по животу.

На другом конце стола без лишних слов поднялся один из стариков, внешне неуловимо отличающийся от всех здесь присутствующих. Достаточно опытный наблюдатель смог бы понять, что он – не коллега всем здесь присутствующим милицейским генералам, так же, как и вошедший.

Этот человек вышел прочь, потуже затянув полотенце на широком брюхе.

- Что такое? – тихо спросил он визитёра. Его опьянение чудесным образом развеялось, словно и не он только что весь раскрасневшийся предлагал спеть что-нибудь душевное, а девицы чтобы станцевали.

- Слышь, лошадь, ну-ка сдрисни отсюда, - зло обратился к стоящей неподалёку пышногрудой девице человек в пуловере. Девушка недовольно поморщилась, сморщив носик, но всё же зашагала по коридору, скинула с себя полотенце и с разбегу с визгом прыгнула в бассейн.

- Ну так? – старик-генерал взял предложенную ему сигарету.

- Мы нашли «Ахмеда», - тихо сказал человек в пуловере. – Нужно ваше решение на ликвидацию, люди готовы.

- Где он? – беззаботно спросил генерал, усмехнулся, услышав пьяную песню из уст своих собутыльников: «Ой, мороз, мороз, не морозь меня…», - вовремя запели! Хоть что-то менты делают вовремя…

- Он в Берлине, - произнёс человек в пуловере.

Генерал поёжился, слушая идиотские пьяные голоса собутыльников:

«…Я вернусь домой, на закате дня,

Отъебу жену, отъебу коня…»

- Мудаки… - снова выругался он. – И знаешь, кто главный запевала? Этот депутат наш великий думский… Ладно, что с Ахмедом?

- Сегодня утром он и его подруга приобрели два автомобиля на авторынке в Груневальде*, ей «ламборджини» и ему «ренджровер», отогнали их на автостоянку в Кройцберге*. Платили по кредиткам, банк-эмиссар уточняется.

- И он ничего не заметил? – удивился генерал.

- Они спешили, у его подруги был самолёт, она улетела в Австралию, в Хобарт, с дозаправкой в Гонконге. В Гонконге она будет через несколько часов, мы могли бы посмотреть за ней.

- Что за девица?

- Та, что была с ним в Мексике, некая Ольга Жарнаускас, уроженка Латвии, наполовину русская, двадцать три года, студентка Школы-студии МХАТ имени Чехова, училась до недавнего времени здесь, в Москве.

- Зачем ей Австралия?

- Мы проверяем. Это пока всё, что нам известно.

- А он?

- Он проводил её и взял билет на поезд до Франкфурта.



- Что они делают в Берлине?

- Мы уточняем, пока что мы не установили круг знакомых и вообще есть ли они. И Ахмед и Ольга приобрели автомобили так, словно это килограмм огурцов, оформлены они были на имя граждан Боливии некоего Висенте Торреса и Алехандры Виллакорта.

- Это их документы?

- Что это всё означает, мы устанавливаем, – выдохнул собеседник генерала.

- Ты вот что… - задумчиво сказал генерал, - ты его не трогай пока, и плотно не ведите его, просто наблюдайте, что он будет делать во Франкфурте, и про неё справки наведите, кто такая. Сильно не светитесь, в Австралии никаких хвостов, достаточно того, что Мексику и Германию переполошили. Завтра зайдёшь ко мне, обсудим поконкретнее. Да, и узнайте что эта актриса делала в Москве, понятно?

- Мы узнавали, пока мало что известно. Просто студентка, снимала квартиру, уехала из Москвы в июне этого года, о её местонахождении никто из её сокурсников и знакомых не знает. Родственников в России не имеет. В прошлом году подрабатывала танцовщицей в ночном клубе «Распутин», работала эротической моделью, занималась…

- Достаточно, кому она давала мне плевать!

- Она чиста.

- Хорошо, делайте, что я сказал. И самое главное: сделай так, словно бы Ахмед потерялся снова, найди двух-трёх людей, доверенных, пусть они узнают, какую игру он ведёт и чем занимается. А официально – мы его потеряли и не можем найти, ясно? И чтобы ни одна крыса в подворотне не знала, что нам известно, где Ахмед!

- Но… Ахмед убрал «Пилигрима» в Мексике! Мы…

- Я сказал – пока его не трогать! Ясно? И не лезьте к нему, если не хотите новых жертв. Вы забыли Ахмеда? Он две войны дивером прошел, он наших топтунов передушит, как котят! Смерть Пилигрима спишите на острую сердечную недостаточность и излишнее любопытство.

- Но вы сами говорили…

- Я просто шутил, понятно?

Человек в пуловере развёл руками.

- Не понимаешь? Ты очень многого не понимаешь, Кость…И всё потому, что ты полковник, а я – генерал, ясно? - заметил ему генерал, - Всё, пойду, а то эти милицейские засранцы меня штрафную пить заставят. А ты отдыхай, выспись…

- Хорошо, - кивнул собеседник.

- Да, кстати! Слепой я что-то стал…

- Вы о чём?

- О чём? У тебя сын родился, а поляны я что-то не вижу! Слепой, наверное, совсем стал к старости…

- Виноват, товарищ генерал… я…

- Иди, папаша, иди… Поздравь жену от меня. Не важно, скажи, что стране нужны молодцы-богатыри, и что партия гордится и всё такое… Ты меня понял… Лично именем Феликса Эдмундовича пламенный!

- Скажу, - усмехнулся человек в пуловере, - что начальник поздравления передал.

Генерал кивнул и махнув рукой.
* Груневальд – окраинный район бывшего Западного Берлина, ныне – район на западе города рядом с одноименным лесным массивом.

Кройцберг – центральный район Берлина, также ранее принадлежал Западному Берлину.


* * *
Испания, Андалузия, г. Гранада. 23 августа 2007 года, поздний вечер.
Евгения наблюдала за туристами, снующими тут и там. Смешные и неуклюжие, в непутёвых широких шортах, они проходили стайками, несмотря на опускающуюся на город ночь, и глупо вертели головами, рассматривая всё вокруг.

Мимо, нагло осматриваясь, будто бы им всё тут принадлежало, прошла группа чернокожих, по всей видимости местные, один из них задержал взгляд на Евгение.

- Господи, только не это! – Евгения покрепче прижала к себе свой рюкзачок.

Но нет, всё обошлось, прошли мимо, исчезли где-то в ночных переулках. Евгения вытерла со лба пот – тут даже ночью жарко. Взглянула на часы – ещё шесть минут прошло… скорее бы!

Они с Дубравкой решили отправиться в Барселону и там остановиться, подыскать квартиру себе: сколько, в конце концов, можно скитаться! Денег на счету оставалось не так много, и они экономили – а теперь даже на билеты, чтобы ехать в одном купе, купить не смогли. Дубравка уехала почти на три часа раньше, а Евгения осталась в одиночестве, ждать своего поезда.

Она прошлась по узким улочкам, пока ещё было не так темно. Например по той узенькой, кривой, брусчатой улочке, лестницей круто поднимающейся в гору, по направлению к Альгамбре, где они с Дубравкой побывали вчера. Там было тихо, и Евгения осмелилась подняться немного вверх, мимо красивых фасадов с низко висящими прямо над головой балконами и зеленью крохотных двориков с трогательными воротцами калиток. Она шла и представляла, как Дубравка сейчас уезжает всё дальше и дальше от неё, и до следующего утра они не увидятся, а она всё ещё тут, совсем одна, ей нужно лишь пробродить где-нибудь три часа.

Пробовала читать книжку, устроившись во дворике возле вокзала. Мысли, крутящиеся в голове, не позволяли сосредоточиться и прочитать хотя бы одно единственное предложение.

Евгения взглянула на чернеющие на фоне густо-синего неба громады Сьерры-Невады, вдали над городом.

Она снова взглянула на часы – ещё несколько минут прошло. Интересно, отчего именно в эти часы столько мыслей лезет в голову? Отчего? Осталось то всего немногим больше часа ждать. Сейчас станет совсем темно, зазвучат дискотеки, а потом она сядет в поезд и отправится вслед за Дубравкой… а та, наверное, уже километрах в двухстах отсюда, или меньше…

Евгения ощутила вдруг время и мир вокруг себя не так, как ранее. Что произошло с тех пор, как она уехала от Никиты, из Москвы… Сколько всего произошло! И ведь всего этого она могла не увидеть. Не говоря уже об этом вечере в Гранаде.

Она бы никогда не встретила Дубравку, с которой они за эти месяцы пересекли Черное и Средиземное моря, повидав много стран и городов. Что ещё она успела? Прочитала несколько книг, нашла сама для себя ответы на некоторые вопросы. Ради этого стоит жить, стоит продолжать видеть этот мир, ведь в смерти нет ответов, вообще никаких! Она продолжала жить, с помощью Неба она изменила свою судьбу, она увидела то, что не суждено, она поняла то, что не было суждено, она поменяла свои взгляды на некоторые вещи, о которых раньше судила немного иначе…

Хотя, конечно же, ответов на самые основные вопросы она не нашла, а даже наоборот, появились какие-то новые, она узнала что-то, чего пока не могла объяснить. А основные вопросы – откуда она, собственно появилась, кому обязана своей жизнью – нет, не о родителях речь, а вообще, откуда всё это взялось? Ведь не возникло же всё ниоткуда! А не было бы всего этого, не родилась бы и Евгения – и вообще бы никогда не узнала что такое жизнь. И ещё: что, к примеру, было бы, если бы физиологически родилась не она, а её сестра, ведь, как известно, сперматозоидов миллиарды, что, если бы был другой сперматозоид? Родилась бы совсем другая девочка, или мальчик, пусть похожие, но другие! Кому она этим обязана? И как быть с теми миллиардами сестёр и братьев, кто не родился, кого она лишила жизни уже одним только своим рождением? Ведь их нету, они не родились. Так было бы и с Евгенией, как она размышляла – её брат и сестра сидели бы так же и думали бы о ней, о том, что она не родилась… чушь!

Она нажала кнопочку на часах, включив свет – ещё пять минут долой.

А когда и как всё началось? Не человек даже, не жизнь на Земле, а вообще всё, даже до самого Большого Взрыва, откуда взялась материя, где и как она существовала раньше? Не просто же так оно всё возникло, из ничего не может ничего возникнуть. Значит как-то оно всё же началось, или кто-то начал. А нам осталось лишь время. Нам кто-то подарил жизнь, тот, кто создал материю, а за ней жизнь, а за ней разум, а за ней Евгению или любого другого человека. И остаётся лишь сидеть вот так и гадать, и думать как оно всё получилось – а толку то думать, столько времени прошло, и с каждым мгновением уходит ещё больше.

Вот и ещё две минуты прошло, не вернёшь.

Евгения снова задумалась о том чуде, которое до сих пор, за почти три месяца не смогла понять – ей суждено было умереть, но Небо спас её, как она могла бы сейчас гнить в земле, а не сидеть здесь и не размышлять, что тогда было бы! И ведь никто об этом не задумывается, никто не ищет ответы. А ведь жизнь и нужна для того, чтобы ответы искать, и не хватает, каждый год, каждый день нужно использовать для этого.

Опять увлеклась. Улыбнулась своим мыслям и огляделась по сторонам – темно совсем стало, только от фонарей и свет есть, и туристов стало меньше. Хорошо, подумала она, что ноутбук Дубравке отдала, а то сейчас только в зале ожидания и сидеть, страшно… Хотя Небо и обещал, что если человек стал Игроком, то, значит, он может погибнуть лишь по Игре, но никак иначе, а значит, Небо защитит, можно ничего не бояться, но всё же боязно…

Евгения зябко поежилась, снова посмотрела на часы. Хотела позвонить Дубравке, но передумала, может Дубравка уже и спать легла, зачем будить?

Вспомнился сегодняшний утренний эпизод. Когда Дубравка была в душе, а Евгения занималась маникюром, старательно обмакивая кисточку в тюбик и крася каждый ноготь. А потом Дубравка вышла из душа, как обычно в одних трусиках, и Евгения, сама не поняв отчего вдруг, даже дар речи потеряла. Она замерла и смотрела на Дубравку, тщательно сушившую волосы феном. Сидела и смотрела, такого с ней никогда раньше не было. Ей хотелось сидеть и смотреть на Дубравку вот так вот вечно, наблюдать, как движется её тело, наблюдать за меняющейся мимикой её лица, слушать её голос.

Множество раз она видела тело сербки, плотное, так гармонично сложенное, но отчего-то именно сейчас поняла, что хочет дотронуться, погладить её грудь, её зад, её живот, поцеловать её. Старательно отгоняла такие мысли – никогда бы не подумала, что сможет вот так вот заинтересоваться девушкой, никогда не было ничего с девушками, никакого опыта, да и не хотелось, и не могла бы предположить, что заметит за собой подобную влюблённость.

Весь день ходила сама не своя – глупо! Голос Дубравки приято щекотал уши, вибрировал в голове – тихий и нежный, такой красивый. А стоило Дубравке приблизиться, Евгения держалась от того, чтобы не дотронуться до неё. Она впервые за всю жизнь поняла мужчин, вдруг почувствовала, как напрягся бы член, если бы он был, как она хотела бы Дубравку. Весь день ходила возбужденная, до самого вечера, пока не приехали на вокзал, сдав номер и ключи в гостинице.

Сели пить кофе за час до поезда Дубравки, стало вдруг грустно, что не увидятся до следующего утра. Дубравка приедет в Барселону раньше, тоже будет ждать на вокзале.

Дубравка вспоминала про Радована, с которым не то, что не мирились, даже и не разговаривали.

- Что с ним случилось такое? – грустно говорила Дубравка, - он меня в режим игнорирования поставил, я ему даже сказать ничего не могу…

Евгения пожала плечами.

- Всё, что я узнала, это то, что он сейчас в Нью-Йорке живёт, - едва не плача, сказала Дубравка, - и ведь поссорились то из-за ерунды! Как будто он сам хотел избавиться от меня! Как будто он другим стал, не такой, как раньше!

- Прости меня, может это из-за меня? Может я вам мешала? Я говорила, что…

- Прекрати! Ерунда! Ты тут не при чем. Он сам какой-то странный стал, при тебе ничего не говорил, а мне говорил несколько раз, что чувствует, что смерть близко, что проиграет скоро.

Евгения испуганно взглянула на Дубравку:

- Правда?

- Он говорил это много раз, а однажды сказал, что должен уйти, что не хочет мне больно делать, идиот!

Дубравка опустила взгляд, вертя в руках салфетку, уже порядком истрёпанную.

- Он серьёзно и очень отчётливо это чувствовал. Я слышала, что игроки чувствуют смерть, чувствуют карту смерти заранее, очень многие, а может и всё…

- Это страшно.

На этом разговор их прервался, за соседний столик подсели два англичанина, стали кидать заинтересованные взгляды на девушек. Дубравка и Евгения быстро допили кофе, Евгения набила рот пирожком, вытерла руки и ушли на перрон.

- И самое страшное знаешь что? – тихо сказала ей Дубравка, когда они уже устроили все вещи в вагоне и вышли снова на перрон, постоять немного на свежем воздухе – Дубравке всю ночь ехать.

- Ну? – спросила Евгения.

- Евгения, знаешь… Я не хотела тебе говорить… Ты с ним сама не общайся, не надо, не пытайся выйти на связь, он и тебя заигнорирует. Просто… Когда мы в Малаге были, я тест купила… Помнишь мы в аптеку заходили? Ты ещё раствор для линз покупала.

- Так ты…

- Второй раз разные тесты – и положительный результат, Евгения! В Севилье я пробовала, и в Малаге… только это я тебе сказала, ладно, ты никому, хорошо?

Евгения кивнула.

- Хотя… задумалась Дубравка, - теперь это в любом случае достояние всех, мы ведь Игроки, - она издевательски процедила сквозь зубы последнее слово.

Потом раздался свисток, они поцеловались и Дубравка уехала. А Евгения осталась одна.

Столько событий, столько всего за эти дни. И это чувство к Дубравке, и то, что она не замечает этого (слава Богу!), увлечена своими проблемами, Радованом, и беременностью…

Евгения вздохнула и вновь убедилась, что до поезда осталось уже совсем мало, всего чуть больше получаса. Нужно бы к вокзалу идти, хотя тут и недалеко, но может перекусить зайти будет время…

Девушка закинула за плечи рюкзак, расправила плечи и зашагала к железнодорожному вокзалу.


следующая страница >>
Смотрите также:
Слалом. Россия, Москва, центр города, 23 августа 2007 года, вечер
409.03kb.
3 стр.
Вторая мировая война: что мы о ней знаем? Москва, 31 августа 2009 г
72.23kb.
1 стр.
Открыта линия Церковно-общественного телефона доверия по вич/спиду и наркомании для всех регионов России: 8-916-722-3626
21.63kb.
1 стр.
Российская экологическая независимая экспертиза
473.69kb.
2 стр.
Москва Центр
2173.35kb.
30 стр.
Промсвязьбанк учредил именную профессорскую позицию по финансам в Российской экономической школе Москва, 29 августа 2012 года
31.02kb.
1 стр.
Борис Александров родился 22 июля (4 августа) 1905 года,
52.52kb.
1 стр.
Информация об исполнении бюджета города Ханты-Мансийска по состоянию на 01 августа 2013 года
91.54kb.
1 стр.
Интервью Москва Россия Дата интервью: январь 2005
1085.37kb.
8 стр.
Семинаре «Библиотеки и просвещение в области прав потребителей» (15-16 ноября 2007 года, г. Москва) Тема 2007 года
19.61kb.
1 стр.
Центр постсоветских исследований центр по изучению проблем взаимодействия бизнеса и власти
45.66kb.
1 стр.
Запуск новой версии сайта «Афиша» при технической поддержке Dell Москва, 24 июля 2007 года
31.14kb.
1 стр.